— Я знаю, что справишься, — жую внутреннюю сторону щеки.

То, что я знаю, что она справится сама, не означает, что мне не хочется сделать это за неё.

Настроение уже убито разговором, и мы заканчиваем вино, а потом идём наверх. Мы оба истощены, но убедить её остаться со мной в комнате сегодня вечером снова оказалось легко.

Ирония того, что я умоляю её остаться, не ускользает от меня. Я никогда не делил постель с женщиной. Никогда с кем-либо из моих коротких романов. Даже с Талией — у неё была своя комната и пространство здесь, что ещё больше подчёркивало: то, что у нас было, было деловой сделкой, а не романтическими отношениями.

Но видеть Мэдди, свернувшуюся рядом со мной, её духи на подушках, волосы, запутавшиеся в простынях — что-то в этом ощущается настолько правильным, что нет слов.

МЭДИСОН

— ТАК ЗНАЧИТ, ТЫ ЖИВА… — Пейтон садится в пустой стул рядом со мной на посту медсестры. У неё тёмные волосы собраны в коготь-зажим, а очки она немного опускает, словно смотрит на меня свысока.

Пейтон — одна из ночных дежурных медсестёр в отделении неотложной помощи. Работа забирает у меня столько времени, что у меня не так много друзей здесь, но Пейтон — исключение. Мы быстро нашли общий язык: любовь к нелепым шоу гипнотизёров в Вегасе и травмы, связанные с тем, что у нас есть старшие братья. Мы обменивались историями, рецептами, советами по отношениям и никогда не пропускали пятничные вечерние «happy hour». Ну, до недавнего времени.

Из-за пересекающихся графиков и моей сумасшедшей жизни вне работы я давно не видела Пейтон. На самом деле, с тех пор как я встретила Романа, я её вообще не видела.

— Привет! — улыбаюсь я, обнимая её.

— Не «привет» мне говори, — усмехается она, отталкивая меня. — Ты исчезаешь на недели, а потом пару дней назад появляешься с новым парнем, о котором весь госпиталь говорит? Говори быстрее, моя смена закончится через пятнадцать минут, и даже твоя личная жизнь не удержит меня здесь после того, что я пережила этой ночью.

Я смеюсь, выключая планшет. Записи могут подождать — мне как раз нужна небольшая «разгрузка» с Пейтон.

— Не уверена, что я могу назвать его парнем, — говорю я.

— Тогда назовём его Юлий Цезарь, потому что, судя по фотографиям, этот мужчина построен как итальянский воин.

— Фотографии? — морщусь. Где, чёрт возьми, она видела фотографию Романа?

— Грейс из радиологии сфотографировала. Не переживай, я сразу сказала ей, как это невероятно неуместно, и заставила удалить. Но сначала я тоже посмотрела. Так что, рассказывай. Кто он?

— Его зовут Роман, так что ты не так уж далека с «итальянским воином»…

— Роман… — её голос повышается. — Обожаю. Где вы встретились?

— В парке, — не совсем ложь.

— Сколько вы встречаетесь? — давит она, опираясь подбородком на столешницу и наклоняясь вперёд.

Боже, почему на такие вопросы так трудно отвечать? Мне придётся придумать лучшую историю, потому что правду я никому не могу сказать.

— Пару недель, — технически, это тоже не ложь. Мы «вместе» в том смысле, что я работаю на него и живу у него почти два месяца.

— Боже, Мэдди, это так волнительно. А какой он?

Вот это вопрос, на который я могу ответить.

— Он потрясающий, — восторженно говорю я. — Страстный в том, что делает. Целеустремлённый. Отличный отец. И нам весело вместе. Он заставляет меня смеяться. И на самом деле слушает, когда я говорю о работе. Ему это интересно.

— И ты забыла упомянуть очень очевидный факт: он сногсшибательно красив.

— Ну да, — улыбаюсь я. Роман — такой красавец, к которому никогда не привыкаешь. Сколько бы раз я его ни видела, дыхание всё равно захватывает.

— Замечательно. Я так рада за тебя, — она сжимает мою руку.

— Спасибо, Пейтон. Может, в ближайшие недели выберемся куда-нибудь, и ты его встретишь.

Я так погружена в мир Романа, что иногда было бы здорово иметь его и в своей жизни. Надеюсь, он согласится.

