Мечтать о том, чтобы найти и приложить что-то холодное даже не приходилось. Крепко сжав зубы, часто дыша, я подтянулась поближе к столу. Схватилась за его ножку, наваливаясь всем телом и вновь пытаясь подняться. Пострадавшую ногу предусмотрительно не нагружала, просто подтягивая за собой. Тихий стон боли невольно вырвался, когда я уже практически выпрямилась, и я упала грудью на стол, стараясь удержать себя в вертикальном положении.

Отдышавшись, снова упёрлась руками в столешницу, грязную, покрытую остатками какой-то еды и прилипшими крошками. Брезгливость пришлось перебороть, без поверхности я пока никуда не допрыгаю. А прыгать было надо. Сначала хотелось просто создать какую-то видимость занятости, но сейчас пришлось задуматься. Варить зелье? Так я не умею. Даже с тем учётом, что он приготовил все нужные ингредиенты, всё равно у меня не получится то, что требуется. А надежды на чудо у меня уже не осталось.

С трудом, но я добралась до чего-то, похожего на печь. Судя по стоящим на поверхности чугункам, заляпанных жиром и нагаром, готовить надо здесь. Но как это разжигать?

Прыгать на одной ноге не получилось — каждый прыжок отдавался дикой болью. То и дело кружилась голова и приходилось цепляться за мебель, чтобы не упасть. Кровь из раны продолжала капать, но приложить было нечего. Все тряпки на кухне выглядели так, словно использоваться начали ещё при постройке дома, и ни разу не стирались. Честно говоря, в подобных условиях страшно даже компот готовить — отравление получить проще простого. Я, конечно, хотела бы выбраться, но пока всё же не таким радикальным способом.

Передвигаться по кухне пришлось ползком на пятой точке, ещё и спиной. Упираться руками в липкий пол и подтягивать тело так, чтобы по минимуму тревожить явно сломанную ногу. У шкафчиков с покосившимися дверцами останавливалась и заглядывала внутрь, искренне радуясь, что навесных шкафов здесь нет. Вместо них были обычные, грубо сколоченные полки.

Я заглянула туда, куда мне указывал хозяин дома. Сунула нос в холщовые мешочки и баночки, принюхалась. Ни один ингредиент мне был явно не знаком. Протяжно вздохнув, вытащила их все. Внимательно осмотрела. Засунула обратно. Покопалась ещё. Больше ничего не нашла. Прижалась спиной к шкафу и закрыла глаза. Интересно, что он мне сделает, когда поймёт, что я ничего не сварила? Убьёт? или отправит вновь в подвал, пока я не стану «сговорчивей»? Или поймёт, наконец, что я действительно не знаю рецепта? Но тогда он может просто его выяснить и снова меня заставить.

Мысли плавно перетекли с размышлений о текущей проблеме на будущие. Интересно, что будет с Лелабеей? Она там, бедняга, уже переживает, наверное. Хотя есть возможность, что дом просто найдёт и пришлёт ей новую хозяйку. Но вдруг та будет плохой? Не разрешит ей заниматься магией, испугавшись, что та сможет рано или поздно снять рабские оковы. Или будет обижать. Или…

Когда мозг начал рисовать совсем уж не радужные мысли, я помотала головой. Пора брать себя в руки и делать хоть что-то! Вечно тянуть время не выйдет. И я снова поползла по кухне.

Стоящая здесь печь, насколько я поняла, была тем самым аналогом плиты. С трудом и всем известным методом тыка я выяснила, что включается она обычным нажатием на выгравированный значок красной ящерицы. Чуток покопавшись в памяти, вспомнила, что так в фэнтези-книгах назывались саламандры. В детстве я любила такое читать, но когда выросла, времени на книги не осталось. Хотя девочкой, помню, мечтала стать волшебницей. Как-то криво и поздно эта мечта сбылась, надо будет осторожней с ними.

На чугунной поверхности раскалился до красноты большой квадрат в центре. Я водрузила туда ёмкость почище, подтянула себя поближе к рукомойнику, набрала воды в глиняную банку с отколовшимися краями. Вода начала закипать очень быстро. Покрутила в руках все ингредиенты, покосилась на пузырьки, поднимающиеся к поверхности. Всё равно не знаю ни очерёдность, ни пропорции. Опасно ничего не выглядело — какие-то травки, корешки, мелкие камни. Интересно, зачем последнее? Высыпала всё вместе в воду, помешала. Цвет начал приобретать красивый бирюзовый оттенок. А вот это интересно, какая-то из трав такой дала? Возможно, вышел бы прекрасный натуральный краситель.

