— О, так близко! — восклицает Имоджен.

— Слишком близко, чтобы чувствовать себя комфортно, — отвечает Ксан. — Я слишком хорошо тебя обучил.

— Пфф, — Имоджен пренебрежительно взмахнула запястьем. — Я вкалывала, учёба шла вовсю. Однажды, мой любимый муж, ты пойдёшь ко дну.

— Разве это не происходит каждый день? — Он подмигивает ей, и я стону.

— Пожалуйста, избавьте меня от сексуальных намёков.

Ксан усмехается. Мой брат почти неузнаваем: тот угрюмый, задумчивый человек, который почти никогда не улыбался, исчез. Я рад за него. Он, как никто другой, страдал, когда мы потеряли Аннабель. Для меня потеря матери стала настоящим ударом, особенно учитывая, что именно я нашёл её под водой. Её глаза широко раскрылись, словно она пожалела о своём решении принять слишком большую дозу, но слишком поздно осознала свою ошибку.

Эти глаза преследуют меня с тех пор. Вот почему я никогда не позволю себе полюбить кого-то. Как бы ни пытались в это поверить мои враги, когда-то я был маменькиным сынком. Я предпочитал проводить время с ней больше, чем с кем-либо ещё, но она решила уйти от меня, потому что не могла жить без Аннабель. Она сделала выбор, и это был не я и не её другие живые, дышащие дети. Она предпочла последовать за моей сестрой в могилу, чем остаться с нами. Остаться со мной.

Я так и не простил ей этого решения и никогда не прощу.

Ненавидеть мать, когда она в земле и неприкасаема, — худшая пытка. Я не могу говорить о ней с братьями и сестрами. Они возвели её на пьедестал, и ничто никогда не сбросит её с этого возвышения. Не сейчас. Она мертва. Поэтому я позволяю этому гнить во мне, как нарыву, который я не могу заставить себя вскрыть.

— Думаю, вам, ребята, нужно выйти. — Я нервничаю и скучаю, а находка ключа, спрятанного моей матерью, пробудила в мне воспоминания, о которых я предпочел бы не вспоминать.

Мы уже перебрали примерно половину её вещей, но так и не нашли ничего, к чему подошёл бы ключ. Нам всем непросто рыться в её вещах, поэтому мы действуем поэтапно. Этот ключ пролежал в снежном шаре больше девятнадцати лет. Ещё несколько недель ничего не изменят, так или иначе.

— О чем ты думал? — спрашивает Ксан.

Я пожимаю плечами. — Нуар?

— Это клуб? — спрашивает Имоджен.

Я киваю. Нуар — один из целой серии ночных клубов, принадлежащих моей семье, но он мой любимый. Мне нравится атмосфера, музыка, симпатичные девушки, которые дежурят в VIP-зоне. В общем, всё очень престижно.

— Я в деле. Мне хочется танцевать. — Она встаёт и слегка пританцовывает. — Пока не вырасту до размеров дома и не смогу пролезть в дверь.

Ксан ухмыляется. — Как думаешь, насколько большим будет ребёнок?

— Кто знает? Я имею в виду, — она оглядывает его с ног до головы, — ты довольно большой.

— Не говори этого, черт возьми, — перебиваю я его, прежде чем мой брат успевает ответить.

— Я не собирался ничего говорить.

— Лжец, — я тычу в него пальцем. — Ты забываешь, что я знаю тебя. От и до.

— Я в курсе. Это довольно неудобно.

Я встаю и хватаю куртку со спинки дивана. — Я позвоню Элизабет и скажу, что мы заедем за ней по дороге.

— О, а Вики тоже может пойти? — спрашивает Имоджен.

Слова “Ни за что!” вертятся у меня на языке, но Ксан опережает.

— Не вижу причин для отказа.

Я, черт возьми, вижу.

— Уверена, что она захочет поиграть в крыжовник?

Имоджен хмурится. — Что это за игра в крыжовник?

— Когда есть лишняя человек, — объясняет Ксан. — Две пары, плюс Виктория.

Имоджен обращает на меня свои зеленые глаза, и я не знаю почему, но то, что я вижу в них, заставляет меня чувствовать себя неловко.

— Тогда нам всем придется сделать так, чтобы она не чувствовала себя так, верно?

Я пожимаю плечами. — Ладно. Она может прийти, но это твоя проблема. Не жди, что я буду лезть из кожи вон, гладить её по голове и говорить, какая она красивая.

