Я еще раз смотрю на дом, в котором, когда – то жило счастье, радость, свет, а теперь из окон пышет сплошная тьма.
— Анжелика, — вдруг тянет тихо мама, но я не слушаю, просто сажусь в машину, прижимая к себе, все еще ревущую Тому.
Нам повезло или мы лишь меняем одного хозяина на другого?
Глава 3.
Мы едем долго долго, пока огромный джип, в котором мы с сестрой сидим, прижавшись к друг другу, не останавливается на заправке.
— Выходим.
Мы сестрой аккуратно покидаем высокую машину, чтобы пройти на современную заправку, где Арсений кивает на прилавок.
— Голодные? Берите, что хотите. Туалет там.
— А если мы сбежим? — выдаю дерзко, а Арсений только усмехается.
— Вперед. Почитаю потом новости о двух трупах в лесополосе, которые обглодали волки или изнасиловали дальнобойщики. Удачи.
Он отворачивается платить за бензин и отдает мне карту, чтобы мы купили что нам нужно.
Тома жмется ко мне, но смотрит голодными глазами на витрину, в том числе с игрушками. Цены на них, конечно, космические.
— А можно мне сундучок? Я такой по телевизору видела.
— Нет, Том, это сильно дорого.
— Купи ребенку все что она хочет. Она может умрет завтра, если ты вдруг сбежать решишь.
Арсений забирает свой кофе и садится на столик, смотря на меня со злой усмешкой. Я отворачиваюсь от него… Ну хорошо, раз все что она хочет…
— Выбирай, Том. Все что хочешь?
— Все, — передразниваю Арсения, вспоминая его слова.
В итоге, с автостанции мы выходим с тремя большими пакетами игрушек, которыми Тома увлеченно играет до самого вечера. Я же по большей части сплю, а иногда смотрю кино, которое показывает на экране в подголовнике.
Если отвлечься от ужаса и страха, то пока все складывается очень неплохо. Сестра довольна, а меня уже несколько часов никто не лапал. Да и понятно, что затишье временное, но вот конкретно сейчас мне очень хорошо. Можно расслабиться, не думать о том, что ждет впереди. О том, кто такой Арсений и не обманул ли он, когда сказал, что вылечит сестру.
Фильм показывают боевик о том, как отец едет в другую страну, чтобы спасти свою дочь. Здорово, наверное, так быть уверенной в том, что тебя вытащат, что спасут, что есть кто – то, кому не плевать, что тебя сожрут звери или изнасилуют дальнобойщики.
— Приехали, — вдруг тормозит машина. – Переночуем тут.
— А долго до вашего города?
— Еще сутки пути. Ну давайте, девчонки. Что вы как сонные тетери.
Мы селимся в придорожном отеле, в двух разных номерах. Но стоит нам с сестрой только улечься, как дверь открывается, и Арсений командует.
— Ко мне зайди.
Я застываю, напрягаясь всем телом. Прекрасно ведь понимаю, зачем он меня зовет.
Слезаю с кровати, слышу Тому.
— Ты куда? Надолго?
— На несколько минут. Спи.
Она прижимает к себе игрушку, закрывает глаза, а я шагаю в соседний номер. Гостиница с виду очень хорошая, почти как наш дом, вернее то, каким он когда – то был. Открываю дверь номера, слышу шум в душевой, прохожу к кровати. На ней лежит кошелек, телефон и пистолет. Я сглатываю. Можно взять и убить Арсения. А можно убить себя…
За спиной раздаются шаги, и я резко оборачиваюсь. Арсений в одном полотенце. По мощному, прокаченному телу, даже несколько пугающему, с чередой шрамов и отметин стекают капли воды.
Я сглатываю, но поднимаю глаза и смотрю в спокойное, чуть агрессивное лицо.
— Я не буду вас ублажать, — он поднимает бровь. – Ну, то есть, я помню на что подписывалась, но сначала вы должны выполнить свою часть сделки. Определите Тамару в раковый центр, обеспечьте лучшие условия и тогда будет это самое «все».
— Дерзкий кролик топает ножкой у пасти волка, — он дергает рукой, обхватывает мою шею, заставляя дрожать и задыхаться. Поднимает на цыпочки, приближая к своему телу, от которого исходит тяжелая, стальная энергетика.
