Дышать было тяжело, но Рей мужественно молчала, понимая, что теперь эта вещь стала неотъемлемой частью её гардероба. Она и раньше носила корсет, но он не был таким тугим и неудобным.

Скоро стало понятно, что Вероника не остановилась на достигнутом. На следующей день в особняк приехал парикмахер, месье Жерар.

Маркиза не могла понять, что француз собирается делать с её волосами.

Она очень любила свои густые, золотистые локоны и не представляла, что может их лишится!

— Мадам у вас изумительные волосы, но когда Жерар немного поработает с ними они будут просто великолепны!

Его руки, в которых он держал ножницы, порхали над её годовой, делая только понятные ему движения. Затем он велел горничной помыть ей голову, дав какую-то маленькую бутылочку с мутной жидкостью.

Когда спустя пару часов Рейчел посмотрела на своё отражение, она с трудом смогла сдержать охватившие её эмоции.

— Ох, неужели это действительно я?! — воскликнула она, кружась перед зеркалом.

Волнистые завитки мило обрамляли её лицо, а остальные волосы ниспадали на спину мягкими волнами. Они стали светлее и казались уже не золотыми, а белокурыми.

— Надеюсь, мадам довольна увиденным? — поинтересовался месье Жерар, с гордостью оглядывая творение своих рук.

— О да, я очень довольна, спасибо вам, месье! — искренне отозвалась Рей, не прекращая изучать своё отражение. Это была она и вовсе не она. Из зеркала на неё смотрела хорошенькая молодая женщина, готовившаяся с достоинством исполнять роль супруги английского аристократа.

Дни перетекали в недели. Рейчел надеялась, что Дерек очень скоро вернётся, но прошло уже почти два месяца, а от него приходили лишь короткие письма, в которых он рассказывал о делах, требующих его внимания.

Решив не терять времени даром, маркиза всё-таки старалась прислушаться к советам модистки.

Мадам Ленгре говорила, что ей стоит ограничить себя в сладком, и Рей из-за всех сил старалась это делать. Во время пятичасовых чаепитий она пила пустой чай с молоком и закусывала его сухариком, хотя пирожные с клубникой её привлекали гораздо больше.

Рейчел также совершала утренние прогулки верхом. Она и раньше любила их, но теперь маркиза относилась к ним как к возможности избавится от лишнего веса. Вскоре стало заметно, что она смогла потерять несколько фунтов, но Рей не собиралась останавливаться на достигнутом.

Сестра Дерека посвящала её в тонкости английского этикета, вынуждая запоминать ранги и титулы, по которым нужна обращаться к знати. Рейчел любила учиться, поэтому новые науки давались ей очень легко.

Довольная ее успехами Вероника также настояла на том, чтобы она начала избавляться от своего акцента. Он был не слишком заметен, но, видимо, всё равно смущал золовку.

А ещё маркиза не прекращала играть на пианино, зная как сильно это нравится мужу.

Вот и сегодня, когда выдался свободный день, а Вероника поднялась к себе, жалуясь на сильную головную боль, Рей спустилась в музыкальную комнату и, присев за пианино, стала наигрывать лёгкую сонату Моцарта.

Сегодня на ней было нежно-голубое платье, недавно доставленное от мадам Ленгре.

Наверно, она скорее почувствовала, чем заметила темную тень около двери. В воздухе что-то изменилось, и Рейчел вся напряглась от разлившегося вокруг отчаяния. Она знала это чувство. Знала на вкус, как родное, да оно и было родным, так как его часто испытывал Дерек, глядя на неё. Почему, Рей не знала. И сейчас не знала, что именно заставило его тихо войти в комнату, и почему он был на грани нервного срыва. Ей не нужно было видеть его, чтобы всё это понять. Она было обрадовалась, спиной ощутив, как он вошёл, но потом испугалась. Пальцы забегали по клавишам, будто она застряла во времени и не могла остановиться играть. Она выучила эту сонату наизусть. Она долго тренировалась. Она...

— Хватит! — неожиданно рявкнул Дерек.

Он стоял так близко, что Рейчел могла бы коснуться его рукой. Его лицо было бледно, а синие глаза — безумны. Он смотрел на неё, будто видел призрак.

