— А рабские ошейники тогда можно будет снять?

— Не сразу. Пока только он успел закрыть все живые рынки, усилить охрану и проверки в портах. И то люди начали роптать. Если сразу их лишить и рабов — будет переворот.

Как бы противно ни было, но здесь он мог быть прав. Я тоже обычно предпочитала идти к большим маленькими шагами, чтобы наверняка дойти. Чтобы не успеть выдохнуться, перегореть, устать. Такой подход всегда приводил меня к успеху. А вот бездумно рвануть вперёд — нет, такое успешно не заканчивалось ни разу. Так и здесь. Изменение законов всегда стресс, а так, плавно и постепенно, он завершится легче, чем могло бы быть.

— Лелабея, а как ты думаешь, чем можно было бы заинтересовать твою расу так, чтобы они согласились помочь восстановить землю на материке? — обратилась я к малышке через три дня после того разговора. Всё это время этот вопрос не давал мне покоя, но никак не находилось удобного времени пообщаться.

Сегодня, наконец, выдалось такое время. День от этого спокойней, конечно, не стал, так как мы вышли на сбор первого урожая. Но хотя бы сейчас работаем рядом, в отличие от прошлых дней.

— Заинтересовать? — переспросила малышка и задумалась, осторожно срезая первые созревшие плоды. Первыми были местные овощи, и я уже предвкушала нормальную готовку из хороших продуктов. Хотелось бы быстрее получить и выращенное из своего, однако там речь шла ещё о неделях, а где-то и месяцах. Например, какао-бобы мы сможем собрать лишь через год. Даже сила дриады не может ещё сильнее ускорить их рост, хотя и полгода — это очень хороший срок. Особенно учитывая, что в нашем мире на это уходит много лет. А мне ещё предстояло потом вспомнить, как правильно их обрабатывать.

Ещё замедляли рост дерева непривычные условия, хотя Лелабея и очень старалась вливать в него больше силы. В этом мире хоть они были и идентичные по виду, однако привыкли к совсем другим условиям, да и в принципе были скорее сорняком, чем ценным деревом. Отсюда и шоколад был доступен большому количеству населения и не считался чем-то дорогим. Вот только на вкус я пока не имела счастья попробовать местный шоколад или хотя бы глазурь. Мне брезгливость не даст ради эксперимента и проверки схожести вкуса лизнуть какую-то заплесневелую булку. У Кердиаса, что ли, попросить? Муж он или кто, пусть покупает. А если откажется, можно выставить счёт за проживание в моём доме. Сам же подтвердил, что это только я решаю.

«Ага, и тут же он выставит счёт мне за мои многочисленные неприятности, ему же расплачиваться пришлось», — моментально одёрнула я сама себя. Эх, а так бы хорошо всё сложилось!

— Не знаю даже, моара, — грустно выдохнула малышка, выдёргивая меня из мыслей. — Не думаю, что это вообще возможно.

— Но почему?

— Нас выгоняли и притесняли, забирали в рабство, обижали. Слишком свежи воспоминания в памяти у взрослых.

Я хотела, было, заикнуться о том, что это случилось очень давно, но тут вспомнила возраст моей малышки. Реальный возраст, а не тот, что я вижу. Да, тогда неудивительно, что дриады ещё злы и людям не доверяют, раз для них сотня лет идёт за десять.

Но что же тогда делать? Да, с Лелабеей я могу выращивать быстрее хотя бы огород и сад, но часть продуктов надо только покупать. И хотелось бы покупать хорошее, а не то, что может предложить этот мир. Мне же здесь жить ещё десять лет!

Хотя даже с помощью дриад, раз маги на восстановление дают сотню лет, ушёл бы не один год. Так что, даже если король сможет договориться — я всё равно буду в пролёте и к тому времени уже вернусь в свой мир.

— Моара Диа… Ой, то есть Диа, куда это будем относить? — Лелабея указала на полную корзину фиолетовых маленьких кочанов. Во время сбора я уже успела оторвать один листик и убедиться, что это практически как наша капуста — только очень терпкая и с небольшой остринкой.

