— Есть немного овощей, крупа и топлёный жир.

Ещё грустнее. Травки, что ли, на огороде пощипать? Не то я собирала в чемоданы, ой не то. Кстати, про чемоданы! Может, там найду что полезное? Я подорвалась, было, но тут же опустилась на стул. А в этом мире есть вообще такое? Какао, кофе, шоколад?

Браслет молчал. Пришлось переадресовать вопрос дриаде.

— Нет, госпожа. Я не слышала таких названий.

— Получается, легально это не вырастить, — задумчиво поскребла я ногтем светлую столешницу. Интересно как… — Лелабея, а почему здесь так чисто? На первом этаже.

Не то чтобы я жаловалась. После увиденного в городе это место было практически как рай. Однако из общей картины выбивалось.

— Моара заставляла мыть несколько раз в день. Зелья требовалось готовить в чистоте, чтобы не испортились. А к ней приходили за товаром не только обычные люди, но и аристократы.

— Да это я уже поняла. Судя по тому, что меня чуть не отправили на плаху.

Я тоскливо вздохнула. Теперь из-за повышенного внимания к дому и лавке я даже не смогу спокойно изготавливать и продавать любимые пирожные и торты! Но вот здесь тоже вопрос: а есть ли в этом мире хотя бы банальная белая мука и сахар? Всё же мне придётся совершить ещё один выход в город. Пройтись по местным булочным и кондитерским, посмотреть, чем здесь вообще торгуют. Но до этого момента надо решить другой вопрос.

— Лелабея, женщинам разрешено работать?

— Да, моара. Прачкой, прислугой, разносчицей.

Ага, грязнорабочей в общем, перевела я себе вакансии. Не радует, но не страшно. Я и уборщицей подрабатывала, и санитаркой в доме престарелых. Когда нужны деньги, тут особо не перебираешь варианты. И всё говорит о том, что и здесь мне надо искать работу.

— Но перед устройством на работу требуется получить разрешение мужчины, которому женщина принадлежит, — добила меня Лелабея. Я застонала, уронив руку на голову.

— А долго здесь письма идут? Как вообще отправляются?

— Через гонца.

— Ага. Которому, разумеется, требуется сначала…

— Заплатить, — тихо закончила фразу малышка.

Весело. Больше никогда не скажу, что жизнь налаживается! После этих слов она с явным удовольствием макает меня лицом в… Этот город. И местные правила. Значит, надо думать, как нелегально добыть монеты на гонца. Потом отправлять письмо мужу с просьбой разрешить работать. А… куда отправлять?

Я кинулась к бумагам. Адреса мужа там не было. Вообще никаких данных, кроме имени!

— Моара Диа, что-то случилось? — в дверях кухни застыла Лелабея.

— У меня нет адреса мужа, — потерянно произнесла, выронив бумаги из ослабевших пальцев. Они веером упали на стол. Вот сейчас меня конкретно загнали в тупик. И как из него выбираться, я без понятия.

Я по привычке сжала кольцо мамы, висевшее на шее. И замерла. Оно же на золотой цепочке! Тонкой, да — но золотой! Это был подарок, который я позволила себе на тридцатилетие в прошлом году.

— А ювелиры здесь есть? Можно кому-то это продать?

— Да, моара. Но…

— Нужно разрешение от мужа, я поняла. А что я могу сделать без мужа?

Лелабея молчала. Похоже, только дышать. Возможно ещё мыться и иногда кушать. Спасибо хоть на это разрешение просить не придётся. Ищем ещё варианты.

— Скажи, а если те овощи, что есть, посадить в теплице — ты сможешь ускорить их рост?

— Да, Диа.

— Отлично! — я воодушевилась.

— Вырастут примерно за месяц. Но…

— Что «но»?

Лелабея поманила меня за собой. Я прошла на кухню, сунулась в довольно просторный чулан. На полу в деревянных коробах грустно лежали овощи, не особо мне знакомые. Почему грустно? Да потому что их там оставалось по три — пять штук! Мелких. И всего два вида.

На одной из полок также нашлась банка с остатками топлёного жира на самом дне. В дальних тёмных углах стоял мешок. Сунув туда нос, увидела мелкую крупу, которую опознать тоже не смогла. Ею даже дно мешка не было прикрыто. Когда Лелабея сказала «немного», я представляла себе всё же картину чуть лучше. Здесь же еды дней на десять — если есть по ложке раз в день. Интересно, плакать уже можно? Или это не все сюрпризы от мира? Шутка про идти щипать траву перестала быть шуткой.

