Преобладают круглодонные низкие котлы с более или менее выраженной шейкой. Плоские днища — большая редкость. Их тоже не украшали. Меньше сосудов с прямой и реже со слегка вогнутой верхней частью. Еще меньше прямостенных сосудов высоких пропорций с неопределенной формой дна и только один сосуд с небольшим ребром на тулове. Орнамент в основном относится к категории бордюрных узоров и узкой лентой опоясывает верхнюю часть сосудов. Здесь гораздо больше, чем на юге Карелии, шнуровых орнаментов с дополнительными поясками ямок или наколов небольшого диаметра. Довольно часто использовались оттиски широкого штампа с узкими зубцами. В целом в керамике позднебеломорской культуры прослеживается оригинальное сочетание преобладающих типично восточных элементов и черт, свойственных культурам более западных и северных областей Фенноскандии.

Набор каменных орудий еще достаточно разнообразен. Он включает кремневые и кварцевые скребки, обломки наконечников копий и дротиков, отщепы кремня, кварца, сланца (Усть-Уда). Вероятно, к железному веку относится и большая часть каменных орудий поселения Горелый Мост VI, где преобладают скребки и наконечники, есть заготовки кремневых и сланцевых рубяще-долбящих орудий, абразивы, тесло и кремневый нож.

Следы бронзолитейного производства крайне скудные. Интересен фрагмент низкого круглодонного глиняного тигля диаметром 4 см, а также льячки диаметром около 6 см с самого крупного поселения Горелый Мост VI. Сложные бронзовые украшения в Беломорье (как и на юге Карелии) импортировались скорее всего из Прикамья. Аналогию плоской литой фигурке летящей птицы со стоянки Сумозеро XV можно найти в культурах Прикамья I тысячелетия н. э. Того же времени и прямоугольная выпуклая бляшка со сложношнуровым орнаментом со стоянки Остров Шойрукшин.

Явно к позднебеломорской культуре принадлежит железный кельт балтийского типа без ушка с поселения Бохта II. Следы железоделательного производства могут быть связаны с последующими раннесредневековыми, в том числе бескерамическими комплексами.

Позднебеломорская культура относится к ананьинскому культурно-хронологическому пласту древностей. Близость к Приуралью доказывает большое число сосудов со шнуровыми орнаментами ананьинского облика. Относительно невелика здесь доля местных узоров в виде поясков протащенного штампа и каннелюр. Последние появились в результате контактов с более западными культурами железного века. Видимо, позднебеломорская культура возникла при продвижении на запад населения более восточных областей в VI-V вв. до н. э. и бытовала до V-VI вв. н. э. Использование посуды с примесями асбеста, слюды, органики и орнаментации, свойственной культурам лууконсаари и «арктического» типа — следствие расширения контактов с ними. Особенно ощутимыми эти связи с западными районами становятся в первой половине I тысячелетия н. э.

Финальный этап культур эпохи железа в Карелии все еще изучен слабо. Между надежно датированными поселениями железного века в Карелии, последующей культурой без керамики и появившейся в X в. н. э. раннесредневековой культурой приладожских курганов с лепной керамикой наблюдается разрыв примерно в 300-500 лет.

И так на всей территории, где на смену керамическим культурам железного века приходит культура поселений без керамики. Повсеместно ощущается скудость датирующих металлических вещей второй половины I тысячелетия н. э. Сказывается процесс перестройки культурных связей на обширной территории северо-западной России и восточной Фенноскандии, четко определившихся лишь к X в. н. э.

Начало бескерамической культуры, или «саамского железного века», в северной Скандинавии финский археолог К. Карпелан относит примерно к 300 г. н. э. Исчезновение производства керамики, по его мнению, связано с изменением системы хозяйства у саами, которые в железном веке втягиваются в орбиту торговых связей с развитыми культурами бассейна Балтики и по сути превращаются в поставщиков местной продукции, прежде всего пушнины.

