— Ты понял это прямо в постели леди Изабель? — язвительно поинтересовалась Рейчел, — как мило, Дерек... Твои похождения достойны тех гравюр, что ты показывал мне вчера в музее. Но, поверь, я не из тех, кто любит разглядывать подобное. Пожалуйста, оставь меня в покое. Честное слово, мне не нужны твоя лесть, твои подарки, ни — че — го. И твои лживые признания тоже не нужны!

— Рейчел! — он схватил её за руки, чувствуя, что нечто важное исчезает между ними навсегда, — Рейчел, я не пытаюсь тебе льстить или врать! Я действительно люблю тебя!

— Вы путаете любовь и похоть, милорд, — сказала она, отнимая руки, — это разные вещи, но не все могут их различить. И если ты не уйдёшь прямо сейчас, я закричу и убегу в том виде, в котором есть. Пожалуйста, оставь меня!

И она действительно бросилась к двери. Дерек поднял руки показывая, что не держит её. Потом попятился и медленно вышел к себе в комнату, где просто упал на кровать, совершенно опустошенный её отказом. Рейчел вернула ему его же слова, сказанные на её признание в момент страсти.

Любила ли она его хоть когда — то? Он закрыл глаза, надеясь, что заснет и никогда не проснется. Любила или нет, но ей придется его полюбить!

Оставшись одна, Рейчел закрыла лицо руками, с трудом сдерживая охватившие её эмоции.

Маркиза так долго мечтала услышать признания в любви от Дерека, однако теперь, когда он их произнёс, они казались ей издевательством, хотя она и чувствовала его искренность…

Заставив себя глубоко дышать, Рей позвала назад горничную и, позволив той помочь ей с платьем, поспешила в детскую.

Девочки ждали её, и они вместе выпили чай с молоком и съели купленные в кондитерской пирожные. В глазах стояли невыплаканные слёзы, но маркиза не могла позволить себе расплакаться перед дочерьми, они этого не поймут.

Немного почитав им и поиграв в куклы с Софи, Рейчел всё — таки спустилась в гостиную, где застала Маргарит, разбирающую только что доставленные письма.

Заметив её, золовка протянула ей одно из них, слабо улыбнувшись. В её синих глазах было заметно сочувствие и ещё какой — то немой вопрос.

— Мэгги, ты хочешь мне что — то сказать? — не привыкнув мучиться от неизвестности, поинтересовалась Рейчел, присаживаясь рядом.

— Я… Дорогая, наверное я лезу не в своё дело, но я очень рада, что у тебя появился такой друг как герцог Монклиф…

— Ты меня осуждаешь? — прямо спросила маркиза.

— Нет, ну что ты! Нет ничего плохого в… Дружбе. Тем более Дерек этого даже не заметит, он редко проводит время дома. Вот и сейчас он собирался выпить со мной чаю, но затем, ничего не сообщив, сорвался в клуб.

— Мэгги, прошу тебя, ничего не говори мне о твоём брате! — воскликнула Рей, и от воспоминаний о нанесённой супругом обиды всё поплыло перед глазами. — Наш брак изначально был ошибкой, и теперь я наконец — то смогла в этом убедиться! Отныне его для меня не существует, как и меня для него!

— Прости меня, дорогая, я не подумала о том, как тебе больно, но, к сожалению, изменить что — то мы не в силах…

Дни до четверга пролетели незаметно. Рейчел ни разу не сталкивалась с Дереком, но от этого боль от его поступков не стала меньше. Она машинально делала всё, к чему привыкла, но ничего не чувствовала в душе. Будто что — то умерло в ней, и маркиза ощущала только щемящую в сердце пустоту.

И тем не менее, собрав девочек и позволив горничной облачить себя в элегантное шерстяное платье нежно — голубого оттенка и сапфировый cпесер, подбитый мехом куницы.

Герцог Монклиф должен был забрать её и дочерей у уже ставшего частым местом встреч кафе.

Забравшись в роскошный экипаж, Анна, Леони и Софи с трудом сдерживали радость и вели себя в обществе его светлости непринуждённо, мило щебеча своими звонкими голосами.

Рей была с ними и в тоже время находилась очень далеко.

Она то и дело представляя Дерека с другой, хотя и пыталась убедить себя в том, что это её нисколечко не волнует… И тем не менее страстные картины стояли у неё перед глазами, ведь она прекрасно знала, каким неистовым любовником мог быть её муж.

