— Что? — Роман сжимает челюсти. — Боже, Мэдди. Мне так жаль.

— Не хочу сейчас всё это обсуждать. Я не отказываюсь от идеи полностью, просто думаю, что мне нужно немного притормозить и всё обдумать. Я не могу бросаться в такое решение, не будучи уверенной, что оно верное.

Вся моя карьера до сих пор была сплошным «вперёд, вперёд, вперёд», и, может быть, сейчас самое время сделать шаг назад, чтобы обрести ясность.

— Что бы тебе ни понадобилось, детка, я с тобой, — тихо говорит он.

Я снова ложусь рядом, кладу голову ему на плечо, и он нежно целует меня в лоб. Всем своим существом я чувствую, что вернуться домой сегодня было правильным решением. Лежать рядом с ним — идеальное завершение ужасного дня. И, слава Богу, он рядом.

РОМАН

— Я не уверена в этом, — Мэдди нахмурилась, отодвигая в сторону тарелку с почти нетронутыми тако.

Мы встретились на короткий обед перед моей сменой, и всё это время она была какая-то отстранённая. На самом деле, с тех пор как она вернулась из Сент-Луиса, она держится холодно, но я не стал лезть с расспросами. Я знаю, насколько болезненными могут быть семейные дела, и уверен, она расскажет, когда будет готова. Это не значит, что мне это нравится, или что меня не бесит тот факт, что я не могу понять, что у неё на уме. Но я решил попробовать новое — уважать личные границы. Поэтому вместо того чтобы вытаскивать из неё правду, я концентрируюсь на теме, которую она всё-таки обсуждает — благотворительном балу в госпитале, который состоится на выходных.

— Что именно тебе не нравится, малышка? — я тянусь через стол и беру её за руку. — Само мероприятие или то, что ты идёшь туда со мной как с парнем?

Мэдди смотрит на меня, как на идиота, но вопрос, между прочим, вполне уместный. Я-то на подобных балах бывал не раз, а для неё это первый раз, и она просто не знает, чего ждать. Это чувство неопределённости, плюс весь стресс последних недель — и вот она на грани.

Так с ней с тех пор, как она вернулась. Она не особо вдавалась в детали, но того, что рассказала тогда в больнице, мне хватило, чтобы возненавидеть её отца и, если честно, всю её семейку. Что за отец отказывает дочери в помощи, когда может её оказать? Особенно если она всего добилась своим трудом, а он без колебаний сделал то же самое для её братьев. Мэдди не говорила мне это напрямую, но Эрни описал их разговор достаточно ярко, чтобы мне захотелось сесть в самолёт и самолично разобраться с этим ублюдком. За то, как он с ней говорил, я бы мог его прибить. Но я сдержался — исключительно из уважения к ней.

— Поверь, дело не в тебе, — тихо сказала она. — Если бы ты не согласился пойти со мной, я бы вообще туда не пошла.

— Тогда в чём проблема?

Она тяжело вздохнула: — Я ненавижу подобные мероприятия. Всё это показное, чрезмерное… когда на самом деле мне бы хотелось просто побыть дома с тобой и Тайем.

— Как бы приятно это ни звучало, я всё же хочу показать всем, какая у меня потрясающая девушка. И подумай: сколько удовольствия мы получим, сидя где-нибудь в уголке и обсуждая всех этих напыщенных типов, — усмехнулся я.

Я бывал на таких приёмах сотни раз, и если уж там что-то и заслуживает внимания, так это публика. Особенно когда собираются все местные богачи, наливают бесплатный алкоголь и дают им шанс покрасоваться. В прошлом году на аукционе за подписанную форму игрока «Вегас Вайперс» кто-то выложил полмиллиона долларов, хотя вся команда не стоит и половины этой суммы. Старые богатые мужчины, что с них взять — любят швыряться деньгами. Но, по крайней мере, больнице от этого польза.

— Нам обязательно идти? — Мэдди надула губы.

— Да, — рассмеялся я. — Это же не пытка. Большинство девушек мечтали бы о такой ночи — наряд, ужин из четырёх блюд, открытый бар… К тому же, разве ты не обязана там быть по работе?

— Да, — буркнула она, накручивая на палец золотой локон. Её плечи опустились, и она уставилась куда-то на оживлённую улицу. — Просто… я переживаю, что встречу Бауэра. С тех пор, как я вернулась, мы не пересекались, а он наверняка снова начнёт давить насчёт Лос-Анджелеса.