— Договорились. Скажи, когда, и Марк и я будем там.

Смена Пейтон заканчивается, и она оставляет меня одну за записями. Я не могу выбросить из головы разговор с Романом прошлой ночью. Мысль, что Талию могли спасти, наверное, разрывает его изнутри, и я не могу представить, как тяжело не знать правду.

Он сказал, что записи закрыты, но это не всегда так, и, возможно, я смогу получить хотя бы часть информации. Может, я дам ему хоть немного закрытия.

Я направляюсь в архив, воспользовавшись временной передышкой в потоке пациентов. Передаю технику основную информацию, и она начинает проверку.

— Дай-ка проверю… — быстро печатает на клавиатуре, не отрывая глаз от экрана. — Хм… Ты уверена в имени? Ничего не выходит.

Я киваю. — Странно. Я уверена, что это Талия Моланари. Это было примерно шесть месяцев назад.

— Ничего, — она качает головой. — Система ничего не показывает, что странно, если она вообще была пациенткой. Даже если запись была скрыта, хотя бы должно отображаться, что мы её лечили.

— А Роман Моланари? — нахмуриваюсь. Я думала, что это что-то даст, но, возможно, действительно ничего нет.

Техник вводит данные снова, но снова качает головой. — Прости, Мэдди, по этим именам ничего не выходит.

— Хорошо, спасибо, что проверила.

Роман занят сегодня днём, поэтому после смены я еду домой, чтобы побыть с Тайем.

Я никогда особо не сидела с детьми, когда росла, но мне очень нравится время, которое мы проводим вдвоём с Тайем. С Романом рядом он может быть другим, и я сразу заметила его желание угодить отцу. Он так смотрит на него и не хочет разочаровывать, что старается изо всех сил. Думаю, это не давление Романа, а его собственное желание быть как он, поэтому он тоже выстраивает независимый, твёрдый образ.

Это мило, но когда мы одни, я вижу маленького неуверенного ребёнка, который просто хочет, чтобы ему сказали, что всё будет хорошо. Он постепенно раскрывается передо мной, и я чувствую, что он действительно доверяет мне, что я ценю. Он уже пережил столько всего, и последнее, что я хочу — добавлять ещё больше.

Роман должен был уйти до того, как я закончила, поэтому он отвёз Тайя к Джо и Саре. Я поехала туда и забрала его, как только закончила.

— Так, чем займёмся сегодня вечером? — спрашиваю я, пока едем недалеко к дому.

— Видеоигры? — пожимает плечами Тай.

— Ммм, я думала, может, что-то немного… активнее? — Тай уже привык к куче телевизора и видеоигр во время восстановления, но свежий воздух ему точно пойдёт. — А как насчёт парка? — я наблюдаю за ним через зеркало заднего вида, его маленькое лицо напрягается.

— Нет, может, что-то другое, — он ерзает рукавом своей рубашки и смотрит в окно.

— Ты уверен? Рядом есть парк, нам не обязательно играть на площадке. Там есть маленький пруд, где мы можем смотреть на уток.

Тай на секунду замолкает, потом кивает: — Да, звучит весело.

Я улыбаюсь маленькой победе. Роман сказал, что Тай избегал парка после того, что произошло, и я его ничуть не виню. Я сама немного избегала его, и когда Роман сказал, что ему трудно всё пережить, я подумала, что это что-то, с чем мы можем поработать вместе.

Я въезжаю на стоянку парка недалеко от дома. Тай медленно выходит из машины и тащит ноги, когда мы идём к воде. Я вижу в его глазах смесь страха и желания. Похоже, он очень хочет поиграть, но пока не может себя заставить.

Вместо этого мы садимся на скамейку, и я достаю остатки хлеба с обеда и даю Тай. Он отрывает кусочки и кидает уткам, которые начинают толпиться, ожидая ещё.

— Вау! — смеётся Тай. — Эти ребята выглядят очень странно.

— Да, правда, — улыбаюсь я, наблюдая, как он светится от радости. — Мне нравится эта забавная прядка перья на голове у них.

— Мне тоже, — смеётся он и продолжает кидать хлеб.

Хлеб быстро заканчивается, и утки возвращаются к воде, почти не обращая внимания на нас. Тай пару раз смотрит на площадку, и у меня сердце сжимается. Он так хочет попробовать, но в его глазах видна неуверенность.