По всей Карелии, особенно в районах, прилегающих к Белому морю и крупным озерам, был широко распространен рыбный промысел. В Карельском Поморье морские рыбные и зверобойные промыслы служили главным источником существования населения. В 1785 г. в Кеми, например, из 178 дворов лишь 27 не занимались морскими промыслами. В промысле рыбы в Белом море и у берегов Мурмана принимали участие и жители Повенецкого уезда. В XVIII — первой половине XIX вв. основная масса крестьян-поморов была опутана долговой кабалой, связанной с покрутом. Рядовые рыбаки нанимались к судовладельцам-рыбопромышленникам за определенную долю от промысла. Экипаж судна (шняки), состоящий из 4-х человек, получал за труд всего 1/3 или 1/4 промыслового дохода, а на одного рыбака приходилась 1/12 или 1/16 часть. И только кормщику кроме причитающейся доли хозяин платил еще так называемый «свершенок» в размере от 3 до 5 рублей. Такие условия найма не могли обеспечить самые минимальные потребности семьи и вынуждали рыбака идти в долговую кабалу к промышленнику. Долговые обязательства ставили рыбака-покрученника в личную кабальную зависимость от хозяина почти на всю жизнь.

В первой половине XIX в. товарное значение рыболовства и охоты заметно усиливается. В южной Карелии в 20-30-х гг. XIX в. ежегодно добывалось не менее 40тыс. пудов речной и озерной рыбы (сига, судака, леща, лосося), две трети которой шло на продажу, главным образом, на Шунгскую ярмарку, в Петербург и Петрозаводск. Крупным районом морского товарного рыболовства было Карельское Поморье. Его жителями в конце 1840-х — начале 1850-х гг. только на отхожих мурманских промыслах вылавливалось в среднем до 185 тыс. пудов рыбы в год. Почти вся эта рыба доставлялась на кораблях в Архангельск, где сбывалась на Маргаритинской ярмарке. Кроме того, в Архангельск, Петербург и другие города непосредственно из поморских волостей вывозились десятки тысяч пудов рыбы беломорского улова (сельди, наваги, семги). Хороший сбыт на рынках находила продукция охотничьего промысла, который к середине XIX в. достиг наивысшей точки подъема.

Деятельность государственной горно-металлургической промышленности, рост крестьянских промыслов и торговли способствовали развитию судоходства. В связи с этим во второй половине XVIII — первой половине XIX в. широкий размах получило судостроение. Строились суда в деревнях и селах, расположенных по берегам основных водных магистралей. Для сооружения морских и крупных речных судов (сойм, барок, доншкоутов, тихвинок, галиотов) скупщики рыбы, владельцы лесозаводов и других предприятий нанимали через подрядчиков сотни крестьян. В Петрозаводском и Олонецком уездах в начале 1830-х гг. сооружалось в среднем по 22, а в 50-х гг. — по 39 крупных озерных судов в год. В Повенецком и Пудожском уездах ежегодно строили до 30 судов. Значительный морской флот был создан руками крестьян Карельского Поморья. По официальным данным, в 1849 г. в Кемском уезде насчитывалось более 300 мореходных судов (лодей, шхун и раньшин). На этих судах осуществлялись все грузовые и пассажирские перевозки, связанные с океанскими и беломорскими промыслами.

На протяжении всего XVIII и первой половины XIX вв. довольно быстрыми темпами развивалось отходничество, которое становилось все более значительным источником заработка для крестьян. Из Карелии на отхожие промыслы в Петербург, Москву, Новгород, Ригу, Выборг, Архангельск и другие города отправлялись крестьяне различных профессий: плотники, каменотесы, столяры, кузнецы, сапожники, портные, лоцманы и т. д. Многие нанимались на работы к купцам и богатым крестьянам-подрядчикам. Плотники участвовали в строительстве морских судов, металлургических заводов, городских зданий, дворцов. Каменщики из Олонецкой губернии сооружали гранитные набережные в Петербурге, принимали участие в обработке мрамора для Исаакиевского собора.