Погружённая в себя, маркиза не восхищалась красотой окружённого туманом Таура, не разглядывала королевские регалии, когда по пути в сам зверинец их компания заглянула в королевскую сокровищницу…

В себя она пришла от радостного возгласа Софи, дёргающей её за юбку.

— Мама, мамочка, смотри, это лев! Он такой большой и страшный!

Рейчел тряхнула головой и посмотрела на находившее в клетке животное.

Величественный, но какой — то одинокий, царь зверей вызвал у маркизы жалость.

— Ты боишься его, милая? — ласково спросила Рейчел, буквально заставляя себя говорить. Она чувствовала себя такой же одинокой и брошенной, как находившейся за решёткой хищник, и ей хотелось зарыдать в голос от этого открытия.

— Леди Софи, если вы боитесь льва, я могу взять вас на руки, так что он вас никогда не достанет, — тем временем предложил герцог, на что малышка согласно кивнула.

Наблюдая за молодым человеком, возившимся с Софи, Рей с горечью подумала о том, что не может выйти за него замуж. Он уделяет время ей и совершенно чужим детям, он чуток и добр… А жизнь… Жизнь так несправедлива, и она вынуждена терпеть возле себя изменщика и негодяя!

— Леди Рейчел, вам тоже страшно? — вдруг обратился к ней Адам, — если это так, то вы можете взять меня под руку.

Видя в предложение его светлости возможность быть к нему ближе, Рей поспешно вцепилась в его локоть.

Они неспешно шли от клетки к клетке, и вскоре маркиза смогла успокоиться и получать удовольствие от наблюдения за невиданными ранее животными и птицами. Здесь находились четыре чёрных леопарда, два бенгальских тигра, три львицы, слон, волк и медведь гризли, а названия разнообразных птиц Рейчел так и не смогла запомнить.

Анна и Леони шли впереди, весело смеясь и обсуждая увиденное между собой. Наконец, спустя пару часов, когда ни один из жителей зверинца не был обделён их вниманием, герцог предложил им заглянуть в кафе, прежде чем вернуться домой.

Радости девочек не было предела, и маркиза радовалась вместе с ними, позволив себе на время забыть о своих проблемах.

Пока Софи, Леони и Анна разглядывали витрину, Адам осторожно взял её за руку и отвёл в сторону.

— Леди Рейчел, у нас с вами не было возможности поговорить друг с другом, а сказать вам мне нужно многое. Вы не сочтёте за дерзость, если я приглашу вас завтра на прогулку в парк?

— Ваша светлость, я с радостью принимаю ваше предложение, — ответила Рейчел, наблюдая за тем, как молодой человек трепетно сжимает её пальцы.

Она сделает это. Она позволит герцогу Монклифу любить себя и полюбит его в ответ. Только так она сможет избавиться от любых мыслей о Дереке и навсегда избавится от тех чувств, что когда — то испытывала к нему!

Всю ночь маркиза не сомкнула глаз. Она слышала, как Дерек пришёл после полуночи, как он долго ходил по комнате и как наконец лёг и заснул. Она же не могла заснуть. Рейчел лежала, смотря в потолок, и не понимала, как ей жить дальше. Мужчина, что спал за стеной, был ей неприятен, но узы брака неразрывно связали её с ним до скончания века. Этот человек не был ей верен, он растоптал её чувства, он признался ей в любви, но не считал нужным возвращаться домой в положенное время. Рей не интересовало, где он был. Пусть ходит куда сочтёт нужным. Но может ли она позволить себе уподобиться ему?

Адам Арден был как раз тем, за кого она мечтала бы выйти замуж. Они сходились мыслями во всем. Они любили одни книги, они оба любили детей, они думали одинаково. Маркиза ясно понимала, что Адам никогда не предал бы её, не опозорил бы на весь Лондон связью с актеркой, не ответил бы холодностью на её признания. Он бы тоже её любил, и он бы уважал её, не забывая о ней, когда кончается ночь любви.

Рейчел молча плакала, понимая, что Адам никогда не станет её мужем. Она встретила его слишком поздно, пожалев Дерека, когда тот явился к ним на ферму. И её жалость сыграла с ней злую шутку. Теперь жалеть она могла только себя, потому что Дерек совсем не нуждался ни в чём. Ни в жалости, ни в любви, ни в сочувствии. Он отлично жил сам по себе, развлекал себя, и не беспокоился о том, как и чем заняты его домочадцы. Ему было наплевать на дочерей, ему было неинтересно, что делает его сестра, его брат или она, Рейчел.