Запихивая руки в куртку, я прямиком направляюсь к двери. Если повезёт, Виктория откажется от приглашения, но в любом случае, мое настроение уже испортилось, и я почти готов отказаться. Но раз уж я сам предложил, то буду выглядеть полным придурком, если откажусь через тридцать секунд после того, как заговорил об этом.

Мне не нужно разговаривать с Викторией. Чёрт возьми, мне даже смотреть на неё не нужно. До моей свадьбы осталось три недели.

Имоджен придется найти другую лучшую подругу.

К сожалению для меня, сегодня ко мне присоединится Виктория.

Мы входим в VIP-зону, и я стараюсь держаться от неё как можно дальше. Она уже несколько раз меня жестко… смотрит, и я не в настроении для очередной ее беседы у камина в духе “Тебе лучше обращайся с моей сестрой, как с принцессой, которой она и является”.

По счастливому стечению обстоятельств, Имоджен тащит Викторию на танцпол, хотя Элизабет отказывается. Она выглядит бледнее обычного, и, хотя она не отличается особой разговорчивостью, она ещё тише.

— С тобой все в порядке? — спрашиваю я.

На губах у неё мелькает тень улыбки. — Я в порядке. Немного устала, вот и всё. Нужно многое организовать.

— Скоро всё закончится, — говорю я. — Тогда сможешь расслабиться и вздохнуть спокойно.

Она кивает. — Да. Вздохнуть. Это будет здорово.

Наш короткий разговор затихает. Полагаю, она перегружена свадебными приготовлениями, хотя большую часть бремени взял на себя организатор. Ей ещё есть что согласовать, решить или примерить. Мне остаётся только надеть костюм и прийти вовремя.

Оставив её наедине с её мыслями, я перехожу ближе к Ксану, и, как это часто бывает, мы погружаемся в рабочие обсуждения. Я предлагаю ему тему, которую изучал, и он оживляется, что, должен сказать, вызывает некоторое облегчение. Я-то думал, не станет ли он теперь, когда Имоджен всё знает, укрощать своих демонов. Но он, как всегда, рад возможности стереть с лица земли ещё одного мерзавца и сделать мир чуточку безопаснее.

Закончив разговор, я оборачиваюсь, чтобы проверить Элизабет, но её там нет. Я оглядываю танцпол, но вижу только Имоджен и Викторию.

— Ты видел, куда пошла Элизабет?

— Нет, — Ксан тоже оглядывает танцпол. — Может, она в туалет пошла.

— Да, возможно. — Я жду несколько минут, но, поскольку она не возвращается, я иду на танцевальную площадку. Я стою на танцполе, а Ксан стоит прямо за мной. Я хлопаю Имоджен по плечу. Она — меньшее из двух зол. — Ты не видела Элизабет? — кричу я ей на ухо.

Она качает головой, затем наклоняется и что-то говорит Виктории — видимо, задавая ей тот же вопрос. Виктория бросает взгляд на наш стенд, затем её взгляд скользит по моему.

— Что ты ей сказал?

Я поднимаю руки. — Ничего. Она сказала, что немного устала из-за свадьбы и всего такого, и всё. Я поговорил с Ксаном, а когда обернулся, её уже не было.

— Я проверю туалеты, — говорит Имоджен.

— Я пойду с тобой.

Виктория следует за Имоджен, но обе женщины возвращаются без Элизабет. Я пробираюсь сквозь толпу в более тихую часть клуба и достаю телефон.

— Голосовая почта. — Может, мне стоило чипировать её, как Ксан чипировал Имоджен, тогда я бы смог определить её местонахождение. Но мне это никогда не приходило в голову. Ксан всегда был гораздо более бдительным в вопросах безопасности, несомненно, из-за своего личного опыта. По-моему, у нас и так достаточно охраны, которая следит за каждым нашим шагом, что это излишне. К тому же, Элизабет не такая, как Имоджен. Она никогда не посмеет сбежать без охраны.

— Дай-ка я попробую, — резко говорит Виктория. — Ты, наверное, её расстроил, но слишком поглощен своим эго, чтобы это осознать.

— Я ее не расстроил.

Она резко дернула запястьем. — Как скажешь. — Прижав телефон к уху, она выждала несколько секунд, а затем покачала головой. — Она не отвечает.

— Может быть, это ты ее расстроила.

— Ой, иди нафиг, Николас.

Если бы кто-то, кроме моей будущей невестки, говорил так, они бы уже посинели, пока я бы обнимал их за шеи. Пальцы покалывает от желания сделать то же самое с Викторией, но, хоть Элизабет и тихая мышка, думаю, даже она провела бы черту, если бы я убил сестру.