— Но это же буду не я!

— Неважно, ведь дом передан вам.

— Бред какой-то… — я устало потёрла лоб. — Как я могу этому помешать, если за меня всё решает муж⁈

— Вы должны с ним договариваться, чтобы он этого не сделал.

Мы помолчали. В голове крутились маты и ничего кроме матов. Ну вот где логика⁈

— А разводы у вас есть?

— Нет, миара. Но вы можете договориться с мужем, и если он тоже не желает вашего брака, то сможет вас подарить в жёны другому мужчине, которого он выберет.

Я поперхнулась воздухом. Прокашлявшись, прикрыла глаза, глубоко дыша. «Куда я попала», — мелькнула обречённая мысль.

«Так, ладно. Надо дождаться этого мужа и посмотреть, можно ли с ним вообще о чём-то договориться. Не буду пока себя накручивать. Главное — не отсвечивать и не показывать характер. От этого, похоже, зависит моя жизнь в самом прямом понимании этого слова».

Течение мысли прервал раздавшийся долгий стук в дверь.

— Откройте стражам порядка! — громкий голос заставил меня подскочить. Как, и здесь стражи⁈

— Лелабея, зачем они пришли⁈ — повернувшись к девочке, увидела, что она снова забилась в неосвещаемый участок комнаты. Лишь широко раскрытые от страха глаза выдавали, что в углу кто-то есть. — Я могу им не открывать?

— Нет, миара, — пискнула девчонка.

— Да перестань ты!.. — я прикусила язык. Малышка не виновата, что в нашем мире никто не втискивает в каждую фразу обращения, и что сейчас меня это накаляет. — Прошу, перестань всегда повторять «миара», — уже мягче попросила я, подходя к двери. Закрыта она была всего лишь на крючок, и меня это не очень порадовало — где нормальная защита для дома? Как же опрометчиво я поступила с этим переселением.

— Вы хозяйка лавки? — задал вопрос один из двух суровых стражей.

— Да, я.

— Вы арестованы по подозрению в сбыте запрещённых эликсиров и причастию к смерти легары Омиттесской, погибшей от них. Вы обязаны хранить молчание, — увидев, что я открыла рот для возражений, мужчина махнул рукой, и я не смогла произнести ни звука, лишь открывала и закрывала рот с широко распахнутыми от шока глазами.

— Можете пройти с нами по-хорошему, или… — страж многозначительно шевельнул рукой, я в ужасе замотала головой. Потом опомнилась и закивала. Да как правильно-то⁈ Надеюсь, они поймут, что я согласилась пойти по-хорошему и отказалась от «или»!

Меня резко дёрнули за руку, вытягивая из дома. Толкнули в сторону чёрной кареты, похожей больше на гробовую перевозку, что не добавило мне оптимизма. Я продолжала пытаться сказать хоть что-то, но не могла даже пошевелить губами.

«Так вот почему она так срочно искала, кому лавку сплавить! — пронзило меня понимание, пока мы тряслись в душной труповозке, подпрыгивая на каждой кочке, — Вот же скотина! Задницу свою спасала! Я тоже хороша, повелась, дура!»

Пока я мысленно проклинала старуху и винила себя в необдуманном поступке, мы остановились. На дрожащих ногах я спустилась на землю, жадно вдыхая ночной воздух. В голове всё гудело после такой чудо-дороги. А ведь мы проехали всего лишь маленькое расстояние! Что же будет на более дальних поездках⁈

«Наивная, как будто они у тебя будут. Упекут за решётку и там и останешься. Если повезёт и здесь нет смертных казней», — моментально пришла мысль, обдавшая холодом. А ведь и действительно. Дадут ли мне хоть слово⁈ Я бы объяснила всё! В пределах версии про внучку, конечно. А то признанием в иномирстве как бы тоже на костёр не угодить. Или как здесь развлекаются? Плаха, повешение? Одно другого не лучше.

«Смертная казнь через гильотину для нарушения закона о продаже запрещённых зелий. Иномирян просто топят», — моментально получила я ответ браслета. Вот спасибо! Мы тут что, котята новорождённые?