Мэдди уже тысячу раз прокручивала этот вопрос с программой в ЛА — туда ехать или нет — и до сих пор не пришла к решению. Узнав, что место ей досталось благодаря отцу, она будто утратила к этому всему вкус. Но и бросить мечту, к которой шла столько лет, ей тяжело. Эта программа — её цель, и она буквально у неё в руках… если бы не её грёбаный отец, который всё испортил.

Конечно, я бы предпочёл, чтобы она осталась здесь. Но я не стану ей препятствием. Она заслуживает того, чтобы исполнить мечту, какой бы она ни была. Даже если это значит Лос-Анджелес — значит, так тому и быть. Я уже свыкся с мыслью, что, если понадобится, будем жить на два города. Поддержу её в любом случае. В отличие от её отца, которого я бы с удовольствием придушил. И если мы когда-нибудь встретимся — Боже, храни этого человека.

— Не переживай, Мэдди, я разберусь с Бауэром. Он не станет тебя доставать.

Она смотрит с недоверием, но не спорит, просто ищет новый повод отказаться:

— У меня даже нет подходящего платья. Что я вообще надену?

— Об этом можешь не думать, — отвечаю я, доставая визитку. — Моя подруга владеет этим бутиком. Загляни туда сегодня, она обо всём позаботится. Скажи, что всё на мой счёт.

— Ты не будешь покупать мне платье, Роман, — цокает она языком.

— Расслабься, — усмехаюсь, отпивая воды. — Я найду, как ты мне отплатишь.

Она прищуривается — намёк ей не понравился так, как я рассчитывал.

— Просто доверься мне, ладно? Хочу сделать для тебя что-то приятное. Уверен, ты найдёшь там то, что тебе по душе.

— Если уж ты так хочешь, — она улыбается лукаво. — Может, пойдёшь со мной? Выберем платье, которое понравится тебе.

Она облокачивается на стол, и от открывшегося вида у меня всерьёз появляется соблазн отменить все дела на сегодня. Мы вместе-то недолго, а она уже умеет нажимать на все мои кнопки.

— С удовольствием бы пошёл, но мне сегодня на работу. Хотя… можешь прислать пару фото из примерочной, — подмигиваю я.

— Господи, ты невозможен, — смеётся она, закатывая глаза. — Кстати, тебе ведь к часу надо быть на работе?

— Чёрт, — рычу я, глядя на часы. — Точно. Но ради тебя я могу всё перенести.

— Не нужно, я в порядке, — она улыбается, мягко сжимая мою руку. — Увидимся за ужином?

— Я буду считать минуты, — вырывается у меня, и я едва сдерживаюсь, чтобы не застонать от собственной слащавости. Что вообще со мной происходит?

Мэдди усмехается, глядя на меня: — Знаешь, для такого сурового мафиози ты чертовски милый романтик.

— Вот она, эта дерзость, которую я так люблю.

— Только попробуй повторить это при моих людях — и я покажу тебе, насколько страшным может быть настоящий мафиози.

— Я тебя не боюсь, — она упрямо поджимает губы, вызывающе, почти умоляя, чтобы я её поцеловал.

Я с радостью поддаюсь, целую её жадно, но отстраняюсь ровно в тот момент, когда чувствую, что она начинает растворяться в поцелуе.

— А вот зря, — шепчу я.

— Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, — быстро касаюсь губами её лба, пока совсем не потерял голову. Мне сегодня нужно работать, а если она продолжит смотреть на меня так, я не уйду вообще. — Даже если ты неисправимая провокаторша.

Она смеётся и машет мне рукой с невинным видом. Я даже не оборачиваюсь — и так едва сдерживаюсь, чтобы не вернуться. Чем быстрее я со всем этим закончу, тем скорее смогу вернуться домой и… насладиться ею как следует.

Доктор Тейлор держала меня «на сухом пайке» со дня ранения, утверждая, что секс — это «слишком активное занятие» и я могу разойтись по швам. Сегодня утром я почти пригрозил ей, если она не снимет ограничения, и наконец получил разрешение. Так что сегодня ночью я собирался воспользоваться этим по полной. Нам обоим нужно расслабиться, и я знал лучший способ это сделать.