Открываю глаза, смотря в потолок сквозь воду, пока вдруг его не загораживает темное пятно. Руки вытягиваюсь меня вверх. Откашливаюсь, пока Арсений выносит меня из ванны, обтирает полотенцем. Как же хочется верить в эту заботу. В эту нежность.

Мы долго лежим в кровати рядом, тесно прижатые к друг другу.

— А когда у тебя день рождение?

— В воскресенье.

— И сколько тебе исполняется?

— Сорок. Да, старый я.

— Не старый, а опытный, — залезаю прямо на него, обнимаю руками, ногами, наконец успокаиваюсь, почти до умиротворения.

На утро постель пуста, но мне гораздо легче. Неделя до праздника, и я планирую подготовиться. Например, сделать генеральную во всем доме. Я делаю это все руками, своими силами, потому что это отвлекает от тягостных мыслей, от подозрений и дум. Даша помогает, где – то командует. Обращается со мной не так строго, похоже была дана команда.

— Расскажи о Виталии? О его матери.

— Не положено мне такой информацией делиться.

— Тогда я скажу Арсению, что ты меня ударила.

— Что? Да я бы никогда этого не сделала!

— Ты невзлюбила меня с самого начала. Постоянно строила козни, пересаливала мою еду, а я терпела, потому что не имела прав. А теперь Арсений наделил меня этими правами. И если я захочу тебя уволить, ты уйдешь.

Даша смотрела на меня словно впервые. И если раньше она чувствовала свое превосходство, то теперь на дне ее глаз плескался страх.

— Ты стала такая же как он. На все пойдешь ради достижения цели.

— Я не стала, я такой была. Мало кто согласиться отдать себя в добровольное рабство. Просто раньше я не использовала тебя. Даш, мне нужно знать.

— Да уж вижу… Что тебе рассказать?

— Где мать Виталия?

— Не было матери. Когда я пришла в этот дом, матери уже не было, Виталию было десять. Спокойный мальчик, даже где – то замкнутый. Мать не вспоминал, на все вопросы о ней отвечал смутно, словно сам ничего не знал. Ну или Арсений запретил говорить. Они с отцом были невероятно близки. Все делали вместе. Порой казалось, что они как две половинки одного целого. Он учил его стрелять, играть в разные виды спорта, готовил ко взрослой жизни.

— Наверное его смерть стала настоящей трагедией. Как это произошло?

— Ну, я мало знаю. Слышала только от пацанов наших, что они вместе поехали спасать жену одного партнера по бизнесу Дубровского Богдана. Ее выкрал Воронцов. И в общем, когда они возвращались оказались под обстрелом. Виталия зацепило. Умер уже в больнице. Арсений он… Он был раздавлен. Он словно стал пустым, перестал улыбаться, смеяться, шутить. Из него как будто всю жизнь выкачали.

— Как думаешь, он откажется от смерти?

— Никогда. Это мое мнение. Но может быть ты что – то сделаешь с ним?

— Разве может какая – то девчонка заменить сына?

— Вряд ли. Но попробуй, что ты теряешь?

Я киваю, и мы продолжаем наводить в доме марафет.

К вечеру возвращается Арсений. С кем – то говорит по телефону, обсуждает земельный бизнес, какие – то кадастровые номера, тендера. Я мало в этом понимаю, вижу только, что он сильно устал.

Стучусь тихонько в кабинет. Он подзывает к себе, продолжая диалог. Я встаю за его спиной, нажимаю на плечи, принимаясь их массировать. Они так напряжены, что мышцы еле прожимаются, но я старательно жму пальцами и вздрагиваю, когда Арсений почти стонет. Так гортанно, по-мужски, задевая самые сокровенные струны в моей душе, а может быть там, что пониже.

— Тебе надо поплавать. В бассейне отличная вода сегодня.

— Составишь мне компанию?

— Только если мы устроим плавание на перегонки.

— У тебя нет шансов.

— А ты испытай меня, — обнимаю его со спины, прижимаясь губами к затылку, облизывая шею, чувствуя солоноватый вкус его кожи. Руками тянусь к паху, сжимаю уже дымящуюся шишку. А когда он пытается меня схватить, отпрыгиваю назад.