— Давай несколько кочанов в кладовую, остальное в подпол, — ответила, разгибаясь с тихим стоном. Спина нещадно болела. Вот вроде и привыкла к тяжёлой активной работе, однако огородные дела явно выбивались из привычной картины мира моего тела. И будь моя воля, я бы к ним и не привыкала. Но кто бы меня спрашивал. Не могу же я на малышку это всё свалить — у неё магия земли, а не уборки урожая и раскопки. Влить в семена и саженцы магию для ускорения роста она может, позаботиться о больных или умирающих растениях тоже, а вот на всё остальное ей нужна помощь. Точнее даже не столько помощь, сколько активный работник, которым она будет периодически руководить. Меня же это вообще не смущало: хозяйка я ей только по документам, а вот отношения «госпожа и рабыня» выстраивать не хотелось. Я всё ещё надеялась, что пока я здесь, у нас получится избавить её от рабского ошейника и отпустить её к своему народу. Если успею и будет мне это позволено, ещё и сопровожу её до материка, благо не так уж много дней. Давно мечтала о морском путешествии, но в своём мире с этим совсем не складывалось. Не хватало ни времени, ни денег. Сейчас тоже их не хватало, но, надеюсь, это скоро изменить. Хотя бы второе.

До вечера мы успели собрать ещё три вида овощей. Часть оставили в кладовой, остальное пока убрали или оставили под навесом подсохнуть после земли. Сил готовить хороший ужин совсем не было, поэтому я просто нашинковала и потушила франктен — те самые кочаны, похожие на капусту. Название мне сообщил браслет, однако оно выветрилось из головы буквально за несколько секунд. Дальше я решила называть его хотя бы мыслено кочаном или капустой, но честно выписала название на сшитые листы бумаги. Буду заучивать.

Мужу готовить пришлось, как обычно, отдельно. Там я уже не заморачивалась и поставила в ещё горячую печь с остатками углей глиняные горшочки с нарезанными мясом и овощами. За последние три дня уже частично научилась понимать приблизительную температуру в печи. Правда, это понимание вышло дорогим, даже несмотря на то, что купили мы на рынке те самые плохие продукты — муку с жучками, сырой сахар, грязную соль и прочее. Хоть я и старалась тщательно всё почистить и просеять, пробовать приготовленное из этого я бы не рискнула, выкидывать тоже не хотелось, но итоги готовки избавили меня от этой дилеммы. Всё получившееся было или сожжено, или недоготовлено, испортить умудрилась даже одну из своих форм. Захотелось в первый же день проверить, как она себя поведёт в печи. Проверила, на свою голову. Хорошо ещё хватило ума взять самую невостребованную в обычной работе, иначе вообще было бы жалко.

После испорченной и выкинутой формы дальнейшие эксперименты я проводила в чугунных местных сковородах. Их испортить, к счастью, не вышло. Но какой-то более вменяемый хлеб получился у меня только вчера в последней партии. Впрочем, это его не спасло от участи быть брошенным — осторожно откусив маленький кусочек, я поняла, что с солью сильно переборщила и есть это невозможно. Как вообще умудрилась? Уже минимум лет семь такой ошибки не допускала, даже если не пробовала на вкус во время готовки. Но в этот раз что-то пошло не так.

Уже когда мы с Лелабеей легли и погасили свечу, хлопнула дверь. Я подскочила, на ощупь стараясь найти тапки. Выглянула в торговый зал, завязывая пояс на наспех накинутом платье. На улице громыхнуло, зал на миг озарила ветвистая молния, осветив мрачное лицо Кердиаса.

— Всё прошло плохо? — коротко спросила, поёжившись. Неужели у него не вышло доказать, что мужик не виновен? Но учитывая, что здесь с таким обвинением все проходят через менталистов, должно было получиться! Через менталистов… И он мог знать об иномирском происхождении жены… И в принципе хозяев этого дома… По спине пробежал мерзкий холодный пот.

— Он… знал, что его жена была из другого мира? — хрипло спросила я, обхватив руками плечи.

— У нас это написано в договоре, — кивнул Кердиас.

— И проходил менталиста? — надеясь на отрицательный ответ, задала я следующий вопрос. Но надежду пришлось похоронить, умерла она далеко не последней, а сразу, как только муж кивнул.