«Растение мартиусс, цветёт в первый месяц весны, имеет мелкие листья и голубые лепестки, высокий стебель, глубоко уходящие корни. Можно найти в хвойных лесах. Стебли, листья и соцветия съедобные, часто используются в зельях или при приготовлении еды. В высушенном виде листья дают продукту бирюзовый цвет, соцветия — ярко-зелёный, стебли — жёлтый. Стебли придают блюду горечь и остроту, листья — небольшую кислинку, соцветия — терпкость», — поступил ответ от браслета.

Выслушав информацию, я на миг пожалела, что бросила весь мешочек. Вот это бы идеально мне пригодилось! Я очень любила именно кислинкой перебивать приторность некоторых десертов. А уж апельсиновые пирожные и торты обожала всей душой. В этом мире пока похожих фруктов не видела, да и как-то с Лелабеей или браслетом обсуждать ещё к теме не приходилось. Но когда начну снова печь, обязательно выясню, есть ли здесь что-то похожее.

«В больших объёмах использовать нельзя, — продолжил браслет через несколько секунд, а я вздрогнула. — Может привести к негативным последствиям. От несварения желудка до взрыва в процессе приготовления, в зависимости от соприкосновения с другими ингредиентами».

Я выругалась, старательно отползая на край кухни. Боги, как же я надеюсь, что последний вариант — это не мой случай! Хотя учитывая всё, что происходило в этом мире…

Варево бурлило всё сильнее и уже начало с шипением выплёскиваться, когда снаружи раздался какой-то грохот. Я вздрогнула, больно прикусив кончик языка. Прислушалась. Очень неразборчиво, но услышала чей-то голос, а следом снова грохот. Звон разбитого стекла. Мужской стон, полный боли. Проклятия, которыми сыпал хозяин этого дома. Но заткнулся он буквально на полуслове, словно подавившись воздухом.

Я активней поползла к двери из кухни, забыв про кипевшее на плите зелье. И очень зря…

В тот момент, когда дверь слетела с петель, явив мне злого Кердиаса с крупной царапиной на лице, в порванной рубашке и со следами крови на руках — и я успела понадеяться, что кровь была не его, — за спиной что-то рвануло. Спину обожгло болью. Я услышала крик, и лишь теряя сознание, поняла, что кричала я сама.

Сознание возвращалось медленно, накатывая волнами. В редких проблесках между темнотой я слышала то два мужских шёпота, то причитание дриады, то треск дров в печи. Но не чувствовала при этом ничего, кроме холода. И снова провалилась в забытье, чтобы позже вынырнуть вновь ненадолго.

— Не переживай, поправится она, — услышала я тихий голос Кердиаса и всхлипы Лелабеи, когда вновь очнулась. Попыталась открыть глаза, но выходило с трудом. В голове шумело, перед взглядом была мутная пелена. Пошевелила рукой, но ничего не почувствовала. Проморгалась, стараясь повернуть голову, но снова безуспешно.

Вырвался стон. Разговоры мгновенно замолкли. Послышался шорох, шаги, и моей руки коснулось тепло. Холод постепенно отступал, пропадал шум в ушах, развеялась пелена перед глазами.

— Диямира, старайся не вертеть головой и не шевелить ногами, — услышала я голос мужа и послушно замерла. Следом дёрнула ногой. — Ну я же попросил!

— Я случайно, — хрипло отозвалась и закашлялась.

— Будешь дёргаться, заморожу снова, чтобы не шевелилась, — пригрозил Кердиас. — У тебя перелом и сильное сотрясение. Чем спокойнее будешь лежать, тем быстрее заживёт.

— А магией нельзя быстренько? — невольно вырвалось у меня. Потом я вспомнила, сколько уже мужу пришлось спустить на меня денег, и заткнулась. Он усмехнулся.

— Нельзя. Быстро целительная магия влияет только на мягкую материю. А вот кости и голова — здесь придётся подождать.

— Долго?

— Если будешь лежать спокойно, то седмицу.