На территории Карелии западноевропейские изделия представлены только несколькими железными кельтами балтийского типа. Почти не известны и сами бескерамические поселения, за исключением полутора десятков комплексов не ранее X в. н. э. из перемешанных культурных слоев на юге Карелии и в Беломорье. Они возникают в раннем средневековье при зарождении торговли на балтийско-волжском пути, в орбиту которой особенно в пору наивысшего подъема втягивается и местное население. Появляются бусы, металлические украшения и медно-бронзовые котлы, заменявшие глиняную посуду. Бескерамические поселения в Карелии, скорее всего, доживают до ХШ-XIV вв. Главная причина исчезновения из повседневного обихода керамики в раннем средневековье, по всей видимости, связана с переходом к более подвижному образу жизни, вызванному специализацией на пушной охоте. В итоге хрупкая и нетранспортабельная глиняная посуда вытесняется металлическими котлами. Подобная ситуация наблюдалась в начале II тысячелетия н. э. у обских угров в Нижнем Приобье. И там исчезновение глиняной посуды стимулировала торговля с Волжской Болгарией, откуда поступала металлическая посуда. Снять неясные вопросы, связанные с исчезновением керамики на территории Карелии, помогут поиски и раскопки бескерамических поселений второй половины I тысячелетия н. э.

И в железном веке на территории Карелии по-прежнему господствовали охотничье-рыболовецкие формы хозяйства. Поселения, как и ранее, тяготели к берегам крупных водоемов и концентрировались в приустье, а также у истоков рек, в местах, непригодных для земледелия и животноводства, но удобных для рыбного промысла, особенно в сезон нереста. Исчезают стационарные зимние поселения на берегах глухих озерных заливов. Большие прямоугольные полуземляночные жилища сменяют наземные постройки (обычно одна-две) легкой конструкции типа чума. На крупных памятниках фиксируются следы многократного заселения. Судя по кратковременному характеру стоянок, население постоянно передвигалось небольшими группами. Наблюдается определенная преемственность традиции охотничье-рыболовецких культур предшествующих периодов и резкое отличие от крестьянских деревень, расположенных на более высоких участках местности и не связанных так неразрывно с берегами рек и озер. Формируется хозяйственно-культурный тип подвижных лесных охотников и рыболовов, сохранявшийся в северной части лесной зоны Евразии до недавнего времени. Возможно, на побережье Белого моря, как и прежде, практиковался промысел морского зверя.

Появление металлургии железа не привело сразу к кардинальным изменениям в среде местных охотников и рыболовов. Металлургическое производство, несмотря на богатые запасы сырья, особенно озерной и болотной железной руды, не достигло высокого уровня. Основные виды орудий труда (кроме ножей и кельтов) по-прежнему изготовлялись из камня, а также из кости, рога и дерева. Каменные индустрии сохраняли свою роль, хотя уже клонились к упадку. Из бронзы делали в основном простейшие украшения. Преимущественно бронзовыми украшениями представлены и импортные изделия приуральских типов. Появляются и железные кельты восточнобалтийских типов. Существовало ли в Карелии их местное производство — точно не установлено. Длительные восточные связи обусловлены прежде всего родством населения, обособившегося в процессе формирования ананьинского пласта культур между Уралом и восточной Прибалтикой.

Становление производящих отраслей хозяйства в Карелии не прослеживается вплоть до раннего средневековья. Оно специализировалось здесь на пушной охоте и сбыте мехов, поначалу главным образом в районы Волго-Камья, а затем и торговые центры на пути «из варяг в греки». Сама природная обстановка благоприятствовала становлению и развитию данной формы хозяйства, которая окончательно сложилась, видимо, уже в период раннего средневековья. Тогда южнее Карелии начала процветать западно-восточная торговля на балтийско-волжском пути. Одним из основных видов товара здесь тоже были меха. Именно тогда к северу от торгового пути наблюдается приток импортных вещей и появляются поселения без керамики.