Острую полемику на съезде вызвал вопрос о самоопределении Карелии. Ряд делегатов выступал с предложением создать в северокарельских волостях автономию. Председатель Кемского совета А. И. Мосорин заметил: «Ведь отделись Карелия, ее займут финны, а мы знаем, что они делают в Ухте. Мы не возражаем против автономии Карелии, но предостерегаем карелов, что им грозит тогда участь Украины. Мы, поморы, от этого ничего не потеряем, но нам жаль карелов. Если бы мы знали, что финны и немцы не посягнут на Карелию, мы приветствовали бы ее желание самоопределиться. Но теперь самоопределение — это гнет немцев». Все выступавшие согласились с тем, что карелы сами должны решить, «отделяться им и жить отдельно» или получить автономию в составе Советской России, но, прежде всего, по общему мнению, следовало совместными усилиями дать отпор интервентам, очистить карельские земли от захватчиков, укрепить советскую власть. Поскольку территория Карелии и Кольского полуострова подверглась интервенции, перед карелами и русскими прежде всего встала задача — выстоять в общей борьбе против захватчиков и тем самым создать необходимые предпосылки для решения вопроса о самоопределении карельского народа.

Крайне неблагоприятная обстановка на советско-финляндской границе, чреватая возможностью новых военных конфликтов, побуждала советское правительство к заключению мирного договора с Финляндией. По его инициативе 3 августа 1918 г. в Берлине начались переговоры. Глава советской делегации В. В. Воровский выразил готовность к установлению добрососедства между странами. Финляндская делегация, поощряемая Германией, предъявила непомерные территориальные и имущественные требования к Советской России. Она настаивала на передаче Финляндии побережья Северного Ледовитого океана, включая Поморье и Кольский полуостров, а также значительной части Карелии до р. Свири, то есть районов, равных по величине примерно 3/5 всей площади Финляндии. В этом крае проживало карелов 43,2%, вепсов — 2%, финнов — 0,9%, русских — 51,4%, саамов и других национальностей — 2,5%. Кроме того, финны потребовали громадную контрибуцию, заявив, что Финляндия находится в состоянии войны с Советской Россией. Советская делегация допускала возможность передачи Финляндии некоторых районов на севере и вдоль границы в обмен на территории на Карельском перешейке, необходимые для обеспечения безопасности Петрограда. Никаких других территориальных уступок со стороны России быть не могло, российские войска нигде финляндскую границу не переходили. Столь же необоснованным воспринималось и требование финнами контрибуции. Россия после заключения договора с Финляндией передала ей все военно-морские базы и строения, а также имущество выводимых с ее территории русских войск. Советско-финляндские переговоры в Берлине закончились безрезультатно.

В это время в приграничных волостях белофинны вели активную пропаганду за присоединение к Финляндии, что вызвало многочисленные протесты местного населения. На состоявшихся в августе-сентябре собраниях и сходах крестьяне выражали возмущение претензиями Финляндии на карельские земли и отвергали заявления финской стороны о стремлении карелов к воссоединению с Финляндией. Олонецкий уездный исполком 3 сентября 1918 г. принял решение: «Подтверждая постановления четырех крестьянских съездов советов уезда, заявляем всем, посягающим на нашу кровью добытую свободу, права и территорию, что дадим отпор и, считая себя частью Российской Федеративной Советской Республики, без нашего ведома не допустим торга нами, откуда бы он ни исходил, и будем защищаться до последней возможности». Такую же позицию занимало карельское население и других уездов. Проходивший в сентябре 1918 г. в селе Паданы съезд представителей всех карельских волостей Повенецкого уезда с участием делегатов от соседних волостей Кемского уезда подавляющим большинством голосов отверг предложение о присоединении Карелии к Финляндии и высказался за сохранение и упрочение советской власти и укрепление связей с русским народом. Лишь крестьяне Ребольской волости, не получавшие хлеба от Повенецкого уезда, согласились 31 августа на присоединение к Финляндии, пообещавшей им дать продовольствие. Это обстоятельство послужило поводом для захвата Ребольской волости белофиннами.

