Для улучшения земли карельские крестьяне объединялись в мелиоративные товарищества. В 1925/26 г. их существовало 95 с охватом 1830 хозяйств, а в 1928/29 г. уже 300 с 6500 членами. Наиболее крупными мелиоративными объединениями были олонецкий «Трактор» и Тулокское товарищество.

Данные по Карелии свидетельствуют об активном участии сельчан в сбыто-снабженческих и кредитных товариществах. К 1926 г. в них входили 43,8% хозяйств, через год — более 45%. Потребительской кооперацией к 1928 г. было охвачено 84% крестьянских хозяйств. Многие крестьяне участвовали одновременно в нескольких формах кооперирования, а всего в Карелии в это время существовало 18 видов кооперации.

О развитии сельскохозяйственной и кредитной кооперации свидетельствуют данные следующей таблицы.

В 1928/29 г. распространение в Карелии получили товарищества по совместной обработке земли (к концу 1929 г. их стало 17). Это имело свои причины: карельская деревня отличалась сравнительно небольшим числом бедняцких хозяйств, относительно слабым расслоением; большинство хозяйств было обеспечено рабочим и продуктивным скотом. Рабочий скот во многих хозяйствах использовался не только для нужд сельского хозяйства, но и для работ на промыслах. Поэтому карельские крестьяне не спешили обобществлять скот, зато достаточно активно шли на обобществление земли: процент обобществления посева в 1929 г. в Карелии был одним из самых высоких по РСФСР.

Необходимо отметить, что сельскохозяйственная кооперация, особенно в первой половине 20-х гг., развивалась в основном на юге республики, в северных районах в силу естественных причин широкого распространения она не получила. Темпы роста кооперации в Карелии были значительно выше, чем по Российской Федерации. Если на 1 апреля 1929 г. процент охвата сельскохозяйственной кооперации в Карелии составлял 41,7%, то в РСФСР — только 26,6%. Руководство кооперативным строительством АКССР осуществлялось центральным и отраслевыми органами кооперации (Центросоюз, Союз союзов сельхозкооперации, Севзапбюро, Каронегсоюз и др.). Они занимались составлением планов кооперирования, подготовкой кадров кооперативных работников, проводили обследования и инструктирование местных союзов и отдельных кооперативов, распространяли литературу на национальных языках и т. п.

В 1919 г. в Карелии возникли первые коммуны. Их членами стали рабочие железнодорожных мастерских, Онежского завода, служащие, красноармейцы, советские ипартийные работники. Такие объединения создавались прежде всего на месте бывших монастырских или церковных хозяйств. Так, коммуна им. Ленина располагалась на землях бывшей архиерейской дачи на Древлянке. Совхоз им. Зиновьева был создан в бывшей Задне-Никифоровской пустыни, совхоз им. Карла Маркса — на землях Александро-Свирского монастыря, совхоз им. Володарского — в бывшем Андрусовском монастыре. А первым хозяйством такого рода стал совхоз № 1, решение о создании которого было принято на заседании Петрозаводского уездземотдела 1 декабря 1919 г. Совхоз организовали путем преобразования бывшего «городского огорода» и его основной задачей определили снабжение горожан продуктами огородничества, кролиководства и молочной фермы.

Несмотря на все меры, принимаемые к развитию новых форм социалистической собственности, приживались они плохо. Коммуны разваливались через несколько месяцев (за исключением коммуны им. Ленина, просуществовавшей до 1926 г.). А четыре совхоза, созданные в начале 20-х гг., «влачили довольно жалкое существование. Отсутствие оборотных средств, малая производительность труда и дороговизна рабочих рук не дает возможности подняться на должную высоту хозяйствам, и в результате — ежегодный дефицит. Совхозы... малооборудованы и вовсе не приспособлены к ведению интенсивного хозяйства», — говорилось в отчете Карельского областного отдела социального обеспечения за 1922/23 г. В 1926 г. чистый доход совхоза № 1 (самого жизнеспособного из четырех) составил за год всего 41 руб. 12 коп. К 1929 г. совхозов стало пять. Они обрабатывали 93 га пашни, имели 26 лошадей и 123 коровы. Число рабочих в хозяйствах постоянно уменьшалось, если в 1926 г. там трудилось 167 человек, то в 1927 г. — 88, а в 1928 г. — всего 39 человек.