— Ты очень хорошо играла, Рейчел, — казалось, он очнулся от наваждения, и во взгляде его она прочла раскаяние, — я вижу, ты старалась. И... это платье очень идёт тебе.

Рейчел не успела подняться, когда Дерек быстрым шагом покинул комнату. Наверно, он только вошёл в дом, как услышал музыку. И теперь хотел поздороваться с сестрой. Рей пошла следом, совершенно сбитая с толку.

— Что ты наделала? — услышала она голос мужа в гостиной, где, видимо, ждала его Вероника, — что ты наделала?!

Рейчел слышала, как зашуршало платье. Вероника явно опустилась в любимое кресло.

— Я сделала то, что ты просил, — спокойно сказала она, — ты просил разучить несколько сонат, ты просил привести её в божеский вид и просил, чтобы она похудела. Я выполнила всё, что ты просил.

— Но ты видишь, что получилось? — почти прохрипел он. — Как же я теперь...

— Вижу, — в голосе Вероники был смех, даже не смех — насмешка. Будто смеялась она не только над ним, но и над собой, — но вряд ли с этим можно что-то теперь сделать.

Необходимость везти Рейчел в Лондон пугала маркиза до дрожи в коленках. Вероника всегда была его союзником, но младшая сестра, Маргарет, и её муж, лорд Хилкров, его тёща, что жила в его доме, заменяя его дочерям мать, леди Амалия, что скажут они? Что скажет весь город, увидев Рейчел, от нового облика которой у самого Дерека волосы становились дыбом? Скандал разразится такой, что ему было страшно об этом думать. Тем более теперь, когда Рейчел намного больше походила на леди, чем, когда он впервые увидел её в Америке. Уж лучше бы она оставалась прежней...

Он мерил шагами комнату, пытаясь понять, как ему выбраться из ловушки, в которую он сам себя загнал. Он не сможет скрывать Рейчел от света вечно. Даже если он увезет её в поместье, хоть в Ирландию, родственники тут же разнесут вести о ней на всю Англию. Надо взять себя в руки и понести ответственность за собственную глупость. Дерек тяжело вздохнул. Да и глупость ли это? Разве мог он поступить иначе?

За те два месяца, что он был в Лондоне один, его постоянно спрашивали о новой жене. Может быть оставить её с Вероникой? Но Маргарет тут же почувствует неладное и явится в Портсмут. У их младшей сестренки был нюх на скандалы. Столько, сколько она расспрашивала его о Рейчел, устраивая настоящие допросы вечерами, не выдержал бы и святой! Он клялся привезти жену, и теперь у него, видимо, не было иного выхода.

Сам же он, уверенный, что сможет отдохнуть от всей этой глупой ситуации, только устал. В объятьях актрисы, которую он поселил в домик Энн, ему было скучно. Как ни странно, его страстная жена в постели была лучше изощренной и умелой любовницы, и он даже решил обучить её разным штучкам... Все равно ей никогда не стать настоящей леди, так хоть в постели пусть порадует его...

Дэр недовольно сжал губы.

Новая актриса была кокетлива и юна. У неё были чёрные глаза итальянки и пухлые губы, которые так и манили. Она играла юных кокоток, да такой она и была. Лаура... Дерек старался думать о ней, но не мог сосредоточиться. Все воспоминания о Лауре терялись на фоне этой новой Рейчел, что была готова на всё в постели и научилась играть любимые сонаты его жены...

Музыка в сочетании с золотистыми локонами женщины в голубом всколыхнули в его груди всё, что, казалось, давно уже умерло. Ему было физически больно слышать сонату. Ему было физически больно смотреть на Рейчел за фортепиано, вспоминая другой образ, той... Той, что навсегда растаял призраком...

Весь вечер он ходил взад — вперёд по своей спальне, пытаясь успокоиться. Он не спустился к ужину, сославшись на усталость. А потом погасил свечи. И отправился туда, куда так давно хотел попасть. Даже сжимая в объятьях Лауру, он думал о ночах, что провёл в полной тьме. Дерек накинул халат и вскоре оказался в спальне Рейчел…