Лондон, май,1817 года.

— Бог мой, не могу поверить, что он всё-таки появился! — шепнула молодая вдова леди Изабель Темптес, кокетливо прикрывшись веером.

Её заинтересованный взор тут же обратился к вошедшему в бальный зал темноволосому мужчине. Дерек Картер, маркиз Инглтон, не появлялся в свете с тех самых пор, как умерла его жена, и теперь внимание почти всех гостей обратилось к нему.

— Разумеется, он пришёл, Иззи, ведь этот бал устроила его сестра, причём в его же доме, — ответила ей стоящая рядом с леди Темптес подруга, леди Мэридит Уорд, — к тому же… Со смерти его обожаемой Шарлотты прошло больше года, а значит, он вновь может вернуться к привычному образу жизни. А может быть, и начнёт искать новую жену. Ему нужна девушка, способная выносить наследника и заменить мать его милым дочуркам!

Маркиза же тем временем не интересовало то, что думают о нём присутствующие в зале. Он появился в бальном зале с целью сделать приятное сестре, которая уже долгое время настаивала на том, чтобы он вновь и вновь появлялся на людях.

Дерек прекрасно понимал, что это действительно необходимо, но вот только его сердце… Оно было не готово смириться с тем, что Шарлотты больше нет!

Отыскав взглядом сестру, маркиз направился к ней. Маргарит непременно хотела его увидеть прежде чем он уедет. Совсем недавно Дэр принял решение отправиться в Америку и самолично убедиться в том, что лошади, которые вскоре должны быть привезены в Англию, находятся в идеальном состоянии. Это было не обязательно, но маркиз чувствовал, что ему нужна эта поездка. О дочерях он не беспокоился, его сестра позаботится о девочках так же, как и о своих собственных детях.

— Дерек! Господи, ты всё-таки решил спуститься! — довольно воскликнула Маргарит, едва он оказался рядом. — Я боялась, что ты найдёшь очередной предлог и…

— Я привык держать своё слово, сестрёнка, — перебил сестру Дэр, склонившись к её руке.

— Без сомнения, дорогой. Теперь, когда ты тут, возможно, пригласишь кого-то из присутствующих дам на танец?

Маргарит улыбнулась, многозначительно посмотрев в сторону двух молодых вдов прожигающих маркиза горящими взглядами.

— Тебе удалось вытащить меня сюда, Мэгги, но я точно не буду танцевать! — холодно отрезал Дерек, не собираясь поддаваться на уловки сестры.

Разумеется, он не поставил на себе крест, но… Новый брак и сильные чувства отныне для него под запретом. Уже никто и никогда не сможет пробудить в нём любовь! А все остатки этого глубокого чувства он похоронит вместе с Шарлоттой.

Продолжая стоять рядом с сестрой, маркиз взял бокал шампанского у проходящего мимо лакея и лениво оглядел зал, прищурив ярко-синие глаза. Тут были разные девицы, и все они смущались под его холодным взглядом. Но тут не было и никогда не будет Шарлотты. А значит, ему не с кем больше танцевать…

Бакланд Вирджиния, июнь 1817 года.

Оказавшись в Америке, Дерек понял, что не зря проделал такой длинный путь. Путешествие помогло ему отвлечься, хотя былая грусть никуда не делась. Однако впервые за целый год маркиз думал о Шарлотте без былой горечи. Он вспоминал их знакомство. Как он в свои двадцать лет влюбился в самую красивую дебютантку сезона, и то как она ответила ему взаимностью, несмотря на то, что он не блистал красотой, обладая самой заурядной внешностью. Позже Дэр понял, что Шарлотту больше привлекли его титул и богатство, но это никак не отразилась на его чувствах к супруге. Он любил её и был готов на любое безумство! Жаль, что всё закончилось так печально, но теперь уже ничего не вернуть…

Оказавшись в Вирджинии, маркиз удивился, как красив этот незнакомый край, а спустя время, увидев лошадей, которых в скором времени должны будут доставить в Англию, он остался весьма доволен своим приобретением. Арабские скакуны и кобылы были так же прекрасны, как и описывал их мистер Винтер, хозяин конного завода.

