В 1971 г. в Карелии было продано в расчете на душу населения 32,5 литра винно-водочных изделий, что в 2,3 раза превышало средний уровень по стране. В мае 1972 г. ЦК КПСС направил в партийные организации письмо «О мерах по усилению борьбы против пьянства и алкоголизма». Вслед за ним в трудовых коллективах активизировалась антиалкогольная работа. По отношению к пьяницам принимались меры различной эффективности: от проведения комсомольских рейдов и обсуждения на рабочих собраниях до перевода на нижеоплачиваемую работу и самого серьезного наказания — переноса очереди на получение квартиры. Однако рост продажи спиртных напитков в 1970-х гг. не удалось остановить (по СССР рост на 77%). Если в начале десятилетия в медвытрезвители доставлялось ежегодно около 30 тыс. человек в состоянии сильного алкогольного опьянения, то к концу 1970-х гг. эта цифра выросла до 40 тыс.

Резкий, но кратковременный перелом в потреблении алкоголя наступил в середине 1980-х гг. в результате антиалкогольной кампании, начавшейся 1 июня 1985 г. Была ограничена продажа спиртного, повышены цены, повсеместно создавались отделения Общества борьбы за трезвость, развернувшие активную пропагандистскую деятельность. Запретительные меры очень скоро обнаружили свою неэффективность: началась затяжная «позиционная война очередей», быстро разрослись спекуляция, самогоноварение и, как следствие, хронический сахарный дефицит, развал государственной монополии на производство спиртного. За уменьшением продажи алкоголя в 1986 и 1987 гг. уже в 1988 г. последовал его рост, а в 1990 г. — практически возврат на позиции 1985 г. Кампания вскоре была свернута.

В результате мер по улучшению медицинского обслуживания и улучшению условий труда в 1970-х гг. в Карелии произошло снижение заболеваемости, однако к концу десятилетия этот показатель все еще оставался самым высоким в стране. В здравоохранении наиболее ярко проявился остаточный принцип финансирования социальной сферы. Хотя положение с обеспеченностью местами в лечебных учреждениях Карелии уже в начале 1970-х гг. было значительно лучше, чем в целом по стране, медицинские учреждения постоянно испытывали недостаток средств для улучшения собственной материальной базы. Девять из пятнадцати центральных районных больниц располагались в приспособленных, ветхих зданиях с печным отоплением, без водопровода и канализации. Попасть на стационарное лечение с таким, например, серьезным заболеванием, как воспаление легких, даже в Петрозаводске было почти невозможно. Наиболее распространенными были простудные заболевания. Ежедневно в республике по причине болезни на работу не выходили 15 тыс. рабочих и служащих. Выше средней заболеваемость оставалась в лесозаготовительной и деревообрабатывающей промышленности, где доля рабочих пожилого возраста была наибольшей, а условия труда — самыми тяжелыми. Отмечался рост профессиональной заболеваемости. В конце 1970-х гг., по словам министра здравоохранения Карелии, «о современном уровне медицинской помощи работникам предприятий не могло быть и речи». Одновременно две тысячи номенклатурных работников имели особые условия медицинского обслуживания. Хорошо оборудованная больница Министерства здравоохранения — учреждение закрытого типа — обслуживала советско-партийный актив и «ответственных работников» республики.

В 1980-х гг. несколько окрепло материальное положение «рядовых» учреждений здравоохранения, улучшилось их техническое оснащение. К середине десятилетия численность врачей выросла в два раза по сравнению с 1970 г., в полтора раза увеличилась численность среднего медицинского персонала. В крупнейшем медицинском учреждении — республиканской больнице — ежегодно проходили курс лечения более 14 тыс. пациентов, выполнялось около 6 тыс. сложных хирургических операций. В конце 1980-х гг. финансирование здравоохранения ухудшилось. К 1991 г. потребности в лекарствах удовлетворялись лишь на три четверти, остро ощущался недостаток диагностической и лечебной аппаратуры, возросли сложности с организацией питания больных в стационарных учреждениях.