— Не надо…
— Знаешь, сколько нужно времени, чтобы убить тебя… Пережать вот эту вену и смотреть как твое бледное лицо покрывается синевой, как глаза закатываются, теряя цвет…
— Прошу вас…
— Не ты ставишь мне условия, поняла? Ты делаешь, как я скажу… И что я скажу, — он отпускает меня. Я откашливаюсь, чувствуя боль в горле. — Сейчас ты сделаешь мне массаж, потом отсосешь…
— Я не умею.
— Значить научишься… Тебе еще многому придется научиться, заяц, — он скидывает с себя полотенце, заставляя зажмурится, чтобы не смотреть на свою третью ногу.
Он ложится животом на кровать.
— Приступай, если хочешь выспаться сегодня.
***
Глава 4.
Огромная спина прямо перед моими глазами. Мокрая, увитая мышцами и шрамами. Я аккуратно присаживаюсь на кровать, начинаю легко массировать, не особо понимая, как нужно это делать правильно. А вдруг больно сделаю, он еще ударит или снова придушит. На шее до сих пор фантомная боль ощущается от его грубых рук.
— Ну что ты там гладишь. Возбудить меня хочешь или массаж сделать? Мни сильнее.
Сильнее? Получишь ты у меня сильнее.
Разминаю каждый участок спины, выдавливая из пальцев всю злость, что у меня скопилась. На мать, на отчима, на этого бугая, на себя в конце концов. Мну руками, бью ребрами, захватываю пальцами крупные участки кожи. Через пол часа я уже сама задыхаюсь, словно носила ведра с водой. Убираю руки, застывая… Может он уснул? Может мне повезет.
Я уже отшагиваю назад, но меня резко хватают за руку и тянут в сторону кровати.
Арсений разворачивается, садится на кровати, расставляя широко ноги. Я качаю головой, стараясь смотреть только в лицо. Жесткое. Безжалостное. В уголках глаз рассыпаны морщинки, складки на лбу и меж бровей, словно он, о чем – то размышляет, вглядываясь в мое лицо.
Член между ног дергается, словно чувствует, как мой взгляд его случайно коснулся.
Вспыхиваю, заливаясь жарким румянцем с ног до головы.
— Я понимаю, что я должна делать все, понимаю, что мы договаривались, но если в вас есть хоть капля жалости…
— Сегодня я проявил и так много жалости, тебе так не кажется, выворачивает он мою руку, и я под давлением опускаюсь перед ним на колени, носом втягиваю истинно мужской запах, который забивает поры, щекочет нервные окончания.
Так ведь не должно быть. Мне должно быть противно, но вместо этого по телу разбегаются мурашки, щекочущие самые неожиданные места.
— Открывай рот, синеглазка, я хочу кончить и выспаться. Завтра длинная дорога.
Я мотаю головой, поджимая губы, пока он крупными пальцами, накачивает член, словно надувая, делая еще больше и агрессивнее.
— А если я откушу его... Случайно. Рефлекс. Вы же не хотите остаться… —
От собственной смелости внезапно немеет язык и слабеют коленки…
Он скользит взглядом по моему телу, так и удерживая в руке мое запястье, пока я бормочу последствия жизни без полового органа.
В горле пересыхает, когда вместо того, чтобы остановить это безумие, гладит по голове, захватывая волосы в кулак.
Сжимает до острой боли, вынуждая вскрикнуть.
В мой рот тут же погружается гладкая головка.
Судорожно сглотнула откуда-то взявшуюся во рту сладковатую слюну. Сцепила зубы, пытаясь укусить, глядя в обжигающую вызовом глубину чёрных глаз...
— Убери зубы, пока я их тебе не выбил, сука…
Арсений снова сдавливает волосы, только сильнее. Тут же отпускает, позволяя мне расслабиться от острой боли.
— Тебя еще дрессировать и дрессировать, Лика. Сейчас тебе нужно просто пососать член как конфету. Ты же сосала конфеты?
Киваю, но смотрю на плоский живот, что перед глазами, на густую поросль, из которой торчит огромный отросток, часть которого у меня во рту.
— Лик, ты сама создаешь проблему… Пара минут поработай язычком и можешь идти спать. Давай, пока я не начал злитЬся.
А, это он еще добрый.
— Давай же! — роняю голову на его член, продавливая глубже, трогая языком выпуклые вены. Тут же позволяет передохнуть.