Тем временем отношения с англо-французскими интервентами на Мурмане продолжали ухудшаться. Там накапливались силы для расширения плацдарма и шла подготовка к захвату Архангельска. Созданный в апреле Мурманский краевой совет продолжал сотрудничать с англо-французами. Олонецкий и Архангельский губисполкомы и местные советы Карельского Поморья всячески противодействовали сговору мурманских властей с союзниками. Наркоминдел предпринимал дипломатические усилия для нормализации обстановки, чтобы избежать военного конфликта в этом районе. Напротив, дипломатические представители стран Антанты, находившиеся в Вологде и Москве, побуждали свои правительства к расширению интервенции.

В свою очередь и Германия пыталась закрепиться на мурманском побережье. С мая 1918 г. германские подводные лодки возобновили пиратские действия в советских территориальных водах. Немецкие дипломаты начали усиленно настаивать на уступке Советской Россией Финляндии западной полосы Мурмана с выходом к морю. В конце мая Финляндия сообщила Германии, что согласна на ее посредничество в урегулировании отношений с Советской Россией при условии, что Восточная Карелия и Кольский полуостров перейдут к Финляндии. Против этого резко выступили военный руководитель Высшего военного совета республики М. Д. Бонч-Бруевич и местные советы. Советско-германские переговоры по данному вопросу зашли в тупик. Пока дипломаты и политики обсуждали планы мирного урегулирования советско-финляндских отношений, немецкие и финские генералы намеревались разрешить мурманскую и карельскую проблемы военным путем. С конца мая началась концентрация белофиннов в пограничных районах, прилегающих к Печенге, Ухте, Реболам и Ругозеру.

Весной 1918 г. и страны Антанты окончательно договорились о совместных действиях на европейском Севере России. 20 мая британский военный кабинет принял решение безотлагательно начать военную оккупацию Севера и назначил генерала Ф. Пуля в качестве «военного представителя» для создания там армии из чехов, русских и лиц других национальностей, а также выделил экспедиционный отряд в составе 600 человек для «обороны Мурмана и Печенги». 1 июня англичан поддержал американский президент В. Вильсон, пообещав послать в Мурманск свои войска из числа соединений, направленных во Францию. Тогда же Верховный военный совет Антанты в Версале принял объединенный меморандум «Союзная интервенция в русских портах Северного Ледовитого океана», предусматривавший направление в этот регион союзных войск для удержания Мурманска и оккупации Архангельска. Через несколько дней детально разработанный план агрессии был одобрен на пленарном заседании Верховного совета Антанты. Британский генерал Ф. Пуль срочно отбыл с дополнительным контингентом войск в Мурманск для развертывания боевых действий на Севере.

В течение мая-июня 1918 г. советское правительство предпринимало безуспешные попытки склонить союзников к заключению общего соглашения о защите Севера от возможных военных акций со стороны немцев и белофиннов. Прибывший 24 мая в Мурманск чрезвычайный комиссар Совнаркома С. П. Нацаренус вел переговоры с официальными представителями стран Антанты с участием Ф. Пуля о взаимодействии и расширении торговых связей, однако все его предложения остались без ответа. Возвратившись в Москву, он доложил 21 июня правительству о результатах своей миссии. Совнарком поручил ему «направлять политику таким образом, чтобы немцы и англичане ограничивались взаимонаблюдением», и следить более строго за деятельностью местных совдепов. 25 июня Мурманскому совету было предписано «принять все меры к тому, чтобы вторгающиеся в советскую территорию наемники капитала встретили решительный отпор». Однако Пуль предупредил руководство Мурманского совета: «Если вы будете протестовать против пребывания союзников в Мурманске, то мы будем считать себя свободными принимать все необходимые для защиты меры». Поскольку председатель Мурманского краевого совета А. Юрьев не выполнил указания Совнаркома, он был 1 июля объявлен «вне закона».