— Диа, всё в порядке? Хотите, я сделаю вам чай?

— Да, пожалуйста, — я попыталась сесть. Сил хватило только шевельнуть пальцем. По кухне поплыл расслабляющий аромат мяты.

С помощью Лелабеи я всё же смогла сесть, с благодарностью принимая горячую кружку. Мята лишней сейчас точно не будет. Хотя валерьянка с валидолом сработали бы лучше.

— Ты разрешения спрятала?

— Да, Диа, как договаривались.

— Спасибо, — я благодарно улыбнулась. Теперь дальнейшая жизнь заиграет чуть поярче. Смогу устроиться на работу, начать копить на плиту, чтобы всё лето печь не шпарила. А Кердиас… Очень надеюсь, что получится игнорировать друг друга, даже живя в одном доме. Да и вообще, два месяца пролетят быстро. А за год что-то ещё придумаю, чтобы он не мог продать дом или участок.

— На огороде всё хорошо?

— Да, Диа. Уже практически всё взошло, даже ваше. А где не пробилось, там я чувствую жизнь, скоро появится.

— Ну и хорошо. Помощь какая-то нужна?

— Нет, я справляюсь.

— Значит, сегодня выйду в город, поищу работу. Да и вообще проветриться надо.

Я умолчала о том, что хочу посмотреть место для пикника со стражником. Но как-то странно, что он с того дня больше не заглядывал. Интересно, почему? Хотя если за домом наблюдение не сняли, то он уже знает о приезде мужа. Искренне надеюсь, что для него это не будет поводом отменить встречу.

Собиралась я недолго. Да и откуда бы долго, если перешить успела только одно платье? Волосы заплела, убрала под платок, всунула ноги в чужие туфли на несколько размеров больше. Жаль, что их не получится подогнать так же, как платья. Придётся мучиться и шаркать, чтобы обувь в дороге не потерять. Прихватила и корзинку, чтобы заглянуть после прогулки на рынок. Лучше пока куплю полугнилые овощи, которые можно хотя бы обрезать, чем снова возьму продукты, принесённые мужем. Пусть сам готовит. Или сырое ест.

Улица меня встретила стандартно: грязью, вонью и жарой. Я грустно вздохнула, начала дышать через раз и двинулась в путь, доставая браслет вопросами, где и куда повернуть. Пока шла, поняла, что назад уже сама не вернусь, и придётся снова спрашивать. При попытке посчитать количество поворотом, быстро сбилась со счёта. Через час совсем устала, а ведь просила у браслета ближайший выход из города! Отсутствие ветра ухудшало ситуацию. Но упрямство толкало вперёд. Периодически мимо проносились всадники, телеги или знакомые мне повозки, от вида которых меня моментально укачивало.

Когда я уже едва плелась, между низкими, покосившимися и облупившимися домами показался просвет. От радости открылось второе дыхание, и я прибавила шаг. Очень скоро перед глазами показалось поле с пожухлой от жары травой. Завоняло ещё сильнее. Я закрыла нос, осторожно пересекая траву, подбираясь к блестевшей на солнце речке. Болотно-зелёной. Грязнющей. С медленно проплывающим по направлению течения мусором. Там были и куски досок, и какие-то пробки, прутья, солома. С каждым днём становилось всё сложнее не материться в этом мире. И вот ради этого я столько шла⁈ Да как они здесь живут! Хотя этим вопросом, помнится, я уже задавалась. Неужели мир всегда такой был?

«Нет, только последние восемь лет, с каждым разом всё хуже» — поступил ответ браслета. Так, интересно, и в какой же момент всё пошло не так? С чего началось?

Браслет молчал. Несмотря на это, мне стало полегче. Значит, такое не было нормой мира? И есть надежда на лучшее, вернуть всё как было. Попробовать начать с совета: «хочешь изменить мир, начни с себя». И надо бы выяснить у Лелабеи, в какой момент всё скатилось. А главное: почему жители-то это допустили? Неужели не нравилось жить в чистоте, и теперь кайфуют вот от грязи? Или стало настолько наплевать на себя?