— Лелабея, а как здесь выглядит разрешение от мужа? Как они подписывают такое? — задумчиво сказала, выходя из чулана. Легальных вариантов не осталось. Придётся прибегать к другим.

— Если мужчина — маг, то ставится магическая подпись. Если нет, то личная печать. Она есть у всех. Подделать невозможно, — грустно добавила она, обломав мне и этот ход.

— А где здесь продать почку? — мрачно поинтересовалась, не ожидая ответа.

— На чёрном рынке, Диа.

— Что, серьёзно? А разрешение?

— Моара Диа, это же чёрный рынок, — хихикнула малышка. — Там не соблюдают закон.

Похоже, туда мне и надо! Но не ради почки, подождёт этот метод, как самый крайний. Но может хоть цепочку продать смогу? Лишь бы присмотр осуществляли только за лавкой, а не за мной. Иначе помру я чуть раньше, чем планировалось бы от голода.

— А ты знаешь, где он находится?

— Да, — она уверенно кивнула. Я воспрянула духом. Появился просвет в этой чёрной полосе!

Так как на рынок надо было идти только на рассвете, остаток дня мы решили посвятить уборке второго этажа. Хоть я и не собиралась пока им не заниматься, однако знание о царящем там бардаке сильно подрывало желание находиться в этом доме. А вспоминая, что творится за его пределами — вообще хотелось облиться жидким мылом и антисептиком заодно. И так и ходить. Поэтому пусть будет хоть одно полностью чистое пространство в моей нынешней жизни.

Лелабея выгребла золу из печи на кухне, достала вёдра, тряпки, и мы пошли драить. По мере превращения стен из чёрных в светлое дерево, из липких полов в гладкие, из мутных окон в прозрачные, я тихо радовалась хотя бы тому, что нет плесени и тараканов. Вот вообще бы не удивилась! Ещё бы дыры в потолке чем-то перекрыть, и рухлядь вытащить в сад да сжечь. И возможно, стал бы этаж вполне обитаем. Но с туалетом вопрос решить, конечно, надо. Было очень противно сюда ходить, а другой вариант отсутствовал. Хорошо хоть, что купальня была отдельная на первом этаже. Плохо, что без канализации и водопровода, и вёдра приходилось таскать самим. С моей любовью рано утром принять прохладный душ для бодрости на весь день придётся явно прощаться.

Но сейчас это не первостепенная важность. Гораздо больше меня интересовало другое: как же избавиться от этих запахов? Браслет молчал, Лелабея тоже не знала. А я так тем более. Вот над чем, а над устройством туалета и канализации мне точно не приходилось думать в своём мире.

— Лелабея, а здесь есть какие-то рабочие инструменты? — уже вечером, когда мы очень уставшие и намытые, сидела за скромным ужином, мне пришла в голову идея. Правда, для неё тоже нужна будет помощь. Ну или как минимум лестница. Но вполне себе вариант — осторожно оторвать приколоченные как попало доски от витрины и залатать ими дыры в потолке. Тоже как попало, да. По-другому я не умела. Мой максимум — это косую табуретку сколотить или полку повесить. Тоже не сильно ровно. Почему-то мой глазомер не подводил меня только на кухне.

— Да, Диа. В кладовой на улице.

Я кинула взгляд в окно. Сумерки уже опутали землю, на тёмном небе яркими точками загорались разноцветные звёздочки, плыл тонкий месяц. Через открытую дверь с заднего двора врывался тёплый ветер, колыхалась под его напором плотная чёрная штора. Со свечой не выйти — задует пламя вмиг. Ламп или фонарей здесь не было, помимо магических светильников — но они не заряжены. Поэтому сегодня выйти возможности уже не было. Тем более что скоро опять может начаться паломничество в лавку.

Хорошо хоть, что забор здесь отделял весь участок от входа и с улицы в огород было не пройти. И бабка не скупилась на охранные заклинания для защиты участка. Обновлять их требовалось раз в год, и последний раз это сделали зимой — поэтому у меня есть минимум полгода на спокойную жизнь. Как бы за это время отвадить от лавки всех настойчивых покупателей? Всё снова сводилось к тому, что надо открывать витрину и заполнять её чем-то, с зельями не связанным. Но честно — было страшно.