Среди карельских торговцев встречались и незнатные купцы, жившие в деревнях. Например, в Сердовольском погосте (то есть в округе старинного торгово-ремесленного городища Паасо) насчитывалось 22 таких купца-крестьянина (данные на 1500 г.). Но занятие торговлей еще не распространилось широко среди жителей всей Карелии, не сделалось их привычным занятием, так как значительная часть населения оказалась в частнофеодальной зависимости от своих господ-вотчинников, которые предпочитали получать натуральную подать. Зачастую и государственные налоги выплачивались натурой (пушниной). Таким образом, при власти Господина Великого Новгорода в Карелии товарно-денежные отношения еще не получили широкого развития, не затронули основную массу рядового населения.

Социально-экономическая эволюция Карелии X-XV вв. привела к образованию достаточно развитого феодального общества. Оно включало как различные категории феодально зависимого населения, так и самих господ — и местных, и новгородского происхождения. Вызревание феодальных отношений брало начало прежде всего во внутреннем общественном и экономическом подъеме, в ходе которого происходило этническое становление карельского и вепсского народов. Они вместе с русским крестьянством проводили сельскохозяйственную колонизацию земель Карелии. Но динамика и направленность местных общественно-экономических, демографических и этнических процессов в немалой степени зависели от политической жизни Великого Новгорода. Иными словами, коренные изменения в общественном устройстве тесным образом увязывались с государственным управлением и организацией края в составе Новгородской феодальной республики.

В IX в. в эпоху викингов возникла раннегосударственная конфедерация славян Приильменья и Волхова, включившая прибалтийско-финское население южного Приладожья и Межозерья. С созданием в X в. единого общерусского государства и установлением правящей элитой Руси контроля за важнейшими торговыми путями непрочные поначалу политические связи народов Севера со славянами постепенно перешли в отношения подданства.

По представлениям современников-викингов, государство «конунга Гардов» (великого князя Руси) начиналось на северо-западе с «Кирьяларботнар» («Карельских заливов»), то есть с прибалтийско-финских земель на Карельском перешейке. Роль государственного центра Верхней Руси поначалу играла Ладога — самый первый город славян на Севере. Отсюда варяжские, славянские и чудские (прибалтийско-финские) дружины князя Олега уходили на завоевание Киева и в походы на Константинополь. Но со второй половины X в. главным политическим и военным оплотом Древнерусского государства на Севере стал Новгород — место пребывания наместников великих князей Киевских.

Тем не менее, полиэтничная Ладога сохранила за собой некоторую автономию. Дело в том, что там селились имевшие большой вес на Севере варяги, а в 1020 г. великий князь Ярослав Мудрый отдал город своей жене шведской принцессе Ингигерд, и в течение примерно полустолетия им управляли ее шведские ярлы — наместники. С последней четверти XI в. в Ладоге вновь утвердилась прямая власть Новгорода.

Ладога (по-шведски — Альдейгьюборг) являлась центром обширного «ярлства». Оно включало не только местность около самого города, но и Кирьялаланд (страну карелов) на западе и Алаборг (центр веси в Посвирье или на Олонецкой равнине) на востоке. В 1032 г. новгородец Улеб (возможно, Ульв — сын первого ярла Ладоги Рёгнвальда) совершил длительный поход в Биармию к «Железным воротам» (на р. Сысолу, в 80 км южнее современного г. Сыктывкара). Так начиналось новгородское освоение Севера.

Первичная колонизация являлась экспансией (территориальным расширением) Руси на Север. Она проводилась главным образом с целью подчинения северных народов для сбора налогов пушниной. Эту особенность подметил ливонский хронист: «Есть обычай у королей русских, покорив какой-либо народ, заботиться не об обращении его в христианскую веру, а о сборе дани и денег» («Хроника Ливонии», 1220-е гг).

Действительно, Новгород осуществлял колонизацию северных земель без решительной ломки традиционных уклада жизни и племенной организации местных народов. Правящие круги Руси опирались на Севере на племенных старейшин. Родоплеменная знать получала покровительство русских властей. Ее высокий социальный статус среди соплеменников поддерживался также участием в организации выгодного торгового обмена, прежде всего все той же пушниной, какой платили налоги рядовые общинники. Такая стратегия позволяла Новгороду обходиться на Севере без дорогостоящего строительства крепостей с многочисленными гарнизонами. Формирование карелов, вепсов и других северных народов в условиях русской государственности тоже свидетельствует о сравнительно мирном и безболезненном вхождении их в политическую орбиту Руси.

Новгородцы продвигались по уже освоенным северянами водным торгово-промысловым путям с волоками (короткими сухопутными перемычками между бассейнами рек, по которым перетаскивали лодьи). В Карелии самым знаменитым являлся Кенский волок — из притока Водлы р. Черевы в приток р. Онеги, открывавший и веси, и русским богатства Двинской земли — Заволочья. Однако освоение северных территорий не обходилось без жертв. Так, в 1078/79 г. «за Волоком» был убит князь Глеб. Поэтому данники (сборщики дани) выезжали в далекий путь с дружиной. К XIII в. через Двину новгородские данники добрались до южного берега Кольского полуострова — саамской земли «Тарья» — и наложили дань на саами. Соответственно возникла волость Тре (Тирь) Новгородского государства, которая включала Лапландию и, видимо, северную Карелию, где также проживали саами. Терские данники принадлежали к знати Новгорода.

На Белом море новгородцы столкнулись с норвежцами. Конкуренция между ними из-за пушнины привела к прекращению торгово-разбойничьих поездок потомков викингов в Биармию. «Сага о короле Хаконе, сыне Хакона» относит последнюю такую экспедицию норвежцев к 1222 г. К тому времени на беломорском побережье уже существовали русские колонии, успешно торговавшие с саами.

Учреждение налогообложения как главной цели государственного освоения Севера подтверждается и преданием заонежан об их дани «князю Юрику». Якобы князь решил: «Под Новгород подберу их и положу на них — половину беличья хвоста в дар с их брать; потом через малое время положу пол шкуры беличьей, а тут и шкуру целую, и далее, и более».

Дар в качестве подати отражает способ налогообложения и его структуру. В Древней Руси налоги с народов, чьи земли напрямую входили в государство, собирались с помощью полюдья — ежегодных объездов князем подвластных ему земель. В отдаленных областях такие сборы осуществляли княжеские уполномоченные. При этом население обязывалось содержать их за свой счет. Обеспечение чиновников и называлось даром, а их осенние выезды за сбором налогов — «осенним полюдьем даровьним». Таким образом, дар — это не главный государственный налог-дань, а форма подати при его изъятии.

Сохраненная заонежским преданием память о даре отмечает новый важный этап государственного становления Карелии. С XII-XIII вв. Корела попадает в прочную вассальную зависимость от Новгорода, а вепсское Обонежье включается в основную территорию будущего княжеского домена-кормления в Новгородском государстве. Заонежье осваивалось древневепсским населением из Посвирья, полюдье же в области Свири документально подтверждается берестяной грамотой XII-XIII вв. Среди обрывков текста ясно читается: «... в полюдие семо м... по Паше...».