Но если совхозы и первые коммуны плохо приживались на карельской земле, то с середины 20-х гг. появляются успешно работающие коллективные хозяйства. Например, коммуны так называемых «красных финнов», которые после поражения революции 1918 г. в Финляндии вынуждены были покинуть свою родину и переселиться в Канаду, Швецию и другие страны. В середине 20-х гг. они приехали в Советский Союз «строить коммунизм», многие из них осели в Карелии. Первой из таких коммун стала коммуна «Сяде» («Луч»), образовавшаяся в 1925 г. Затем появились коммуны «Сыны Севера», «Раатая».

К концу 1928 г. в Карелии было 3 коммуны и 12 сельскохозяйственных артелей, которые объединяли 69 хозяйств, 19 рыболовецких колхозов, с количеством членов 154 человека, и 17 токов. К концу 1929 г. колхозов стало 44, в них состояло 415 хозяйств.

Вовлечение рыбаков в производственную кооперацию на побережье Белого моря, начавшееся в 1924 г., приобрело быстрые темпы с 1927 г., когда организовался Карельский промысловый союз рыбаков. Началось планомерное кооперирование рыбачества внутренних водоемов и постепенный рост их промысловых уловов, не достигший, однако, довоенного уровня к началу первой пятилетки. В 1928 г. существовало уже 22 товарищества, которые объединяли 3551 члена, что составляло 27,3% численности рыбацких хозяйств республики. На Беломорском побережье процент охвата кооперацией был значительно выше, чем среднереспубликанский: из 4872 рыбаков в товарищества входили 3185 (65%). По социальному положению более 50% членов кооперативов являлись зажиточными и середняками, 38,9% — бедняками. Промысловый улов в 1925/26 г. составлял 33 тыс. ц, в 1926/27 г. — 35 тыс. ц, а валовой улов исчислялся Институтом рыбного хозяйства за те же годы в 100 и 113,6 тыс. ц против довоенного улова в 165 тыс. центнеров.

Таким образом к концу 20-х гг. в сельском хозяйстве Карелии наблюдался определенный подъем. По сравнению с 1917 г., выросла посевная площадь, возросло поголовье скота, увеличилась товарная продукция сельского хозяйства. Активно развивались на селе различные виды кооперации, появились первые коммуны и колхозы.

В 1929 г. А. Шотман отмечал на VIII Всекарельском съезде: «Ни одна другая республика не достигла в области экономики и культуры таких успехов как Карелия. Мы, товарищи, должны отметить, что в тех крайне трудных условиях, в которых начала свою работу Карельская республика, она достигла таких успехов в экономической жизни, что (хотя я не собираюсь расхваливать, но должен это сказать) она должна быть представлена как пример для других республик. С сомнением я каждый год еду в Карелию, куда меня направляет наше высшее руководство, и каждый год я имею основания констатировать, что вы развиваетесь бесконечно быстро».

Главным лозунгом работы советов с конца 1920-х гг. стал клич «Лицом к производству!». В 1929 г. президиум КарЦИКа принял решение о том, чтобы в местах лесозаготовок создавать сельсоветы и депутатские группы. Их главной задачей было следить за выходом населения на лесозаготовки и сплав, бороться с прогульщиками. Малейшие попытки ослабить давление на крестьянство пресекались партийными и судебными органами. В первой половине 1931 г. к уголовной ответственности было привлечено 5 председателей сельсоветов (в Пряже, Сегозере и Заонежье), не обеспечивших своевременного выхода населения на лесозаготовки. Сельсоветы «раскидывали» задания по лесозаготовкам на каждый двор. Несвоевременные выдачи «твердых заданий» кулакам расценивались как попытки сгладить остроту классовой борьбы.

Во время коллективизации упал авторитет советских работников на селе. Председатель ЦИК КАССР в 1928-1934 гг. Н. А. Ющиев признавал в докладе на IX Всекарельском съезде Советов (1931 г.): «Коллективизация сельского хозяйства нашу низовую советскую сеть застала врасплох, сельсоветы не сумели возглавить это движение. Были отдельные моменты, когда сельсоветы были против коллективизации». Распространилась идея, что в первую очередь нужно укреплять кадрами колхозы, а на работу в сельсоветы можно отправлять людей послабее — «работы там теперь мало». В Пряжинском районе отмечались случаи замены сельсоветов правлениями колхозов, которым передали функции сельсоветов. В Крошнозерском сельсовете бедняки создали коммуну, правлению которой сельсовет передал все свои функции. Н. А. Ющиев констатировал на том же съезде: «Местами есть издевательское отношение к советам, когда заставляют наших председателей быть и квартирмейстерами, и курьерами, чуть ли не конюхами и всем чем угодно. Загромождают всевозможными мелочными поручениями председателей сельсоветов». Возросла зависимость советов от их исполнительных органов.