Он резко встает, а я с хохотом от него уношусь, по дороге избавляясь от всех вещей. Остаюсь перед ним совершенно обнаженной. Встаю на самый край бассейна и раскрываю руки. Он не успевает меня схватить, и я просто падаю в воду, чувствуя как спина и задница горит от хлопка об воду.

Арсений тут же вытягивает меня на поверхность, убирает пальцами с лица волосы и капли воды.

— Расслабился?

— Почти, — вжимает он ладони в мою задницу, заставляя запрыгнуть себе на талию, сразу погружая твердый как камень член в меня. Я запрокидываю голову, стону в голос. Арсений ловит мой стон, принимаясь накачивать меня, пока нас качают волны.

— Арсений… Арсений…

— Скажи, что любишь меня, — требует он вдруг, хватая меня за волосы, продолжая долбить снизу. Я качаю головой.

Это слишком. К такому уровню зависимости я не готова. Если только он не хочет услышать ложь, а потом сказать ее в ответ.

— Скажи ты, — хриплю в ответ…

— Люблю тебя, — говорит он и ни одна мышца на его лице не дрогнет. Не верю, ни капли не верю. Словно сижу в клетке с ядовитым скорпионом, который внезапно начал ластиться и гладит своими твердыми ногами.

— И я тебя люблю, — улыбаюсь одними губами и лишь струна в душе одиноко звенит, словно на нее капнули водой. И больно так, потому что я чувствую, что все это ненастоящее, но хочется верить ему и себе.

Он жадно приникает к моим губам, пока наши тела под водой бьются друг об друга как айсберг с Титаником. Снова и снова, разрушая выдержу до основания. И так тесно, так горячо внутри. Этот жар он скользит все выше по венам, доходит до груди, что сжимает Арсений, до горла, которое он целует. Я кончаю бурно, громко, выгнувшись всем телом, чувствуя, как меня заполняет совсем не вода.

— Хочешь посмотреть фильм, я нашла интересный.

— Не сегодня детка, работы накопилось, — растягивает он губы в улыбке. Я киваю и ухожу в комнату, которая вроде как теперь моя. Да и весь дом, по его же словам. Проверим?

— Арс, — заглядываю в кабинет, где он что – то обсуждает со своими людьми.

— Занят. Потом зайдешь.

Потом я не захожу. Боюсь, что снова наорет при подчинённых. Показывает власть или дает понять, где мое место? Не слишком вяжется с легендой о любви. Хотя откуда мне знать об отношениях с бандитом.

На кухне мы с Дашей обсуждаем какие блюда приготовить на день рождение Арсения. Составляем список продуктов. Потом решаем, когда поедем. У нее дела, а я всю субботу буду у Тамары. Кстати о ней.

Иду звонит сестре и долго болтаю, стараясь не касаться темы моего внезапного исчезновения. Но ребенок, есть ребенок.

— А ты куда пропала? Я волновалась о тебе.

— Да меня Арсений по важному делу забрал. У него скоро день рождение. Нужно все подготовить.

— Здорово. А мне торт привезешь?

— Обязательно, как только разрешат врачи.

— Я так устала от того, что мне все нельзя.

— ну мультики же ты смотришь?

— Они мне надоели, ничего интересного. Может ты пораньше приедешь?

— Я постараюсь.

И правда. Раз Арсений считает меня своей девушкой и даже признался в любви, я же могу поехать к Тамаре прямо сейчас.

Но трогать Арсения, пока у него дела – не могу. Так что просто собираюсь, а потом выхожу из дома и иду к Владимиру, который, о чем – то смеется с другими водителями. Все никак не могу привыкнуть, что дом изнутри и снаружи выглядит как крепость.

— Владимир, отвезите меня пожалуйста к Тамаре. Я с ней позавчера так и не успела поговорить толком. Да и вещи забыла.

Оправдываюсь, потому что вижу без отмашки хозяина он никуда меня не отпустит. И точно сам не отвезет.

— Как только Арсений Романович даст добро, я тут же вас отвезу.

— Он дал добро.

— Точно? Мне он не звонил.

— Он просил передать меня. Но вы можете конечно сами ему позвонить. Правда у него там какое – то дико важное совещание. Вы понимаете? Стоит ли отвлекать его сейчас. На меня он уже наорал, что побеспокоила, а что он сделает с вами?

Владимир переглядывается с другим охранником. Пожимает плечами.