На других предприятиях карельского края также наблюдался рост недовольства существующими порядками. В 1915-1916 гг. на лесозаводах К. Стюарта в Ковде, Брандта на ст. Суна Петрозаводского уезда и в Кандалакшском локомотивном депо рабочие провели кратковременные экономические стачки в знак протеста против дороговизны, продолжительного рабочего дня и низкой зарплаты.

Обострялась обстановка и в карельской деревне. Хотя наиболее активная часть крестьянства находилась на фронте, постепенно увеличивалось число отказов от платежа податей и выполнения повинностей. Крестьяне уклонялись от мобилизации, жены и матери солдат открыто высказывали свое недовольство царем, угнавшим на войну их мужей и сыновей. В некоторых селениях беднота и середняки отстраняли зажиточных хозяев от ведения общественных дел, угрожали разгромить лавки торговцев. О росте подобных настроений среди крестьянской массы, как о характерной тенденции, сообщали жандармские агенты. В конце 1916 г. один из них после объезда сел Кемского уезда писал: «В большинстве население озлоблено против купечества, на их якобы мародерство, и высказываются, что если купечество до конца войны будет драть втридорога за товары, то им придется отвечать перед воинами по возвращению их на родину».

Предгрозовая атмосфера в деревне ясно ощущалась даже представителями губернских верхов. Олонецкий губернатор еще в марте 1915 г. отмечал, что «настроение народа становится неблагоприятным для правительства». Осенью 1916 г. аналогичный вывод в своем донесении в департамент полиции делал начальник губернского жандармского управления. Он писал: «В общем следует прийти к заключению, что Олонецкая губерния в политическом отношении пока дремлет, но горючий материал в ней имеется, и в случае каких-либо всеобщих нежелательных явлений она, хотя и в хвосте, но все же примкнет к ним». Как и вся страна, отдаленный карельский край стоял на пороге новых революционных потрясений.

Отмена крепостного права, развитие капитализма, рост подвижности населения, формирование новых общественных классов и демократической интеллигенции вызвали острую потребность в повышении народного образования, способствовали развитию науки, художественной культуры. Многие достижения отечественной науки, литературы и искусства этого времени навсегда вошли в сокровищницу мировой культуры человечества. Однако позитивные культурные процессы в России развивались далеко не равномерно: в глухих, экономически отсталых районах и на национальных окраинах, к которым принадлежала и территория Карелии, они шли достаточно медленно.

Решающее воздействие на развитие культуры края в указанный период оказали такие социально-экономические факторы как слабое развитие промышленности и господствующее положение в экономике мелкого крестьянского хозяйства, абсолютное преобладание в составе населения крестьянства, разбросанного по небольшим деревням, бездорожье, малолюдность городов. Они обусловили длительное сохранение традиционных форм народной культуры и быта, патриархальных обычаев, нравов и верований. Культура издавна населявших край и живших в обстановке тесного общения карельского и русского народов развивалась в условиях постоянного взаимодействия и взаимовлияния. Они исповедовали единую религию — православие. В материальной культуре и бытовом укладе карельского и русского крестьянства Прионежья и Западного Прибеломорья было много общего. Наряду с этим карелы сохраняли свое этническое самосознание: свой язык, который разделялся на несколько диалектов и являлся основным средством бытового общения в карельских волостях, чтили национальные обычаи и традиции. Они донесли из глубины веков исключительно богатый, многообразный и самобытный фольклор. Экономическая и административная разобщенность карельского населения и русификаторские тенденции в политике царского правительства препятствовали выработке единого карельского языка. Как и многие другие нерусские народы России, карелы не имели письменности на родном языке, что затрудняло их культурное развитие.

В области культуры в Карелии в этот период, как и по всей стране, на первый план выдвинулась задача повышения народного образования. К середине XIX в. ведущую роль в развитии начальной школы по-прежнему играла церковь. В 1856 г., по данным епархии, в Олонецкой губернии при церковных приходах насчитывалось 97 училищ. Численность учащихся в них составляла 608 человек; на каждую школу приходилось в среднем по 6-7 учеников. Учителями в них являлись священники или дьяконы. Обучались в школах почти исключительно мальчики в возрасте от 6-7 до 13-14 лет. О программе обучения сообщалось кратко: «Обучались чтению по часослову и псалтыри, чистописанию и начаткам христианского учения». Срок обучения составлял обычно один год, священнослужители вели обучение «безмездно». Вплоть до создания земских учреждений приходские школы составляли по-прежнему подавляющее большинство: в 1868 г. из 223 начальных школ Олонецкой губернии 176 являлись приходскими, остальные принадлежали в основном Министерству государственных имуществ или горному ведомству. К 1860 г. в городах края работало 8 городских училищ и одна гимназия в Петрозаводске.

С введением земских учреждений положение в области народного образования стало быстро меняться. Уже в конце 70-х гг. земские учреждения губернии в качестве одного из наиболее приоритетных направлений своей деятельности считали народное образование, преимущественно в деревнях. Многие приходские школы по инициативе духовенства были переданы земствам. К 1885 г. из 249 начальных школ Олонецкой губернии 155 являлись земскими, 46 — приходскими, 48 содержались в основном на средства Министерства народного просвещения.

В 1884 г. правительство Александра III опубликовало известные «Правила о церковно-приходских школах», которые утвердили именно этот тип школы для крестьянства. Главной задачей церковно-приходских школ являлось религиозно-нравственное воспитание подрастающего поколения, что, по мнению правительства, позволило бы укрепить патриархальные основы жизни крестьянства и его преданность самодержавию. Консервативные по своим настроениям земские учреждения Олонецкой губернии поддержали это направление в деле народного образования. Они не только стали оказывать всестороннюю помощь губернской администрации и местной епархии в открытии церковно-приходских школ, но и передали многие земские школы в ведение Синода. С середины 80-х гг. в крае происходил неуклонный рост церковноприходских школ, что отражает приводимая ниже таблица:

Материалы таблицы свидетельствуют о высоких темпах роста школьной сети и численности учащихся в крае на рубеже XIX-XX вв. и о том, что несмотря на особенно быстрое увеличение числа церковно-приходских школ земская школа продолжала занимать ведущее место в деле обучения. По инициативе земств и передовых учителей в работе начальных школ края происходили прогрессивные изменения. Все более активно вовлекались в учебу девочки. Срок обучения в земских школах был определен в три года, а с начала XX в. осуществлялся переход на четырехлетнее обучение. В карельских волостях, где дети приходили в школу, не зная русского языка, на котором велось обучение, с 1907 г. каждый учебный год для них увеличивался на полгода, так что трехгодичный курс они проходили за 4,5 года, хотя этот срок не всегда выдерживался. Принимались успешные меры для повышения образовательной и профессиональной подготовки учителей начальных школ. Вслед за земскими школами в решение этих животрепещущих вопросов начального образования активно вовлекались и церковно-приходские школы, без чего им было невозможно конкурировать со школами светскими.

В этот же период стали создаваться начальные школы повышенного типа со сроком обучения в 5-6 лет (двухклассные и второклассные). В них кроме Закона Божьего, арифметики и русского языка преподавались также история, география, естествознание. Их окончание давало право на поступление в средние профессиональные учебные заведения. Однако таких школ было мало. В четырех уездах Олонецкой губернии в 1914 г. их насчитывалось 36, в том числе в волостях с карельским населением — 12.