В июне 1938 г. состоялись выборы в Верховные Советы РСФСР и Карельской АССР. В выборах участвовало 99,7% избирателей, из которых 99% отдали свои голоса за кандидатов блока коммунистов и беспартийных. В Верховный Совет Карельской АССР были избраны рабочие Д. А. Смирнов, Ф. П. Отавин, М. Г. Борисова, М. С. Артемов, заведующая колхозной фермой Н. А. Пронькина, учительница Л. И. Леонтьева, директор Онегзавода А. Н. Брызгалов и многие другие передовики труда.
Участвуя в выборах, люди не могли не замечать разительного несоответствия предвыборных речей суровым реалиям жизни. Наряду с бюллетенями в избирательные урны подчас опускались пространные записки-рассуждения, наполненные то горечью, то иронией. Приведем в качестве примера одну из них, обнаруженную на избирательном участке в Кондопожском районе: «Эти выборы, что ребята маленькие на улице играют... хотят нам, дуракам, глаза замутить выборами и конституциями, чтобы каждый советский гражданин был в УСЛОНе не год, не пять, а 25 лет, и этого добиваются наши руководители, чтобы работали остальной век свой бесплатно и жили из-под палки. Зато жить стало лучше и веселее, но дать стало нечего есть рабочему».
Подготовка к выборам проходила в условиях вновь осложнившейся социально-экономической ситуации в стране. Попытка нового «экономического скачка» не удалась. Многие предприятия не справились со взвинченными планами. В 1936 г. от засухи в стране пострадал урожай зерна и картошки. Урожай был так же плох, как в голодные 1931-1932 гг. Государственные заготовки проводились с прежней строгостью, в итоге хлеба в деревнях осталось меньше, чем в начале 1930-х гг. С конца зимы — весной 1937 г. в ряде районов страны начался голод, отступивший лишь вследствие рекордного урожая 1937 г. Однако рядовые люди не могли не ощутить продовольственных трудностей. В городах вновь возникли огромные очереди за продуктами. Подскочили цены на базарах. В 1937 г. в Карелии была введена пониженная норма продажи хлеба. За хлебом выстраивались длинные очереди даже в Петрозаводске. На многих предприятиях образовались двух-трехмесячные задержки с выдачей зарплаты. В продаже подолгу отсутствовали крупы, сахар, чай и другие товары первой необходимости. Сократился размер оплаты труда колхозников. Так, если в Олонецком районе в 1933 г. в 14% колхозов было выдано более 3 кг зерна на трудодень, то в 1936 г. более 3 кг нигде не выдавали, в 24% сельхозартелей на трудодень пришлось менее 1 кг зерна, в то время как в 1933 г. такие хозяйства составляли лишь 7%. Социальное напряжение в обществе росло.
По мере усиления в стране социально-экономических трудностей в сознание рядовых граждан навязчиво внедрялся миф о вредительстве «врагов народа». Пребывавшие в длительном чрезмерном психологическом напряжении люди в массе своей были готовы принять его. История знала и прежде примеры того, как в кризисные эпохи усталые от дороговизны, голодовок, эпидемий люди проявляли склонность к «охоте на ведьм». Вся вторая пятилетка была отмечена возрастанием функций карательных органов. В 1934 г. создается общесоюзный Наркомат внутренних дел, в состав которого вошел аппарат ОГПУ. Убийство Кирова 1 декабря 1934 г. было использовано Сталиным для внесения изменений в уголовно-процессуальное законодательство: теперь дела о терроре можно было рассматривать в ускоренном порядке, в отсутствии обвиняемых и выносить смертный приговор, не подлежащий обжалованию.
Решения февральско-мартовского пленума ЦК ВКП(б) 1937 г. официально закрепили курс на развертывание массовых репрессий. В мае 1937 г. состоялась областная партийная конференция, на которой обсуждались и были одобрены итоги февральско-мартовского пленума ЦК ВКП(б). К тому времени в каждом районном отделении НКВД имелись агентурные разработки на подозреваемых в антисоветской деятельности. В этот круг автоматически, независимо от их реальных взглядов и действий, зачислялись граждане, прибывшие в Карелию из Европы и Америки — красные финны, финперебежчики, американские финны, а также участники «каравантюры», бывшие члены умеренных социалистических партий, сторонники оппозиций внутри РКП(б)/ВКП(б), духовенство, сектанты и т. д.