На это браслет тоже молчал. Я медленно ковыляла в сторону дома. Периодически хотелось разуться и пойти босиком, но стоило глянуть на дорогу, чтобы сразу передумать. Встречающиеся то и дело люди не обращали на меня никакого внимания, но не сказала бы, что меня это расстраивало. Скорее наоборот. Я погрузилась так глубоко в свои мысли, что даже усталости и жары на этот раз не замечала. Что я могу сделать, с чего начать? Хорошо бы с библиотеки, благо получила разрешение от мужа, согласно которому могу брать любые книги якобы для него. Потому что для женщин книги не выдавались, кроме разве что домоводства. Я этому уже не удивлялась.

Из своих мыслей я вынырнула только на подходе к рынку. И к счастью, потому что это не то место, где можно задумчиво ходить. Прилетит или в глаз, или в темечко. Это если повезёт. Если же нет, даже думать не хочу, что может случиться. Хорошо хоть ножами пока не кидались. По крайней мере, я этого не видела. А там кто знает? Я уже не берусь утверждать ничего наверняка.

Крики, гул, споры, всё было как и в прошлые разы. Я внимательно оглядывалась, проходя между рядами, чтобы нигде не попасть под раздачу. Остановилась у той же женщины, у которой закупались в выход с Лелабеей. С отвращением перебирала грязные и гнилые овощи в поисках чего-то получше, и краем уха вслушивалась в спор за спиной. Он набирал обороты, заинтересовавшиеся покупатели подходили всё ближе.

— Ты, женщина, учить меня вздумала⁈ — особо громко раздалась фраза. Я невольно обернулась. За прилавком девушка съёжилась, со страхом глядя на низенького полного мужчину с зализанными сальными волосами. Тот размахивал глиняной тарелкой, или чашкой, или чем-то ещё: по осколкам изначальное назначение разгадать не получалось, но на прилавке была посуда. Значит, что-то из этого. — Умнее меня, стало быть⁈

— Нет, моар, ни в коем разе! — запричитала девушка, умоляюще оглядываясь. Но вся толпа просто с интересом наблюдала и не вмешивалась, лишь шепотки то и дело доносились. — Как я могу быть умнее? Вы же мужчина!

Я поморщилась. Неужели здесь женщины по умолчанию считаются дурами? Как вообще можно было так сказать⁈

— Вот и не перечь мне, значит! — рявкнул мужик. — Я сам лучше знаю, как надо было с посудой обращаться! Если я сказал, что ты продала некачественное, значит, так и есть! Верни мне деньги!

— Но, моар, вы же сами её разбили!

— Значит, она была плохая!

— Вы стучали по ней молотком!

— Не твоего это ума, что я с ней делал! Деньги верни, пока стражей не позвал!

Девушка со слезами, дрожащими руками начала отсчитывать монеты. Я глубоко вздохнула. И плюнула на своё обещание «не быть принципиальной». Ну уж не в этот раз, она же не виновата, что покупатель умом не блещет⁈

Я уверенно пробралась сквозь толпу.

— Она не будет платить за вашу тупость, — я перехватила руку девушки с монетами, которые толстяк уже хотел забрать. Толпа дружно ахнула и отступила. В воздухе повис аромат утопления…

«Ну и пусть!» — упрямо отмахнулась я от этой мысли. Может, пронесёт. А мимо такой несправедливости проходить не в моих правилах!

Мужик побагровел, глаза налились кровью. Его так заколотило, то даже осколки выпали из рук. Меня колотило примерно так же, но я этого не показывала.

— Что. Ты. Сказала?

— А ты внезапно оглох? — я фыркнула. — Если у тебя нет мозгов обращаться с посудой нормально, это не значит, что она должна оплачивать твои промашки.

— Моара, не надо, — зашептала девушка, но я только отмахнулась, не поворачиваясь к ней.

— Да ты совсем ослепла, баба⁈ Не видишь, с кем разговариваешь⁈ — визг толстяка пронёсся по всему рынку. Я поморщилась, демонстративно постучала по уху.

— С идиотом? — вскинув бровь, иронично поинтересовалась. Надо же, и не думала, что лицо человека может стать от злости не просто красным, а фиолетовым. Надеюсь, я никогда не приобретала такой шикарный оттенок кожи.

— Стра-а-ажа!

— Моара, пожалуйста, извинитесь перед ним! Я отдам ему деньги, честно, ничего страшного!

— За что извиняться? — я недоумённо глянула на девушку. — За то, что он умом обделён? Так это же не моя вина.

— Но вы же… — она осеклась, испуганно глянула мне за спину. В живом коридоре из расступившейся толпы с безразличными лицами стояли стражи порядка.