— Ты решила сжечь лавку? — откашливаясь, поинтересовался Кердиас хрипло. — Вряд ли это поможет.
Я фыркнула, но об истинных причинах говорить не стала. И так всех женщин считает не отличающимися умом, а уж если ещё я это подтвержу… Нет уж, перебьётся.
— Ты мне подпишешь разрешения? — вилять вокруг я больше не хотела. Раз уж не получилось раньше, то и сейчас нет смысла пытаться из себя изображать что-то.
— Да. Но сначала ты подпиши это, — он прошёл на кухню и кинул на стол бумагу. Я нахмурилась. Нехороший знак. По мере чтения глаза пытались вылезти от шока, а брови слиться с волосами.
— Это что⁈
— Договор, — пожал он плечами. — Мне уже пришлось потратить свои деньги на лавку, и я хочу получить их назад. К тому же в городе сейчас не продают ни одного дома, поэтому мне придётся пару месяцев пожить у тебя. Но так как мы уже обговаривали, что я тебя содержать не собираюсь, то вот. Подписывай.
— Да это же грабёж! — моему возмущению не было пределов. — Тридцать золотых за защиту, пять за починку дома — какую такую починку⁈
— Крыша в одной из спален на втором этаже.
— Сильно сомневаюсь, что это столько стоит!
— Сомневаться я тебе и не запрещаю.
— Вот спасибо! А это что? Семь золотых за продукты!
— А ты считала, я для тебя их принёс? Я же уже предупреждал…
— Да-да, содержать не собираешься, — я закатила глаза. — Я не буду это подписывать. И жить в моём доме ты не останешься!
— А если так? — он положил на стол ещё одну бумагу.
«Договор на продажу лавки, принадлежащей моаре Диямире, что принадлежит моару Кердиасу Леросскому», — гласило начало. Дальше шло имя покупателя, сумма… И дата следующего года. Пока без подписи. Бумага выпала из ослабевших пальцев, мягко полетела на пол.
— Это нечестно… — прошептала, не понимая, когда муж всё успел подготовить.
— А я обещал быть честным? — вскинул он бровь. — Подписывай договор. Не смей брать то, что я приношу в дом. Кроме моментов, когда нужно выполнить обязанность жены и из этого приготовить обед или ужин. Себя обеспечивайте сами. И ровно через год я жду указанную в договоре сумму, иначе согласую продажу лавки.
Меня затрясло, в глазах потемнело. Я сжала кулаки, ногти крепко впивались в мягкую кожу ладоней, но я даже не замечала, как там проступила кровь. Идея почувствовать себя вдовой стала привлекательна как никогда.
— Если ты подпишешь договор на продажу, то меня накажет магия, ты же в курсе? — сквозь туман в голове всё же смогла я немного сконцентрироваться.
— Конечно, — он равнодушно кивнул.
И у меня там где-то к нему мелькало уважение? Интересно, откуда бы оно взялось.
— Хорошо, — медленно проговорила, судорожно прикидывая варианты. — Я подпишу этот твой договор и верну все деньги через год при условии, что ты подпишешь все необходимые мне разрешения.
— Дай, — Кердиас протянул руку. Я всунула ему внушительную стопку бумаг, с волнением наблюдая, как он внимательно пересматривает верхние листы. И подбирается к середине. То, что мне нужно, находится ближе к концу, и я искренне надеюсь, что муж устанет к этому времени их пересматривать.
Но когда он начал вытаскивать листы уже рандомно, в ушах зашумело, сердце гулко заколотилось. Но я спокойно стояла и не выдавала никаких эмоций. Если повезёт, то хорошо. Если нет… Ну, это будет неудивительно.
Судя по его выражению лица, то, что мне надо сильнее всего, он не нашёл.
— Хорошо, подпишу. Но здесь половина ненужная.
— Ну я же не знаю местных законов, — пожала я плечами, — поэтому перестраховываюсь. Лучше оно не пригодится, чем его не окажется. Ты же ничего не теряешь, если это подпишешь?
Кердиас скептически хмыкнул. Отчётливо повисли в воздухе его невысказанные вслух слова о «женщинах дурах». Ну да и ладно, это я переживу.