В августе 1937 г. в соответствии с приказом НКВД СССР № 00447 от 30 июля 1937 г. официально началась «операция по борьбе с кулачеством, уголовниками и иными антисоветскими элементами». Из центра поступили директивы об аресте в Карелии 1000 человек, 300 из которых были отнесены к первой категории (расстрел). Вводился упрощенный порядок ведения следствия и приведения приговоров в исполнение. Все операции первоначально были рассчитаны на 3-4 месяца. Вскоре аресты стали массовыми. Репрессивная кампания, развязанная сверху, быстро вышла из-под контроля центра и захлестнула общество. В центр пошли многочисленные телеграммы с просьбами увеличить число репрессируемых, особенно по первой категории. Разрешение было получено. Уже к 20 ноября 1937 г. республиканская «тройка» приговорила к расстрелу 1690 жителей Карелии (72% осужденных). В декабре 1937 г. заработала так называемая «двойка». По приговору этого внесудебного органа только в декабре 1937 г. было арестовано 900 человек, 727 из них (80,8%) были приговорены к расстрелу. Большинство арестованных в это время (64,2%) составляли финны.
Самые кровавые события в Карелии развернулись в 1938 г., когда было арестовано и осуждено в полтора раза больше граждан, чем в предыдущем году. Карелия получила дополнительное разрешение на репрессии 700 человек, из которых 500 подлежали расстрелу. С 1 января по 10 августа 1938 г. было арестовано и осуждено 5164 человека, из которых 3223 (73,7%) были приговорены к расстрелу. Осенью 1938 г. в соответствии с приказом № 00606 были арестованы и осуждены еще 1805 человек, 1708 из них (94,6%) — расстреляны. По имеющимся данным, в Карелии в 1937-1938 гг. число репрессированных составило не менее 11 341 человека, эта цифра, однако, подлежит уточнению. Трагичной оказалась судьба финской диаспоры в Карелии в годы сталинского террора. На долю финнов, чья численность в середине 1930-х гг. едва превышала 3% населения, пришлось 40% всех репрессированных — 4688 человек. К расстрелу были приговорены 85% осужденных финнов.
Жестокий удар был нанесен по советским, партийным, хозяйственным кадрам, творческой интеллигенции, административно-управленческому персоналу. В апреле 1938 г. обком партии докладывал Сталину, что в Карелии арестовано и осуждено за контрреволюционную деятельность 616 руководителей. 29 октября 1937 г. был осужден бывший председатель ЦИК Карелии А. В. Шотман и на следующий день расстрелян. 14 июня 1938 г. приговорен к расстрелу отказавшийся на суде от своих показаний во время следствия бывший председатель СНК Карелии Э. А. Гюллинг. Его расстреляли через несколько часов после вынесения приговора. 21 апреля 1938 г. осужден и в тот же день расстрелян Г. С. Ровно, отказавшийся на суде от своих предварительных показаний. С мая 1937 г. по июнь 1938 г. из 149 членов и кандидатов в члены КарЦИКа были исключены как «враги народа» 51 человек, из состава членов РИКов — 50 человек, городских и поселковых советов — 53 человека. За второе полугодие 1937 г. исключено и отозвано 619 членов сельсоветов. Согласно отчету НКВД КАССР, за 1937-1938 гг. в Карелии были репрессированы 217 военных, в том числе около 100 были приговорены к расстрелу.
В июле 1937 г. Политбюро приняло решение о проведении репрессий в отношении жен и детей «изменников родины». В соответствии с приказом НКВД СССР 15 августа 1938 г. жены «врагов народа» арестовывались одновременно с мужьями. От ареста освобождались только женщины, которые сами донесли в органы НКВД на мужа, разоблачили его. Грудные дети до полутора лет направлялись с матерью в лагерь. Дети постарше отправлялись в детские дома, при этом, как правило, братья и сестры разлучались.
В обстановке массового психоза казнили подчас без особого разбора, жертвами становились люди самых разных общественных групп. Иногда поводом к доносу и аресту могли послужить даже шкурные интересы: хорошее жилье человека, личная обида, сведение старых счетов и др. В приграничном Петровском районе органами НКВД велась разработка «Повстанцы». Первые аресты по этому делу начались в июне 1937 г. Тогда были арестованы 9 человек. К февралю 1938 г. по этому делу подверглись аресту уже 2403 человека — жители 986 населенных пунктов республики. В Шуньге было репрессировано 95 человек, в Ухте — 258, в Матросах — 183 и т. д. В июне 1938 г. численность «повстанцев» составляла уже 4181, в том числе в Пряжинском районе — 448 человек, Петровском — 417, Пудожском — 356, Заонежском — 346 человек. Бурю репрессий вызвала агентурная разработка «Диверсанты», заведенная в Кондопожском районе. Согласно версии НКВД, в районе орудовали шпионы, сплотившие вокруг себя «вредителей» из числа руководства Кондопожского ЦБК. Весной-летом 1938 г. с крупных предприятий (Кондопожский ЦБК, Петрозаводская лыжная фабрика) арестованных увозили грузовиками. Людей стали хватать прямо на улицах, на глазах у изумленных прохожих.