— Шевелись быстрее! — подтолкнули меня в спину. Я вынужденно прибавила шаг. Луна скрылась за тучами, освещения на улице не было, и я даже не смогла увидеть, куда меня ведут. Лишь оказавшись в здании, сопровождающие хлопнули в ладоши и зажглись огоньки под потолком, тускло осветив серый узкий коридор. Мы прошли по нему в самый конец, спустились в подвал по крутой лестнице. Меня затолкнули в пустую камеру. И лишь когда стихли шаги стражей порядка и захлопнулась за ними дверь, голос вернулся. Вот только толку от него уже не было. Кому мне здесь рассказывать, как дело обстояло, крысам? Хотя, надеюсь, их не будет.

Я огляделась, насколько позволял свет одинокого светлячка, зависшего под потолком в начале лестницы. В углу ржавое ведро, у стены небольшой пучок сгнившей соломы и всё.

— Где-то я явно просчиталась, — грустно вздохнула, усаживаясь прямо на холодный пол. В своём мире сидела бы явно в условиях получше. — Эй, здесь есть кто-нибудь! — мой крик разнёсся по подвалу, отражаясь эхом от стен. Я прислушалась. Никто не ответил, лишь капала где-то вода, да иногда раздавался лёгкий шорох из коридора. Похоже, без крыс не обойдётся. Хорошо хоть, что я их не боюсь, в отличие от всяких насекомых.

Я распустила волосы, укрывая ими голую кожу плеч и рук, лишь бы хоть как-то защититься от холода. Прислонилась головой к стене и так и заснула, вымотанная переживаниями этого дня.

Проснулась от скрипа двери. Следом услышала шаги. С тихим стоном вытянула ноги, которые моментально закололо сотнями мелких иголок. Затекло абсолютно всё! Что и не удивительно. Даже в детдоме мне не приходилось спать, сидя на холодном полу.

— Выходи, — коротко приказал тот же стражник, который вчера меня сопровождал.

— А… — я успела только вякнуть, как он тут же махнул рукой и рот моментально занемел. Я сжала зубы, с ненавистью глядя на мужика. Ладно не дали еды и воды, но хоть нужду справить могли бы разрешить и подождать! С гордо вскинутой головой я вышла из камеры. Теперь надо эту гордость сохранить и не скатиться в конфуз. Интересно, куда меня ведут и надолго ли?

'При подозрении на серьёзное нарушение закона задержанный проходит проверку у менталиста. Проверяют воспоминания за срок не менее месяца в случае, если преступление совершено недавно. На основании проверки выносят приговор с незамедлительным исполнением.

Пришедшая информация от браслета не порадовала. Интересно, зачем тогда вообще бабка мне его дала, если знала, что меня быстро утопят? Лишние траты. Да и что будет с лавкой и малышкой-дриадой? В бумагах это или не было прописано, или я не дочитала.

Меня привели в маленький душный кабинет. Грубо усадили на стул. Ещё одно движение стража — и всё тело онемело. Какая прелесть, мне даже пошевелиться не дадут!

— Жди, скоро подойдёт менталист, — мужик вышел, оставляя меня одну. А я даже моргнуть не могла. Так и сидела, уставившись в серую стену в томительном ожидании.

«Боже, если я выживу, обещаю: больше не буду такой принципиальной!», — взмолилась, хотя никогда не была верующей. А вот гляди-ка, действительно перед лицом смерти атеистов не остаётся. Ну а к кому ещё обращаться за чудом?

Хлопнула дверь. Я напряглась. Не хочу такого конца! Точнее, вообще никакого конца не хочу, мне нравится жить! Отмотать бы время назад и отдать этот несчастный торт! Может, за ночь и справилась бы с приготовлением нового. В крайнем случае вернула бы предоплату. Лучше потерять репутацию, чем жизнь. Её хотя бы можно было бы наработать.

— Сейчас будет больно, придётся потерпеть, — спокойно выдал худой, высокий мужчина, садясь напротив. Окинул меня равнодушным взглядом и потянулся пальцами к моим вискам. Я ощутила лёгкое покалывание, затем холод, следом пришла быстро нарастающая боль. Слёзы брызнули из глаз, но я так и не могла пошевелиться.

— Кто дал вам разрешение на проверку? — сквозь боль донеслись до меня слова.

— А кто разрешил вам врываться в кабинет? — недовольно поморщился менталист, убирая руки. Я сразу почувствовала облегчение.

— Это моя невеста, — настолько холодно ответил ворвавшийся, что я даже запереживала, что сейчас всё заморозит. — И я не давал разрешения на её допрос. Более того, даже не видел соответствующих бумаг.