Большое влияние на качество жизни населения оказывал высокий уровень преступности. В 1970-х гг. в Карелии он превышал на 50% общесоюзный уровень и на 25% — показатели по Северо-Западу России. 3/4 всех преступлений совершалось на почве пьянства. Высокий уровень преступности отчасти был связан с миграцией населения. В начале 1970-х гг. преступность среди коренного населения была в два раза ниже, чем среди лиц, живущих в республике менее двух лет. На стройках городов Карелии (Сегежа, Суоярви, Кондопога и др.) работали тысячи условно освобожденных и условно осужденных. Они давали до половины рецидивной преступности. 40% всех преступлений, регистрировавшихся в республике, приходились на Петрозаводск и Сегежский район. С целью решения проблемы в 1971 г. в Петрозаводске началось комплектование отрядов ночной милиции, одновременно в МВД создавались штабы охраны правопорядка, была усилена карательная практика судов. На предприятиях делались попытки оживить работу добровольных народных дружин. К 1977 г. в республике насчитывалось более 27 тыс. дружинников, патрулировавших в вечернее время улицы городов и поселков, кроме того, имелось 377 Советов профилактики. Однако работа этих органов оставалась малоэффективной. Преступность продолжала расти.

По данным Министерства юстиции Карелии, наиболее распространенными видами преступлений были хулиганство (40% осужденных), хищение государственного и общественного имущества (19%), а также бесхозяйственность, выпуск недоброкачественной продукции. Специфика криминальной ситуации 1970-х гг. состояла в заметном росте краж государственного имущества. Так проявилась реакция на все усиливавшийся дефицит товаров. Характерно, что в начале 1970-х гг. 10% (а по некоторым районам 50%) всех краж подобного рода составляли в Карелии кражи бензопил. Показатели «моральной статистики» резко улучшились в годы проведения антиалкогольной кампании. Количество преступлений в 1987-1988 гг. по сравнению с предыдущими годами уменьшилось на треть. Но как только борьба с пьянством прекратилась, произошел всплеск преступности, и ее уровень возрос почти в два раза. Криминогенная обстановка ухудшалась вслед за снижением уровня жизни.

Среди социальных явлений, сопутствовавших реформам, население наиболее болезненно воспринимало появление безработицы. Официально безработные стали регистрироваться с 1992 г. До тех пор статистика стыдливо относила их к «временно нетрудоустроенным». В 1991 г. в трудоустройстве нуждалось более 3 тыс. жителей республики.

Неравномерность социального развития районов Карелии не снижалась. В значительной мере она совпала с их экономическим развитием. Последовательно ухудшалось культурно-бытовое обеспечение деревни. Как и в других областях и республиках, политика ликвидации «неперспективных» деревень происходила исключительно под лозунгом подъема культуры, улучшения условий жизни на селе. Но в результате произошло даже снижение доступа населения к культурным благам. Социально-культурное положение небольших по размерам населенных пунктов ко второй половине 1970-х гг. оказалось просто вопиющим. В 1988 г. 37% деревень не имели предприятий торговли, 73% — общественного питания, 76% — приемных пунктов бытового обслуживания. Обеспеченность деревни врачами была вдвое ниже, чем в городах, а школы имелись лишь в 26% сельских населенных пунктов. Реальность была далека от проповедовавшихся идеалов социального равенства. Период 1971-1991 гг. характеризовался неравномерностью развития отдельных областей социальной сферы. В годы «перестройки» произошел перелом в ряде показателей качества жизни.

В 1970-х — первой половине 1980-х гг. по отношению к культуре сохранялась прежняя концепция, выработанная партией в послевоенные годы. Она основывалась на необходимости «борьбы против чуждых народу тенденций и явлений» и требовании воплощения в художественных образах идеалов социалистического общества: первенства государственных интересов над интересами личности, социального оптимизма и готовности к любым лишениям на пути к великой цели. В ходе «перестройки» идеологические шоры в искусстве постепенно исчезали, деятельность в области культуры стала возможна в более разнообразных и свободных формах.