Сегодня Дерек встречался с ним, заключая контракт на постоянные поставки молодняка. Американец пригласил его на свою ферму, и сейчас они находились в уютно обставленном кабинете и обсуждали детали будущего сотрудничества.

— Милорд, для меня огромная честь, что вы решили выбрать именно мой завод. Я обещаю сделать всё возможное, чтобы вы и впредь оставались довольны.

— Мистер Винтер, я уверен, что не пожалею о своём решении, — произнёс маркиз, протянув собеседнику руку.

— Ну, а теперь, когда с делами покончено, возможно, вы пожелаете отобедать с моей семьёй?

— Прошу прощения, мистер Винтер, но я… — начал было Дэр, но был прерван звуком открывающейся двери.

В кабинет, подобно урагану, вбежала молодая девушка.

Не ожидавший ничего подобного, маркиз посмотрел на нарушительницу покоя и тут же потерял дар речи.

Впервые в жизни Дерек не поднялся при виде леди. Он так и сидел, с трудом понимая, что происходит, и его лицо приобрело землистый оттенок, будто он был готов потерять сознание. Перед ним стояла совсем юная особа, рыжеволосая, чуть полноватая, возможно из-за её юности, с яркими голубыми глазами и пухлыми губками, сложившимися в сияющую улыбку. Утонченные черты её лица не вязались со всем остальным обликом девушки, больше похожей на сорванца. Всё в ней дышало страстью и юностью. Казалось, она махнет рукой, и вокруг заколосится поле, махнет другой, и рядом с нею выбежит стадо оленей...

Дэр наконец поднялся, услышав, как мистер Винтер представляет нарушившую их покой девушку:

— Это моя дочь, мисс Рейчел, — проговорил он, и тут заметил, что лицо его гостя покрывает мертвенная бледность, — вам плохо, милорд, может быть нужен врач?

Девушка шагнула вперёд, вероятно, готовая помочь незнакомцу. Её лицо выразило неподдельную тревогу.

— Нет, благодарю, — Дерек опустился обратно в кресло и сжал лоб рукой, — но вы могли бы сделать мне большую честь, сэр.

— Конечно, милорд, все, что угодно, — тут же засуетился мистер Винтер.

— Я прошу руки вашей дочери. И не приму отказа!

Человек, сидевший в кресле, что было совершенно невежливо с его стороны, закрыл лицо рукой. Прошло несколько дорогих мгновений, прежде чем он поднял голову, и Рейчел смогла всмотреться в его лицо и синие как океан глаза. Он был достаточно молод, по крайней мере не стар, и он страдал. Она видела это совершенно чётко, более того, ощущала его отчаяние, витавшее в комнате. Почему он сделал ей предложение? Зачем? Рей не знала. Что может связывать такого утончённого аристократа, как о нём говорил отец, и её — дочь простого землевладельца? Ответа не было. Но она отчетливо понимала, что если откажет ему, человеку, чьё имя она прослушала, то, возможно, это отчаяние, что сейчас переполняет его сердце, его убьёт.

— Милорд, это так неожиданно… — тем временем заговорил её отец, — но думаю, ответ на это предложение может дать только моя дочь.

— Я согласна, — к всеобщему удивлению ответила Рейчел, обратив свой взгляд на мужчину, с которым решила связать свою жизнь.

Гость отца по-прежнему выглядел неважно, но увидев, как он облегчённо вздохнул после её ответа, и каким огнём загорелись его синие глаза, она поняла, что сделала правильный выбор. Рей с детства понимала, что чувствуют другие. Для неё не были тайной чувства, которые люди пытались скрыть. Ей не нужно было видеть лицо, чтобы понять, что чувствует человек. Рейчел понимала это на уровне интуиции и проникалась чужой болью или радостью, как своими. И сейчас, когда она сказала да, то уловила, как незнакомец, теперь её жених, весь вспыхнул надеждой. Ложной надеждой, поняла она. Но лицо его осветилось, и ей стало легче.

Она знала, что рано или поздно покинет родительский дом, выйдет замуж и родит детей… И видимо этот самый момент уже настал.