Я первая расписалась в выданном им договоре, зарекаясь когда-либо брать принесённые им продукты. Благо можно было это сделать ручкой: оказалось, в этом мире уже есть подобное, но дорогое удовольствие. Он спокойно подписывал всю нужную мне стопку, пока я заваривала ему чай и обрезала подгнившие овощи для обеда. Довольную улыбку тщательно скрывала: рано радоваться. Вот когда подпишет всё…
— Готово, — он подвинул мне разрешения. Я в ответ ему договор, в котором обязуюсь вернуть указанную им сумму. Поставила ему чашку ароматного чая, оставшиеся с утра сырники. Выглянула на улицу, передав ей все разрешения. Что с ними делать, мы обговорили заранее: спрятать в тайной кладовой. Которую, к счастью, Кердиас ещё не видел. А теперь можно задать ещё один вопрос, пока муж не узнал о моём маленьком выходе из ситуации.
— А можно ещё сразу вопрос, где ты продукты покупал? Тоже хотелось бы потом брать что-то качественней, чем на местном рынке.
— А тебе денег хватит?
— Заработаю со временем, — я безмятежно улыбнулась.
Кердиас хмыкнул. Написал мне адрес на чистом листе. Что же ещё у него нужно узнать, пока он готов мне хоть как-то отвечать? Или не помню, или забыла. Хотя, конечно, есть вариант, что больше ничего и не надо… Но в голове крутилась какая-то мысль. Надеюсь, успею вспомнить.
— Приготовь мне обед и приберись на моём этаже, пыли много, — коротко отдал он приказ, поднимаясь.
Не успела. Я медленно убрала со столешницы нож. И чашки. Да и вообще желательно спрятать бы всё, чем в меня можно запустить со злости, но это уже сложнее.
— Тебе надо, ты и делай, — я постаралась, чтобы ни одна нотка волнения в голосе не проскользнула. Заметила появившуюся в дверях Лелабею, махнула ей рукой, чтобы скрылась. Нечего на глазах ребёнка скандалы разводить. Даже если ребёнку уже сотня лет.
Температура в помещении стремительно упала. По коже пробежали мурашки. Ощущение, что меня сейчас прикончат, я усиленно гнала прочь. Ближайший год не сможет. И искренне надеюсь, что «выдать жене леща» тоже входит во вред, который свиток с обязанностями ограничивает.
— Не понял? — вкрадчиво проговорил Кердиас.
— Повторить? — голос всё же дрогнул, и я мысленно чертыхнулась. Нельзя показывать перед ним страх!
— Повтори, уж будь любезна, — он улыбнулся и сделал шаг ко мне. Я непроизвольно шагнула назад.
— Я сказала: тебе надо — ты и готовь. И уборку делай. И всё остальное. Ты ведь сам мне подписал разрешение, — тут-то моя улыбка и просочилась даже сквозь страх.
— Какое?
— В котором говорится, что ты разрешаешь мне, дословно: не вести себя так, как положено жёнам этого мира. Не обслуживать тебя каким-либо образом, от бытового до интимного. И в принципе не обращать внимания на тебя, твои слова, действия и приказы.
Кердиас сделал ещё шаг. Я отступила и упёрлась в полки с посудой. Вскинула голову, упрямо не отводя взгляда. Я обещала перестать быть принципиальной? Не в этом случае!
— Я тебе не рабыня и не служанка. Запомни это. Прислуживать в этом доме тебе никто не будет. В том числе и Лелабея! Ты также подписал разрешение на моё полное распоряжение ею и теперь не имеешь права указывать и ей.
Колени подкашивались, но кухонные полки помогали, только благодаря им я ещё держалась ровно. Хотя судя по кулакам мужа — это ненадолго. Один удар и прилягу я отдохнуть на неопределённый срок. Но лучше так, побоев я перестала бояться ещё с детдома. А в некоторых случаях ещё и успешно давала сдачи, но это было лишь по детству, потом научилась обходить острые моменты стороной или договариваться словами. Ну или не договариваться, как было в моей кондитерской на Земле. Если понадобится, конечно, защищать себя попытаюсь. Но на успех не рассчитываю.
Кердиас тяжело дышал, не отводя взгляд и подойдя вплотную. Я видела, как проступают вены на его руках. Как покраснело его лицо. Его крепко сжатые губы и нахмуренные брови. Чувствовала его ненависть, которая как яд пропитывала кухню.
Но когда я уже думала, что он не сдержится — Кердиас внезапно отступил. И вышел с кухни. Молча. Я пошатнулась, ухватилась за полку. Вдоль стенки, придерживаясь, еле перебирая ногами, добралась до кровати и обессиленно осела на неё. Зубы стучали, дрожь охватила всё тело, но оно того стоило. Я победила. Хотя бы в одном вопросе. Но нажила себе врага, с которым придётся делить одну крышу над головой.