Рост отходничества и развитие товарно-денежных отношений способствовали усилению имущественного неравенства и углублению социальных различий внутри деревни, где возрастает роль и влияние немногочисленной, но экономически наиболее активной зажиточной верхушки. В отличие от центральных земледельческих губерний, в Карелии основным источником для накопления капиталов зажиточными крестьянами служила не земля, а промыслы, торговля, подряды, ростовщические операции. Некоторые из богатых торгующих крестьян становились скупщиками и серьезными конкурентами купечеству. Они брали подряды на поставку руды и угля на казенные и частные заводы, на перевозку продукции Александровского завода в Петербург, заготовку смолы, постройку судов и зданий и т. д. Часто купец и торгующий крестьянин не отличались друг от друга ни образом жизни, ни, тем более, размером капиталов. При выполнении обязательств подрядчики (крестьяне или купцы) прибегали к наемной рабочей силе, которая вербовалась, главным образом, из своих односельчан или крестьян соседних деревень.

Развитие образования в Карелии в XVIII в. длительное время, вплоть до середины 80-х гг., предопределялось практическими потребностями государства, связанными, во-первых, с организацией производства на казенных горных заводах и, во-вторых, с подготовкой священно- и церковнослужителей. В этих условиях образование оставалось привилегией относительно небольшой части населения. В 1715 г. на Петров-ском заводе открылась единственная тогда в России техническая школа, призванная готовить кадры для предприятий казенной металлургии. В ней обучалось около 20 учеников из бедных дворянских семей, которые изучали арифметику, грамматику, геометрию, рисование и инженерное дело. В 1723-1724 гг. предпринимаются первые попытки создания общеобразовательных школ в Петровской слободе и в Александро-Свирском монастыре. В 1727 г. в обеих школах числилось до 80 учеников. Однако с упадком Петровских горных заводов все эти учебные заведения прекратили существование. В дальнейшем в течение ряда десятилетий очагами светского образования в крае служили небольшие частные («домашние») школы, функционировавшие в слободе Петровского завода и в г. Олонце. И лишь после постройки Александровского завода во вновь учрежденном г. Петрозаводске в 1782 г. была открыта начальная городская школа для детей купцов и мещан.

Наиболее ранние сведения о целенаправленной подготовке кадров священно- и церковнослужителей для приходов Карелии содержатся в «Ведомости Новгородского архиерейского дома о школах и бывших в 1740 году учениках». По данным «Ведомости...», в Новгороде учились тогда 13 выходцев из Олонецкого уезда, что, конечно же, было ничтожно мало для 119 церквей обширного края, упоминаемых в данных «разбора» духовенства за 1755 г. После образования в 1764 г. Олонецкой епархии был поставлен вопрос об открытии семинарии при Александро-Свирском монастыре — резиденции епископа Олонецкого и Каргопольского. Однако средства для этой цели правительство выделило только в 1779 г. Когда же семинарию в 1781 г. открыли, возникли затруднения с набором учащихся. Дети священно- и церковнослужителей вовсе не стремились пройти курс наук в новом учебном заведении, предпочитая по старинке обучаться при «отцах своих», а сами отцы не желали расставаться с сыновьями-работниками. В 1784 г. Олонецкая духовная семинария сгорела дотла, а через три года Олонецкую епархию объединили с Архангельской, которая имела свою семинарию, и вопрос на долгое время сошел с повестки дня. Таким образом, деятельность Александро-Свирской семинарии, как и других первых учебных заведений, возникавших на территории края, оказалась кратковременной.

Важное значение для развития просвещения в Карелии и стране в целом имел утвержденный Екатериной II в 1786 г. «Устав народным училищам», который стал первым общероссийским законодательным актом в области народного образования. Согласно уставу в каждом губернском городе предусматривалось открытие четырехклассного главного народного училища, приближавшегося по типу к средней школе, а в каждом уездном — двухклассного малого народного училища. В школах вводились учебные планы и классно-урочная система. Обеспечивалась и преемственность обучения за счет общности учебных планов малых училищ и первых двух классов главных училищ. Речь шла, таким образом, о создании основ целостной системы народного образования в городах.