— И ты вернешься, как только начнешь вести себя как взрослый человек, а не как капризный ребенок.

Чувствую, что мне становится всё жарче, как никогда близко к тому, чтобы взорваться. — Ребенок? Ха! Это ты запер меня в комнате страха на весь день без еды.

— Потому что ты сделала это, — он указывает на свою отсутствующую бровь. — Это поступок ребёнка, а не взрослой женщины.

— Ты это заслужил. Ты уволил Уилла.

На этот раз, сделав глубокий вдох, он закрывает глаза.

— Мне одиноко, Александр. Мне так одиноко. — Признать это — самое трудное, что я когда-либо делала, но если это вернёт мне паспорт, оно того стоит. — Я застряла в этом доме. Мне никуда не выйти. У меня здесь нет друзей. Пожалуйста, отпусти меня домой на несколько дней. Я забронировала билет на субботу, чтобы не пропустить семейный ужин в пятницу. — Надеюсь, моя предусмотрительность хоть немного меня похвалит.

Мне следовало знать лучше.

— Ты не поедешь.

— Почему? Боишься, что не вернусь?

На его лице промелькнуло что-то, что я не могу описать, но через мгновение все исчезло.

— Я буду…

— Миссис Де Виль, к вам посетитель.

Голова Александра переключается на Алана, дворецкого, которого я почти не вижу, если только не вхожу или не выхожу из дома.

— Гость? — У меня не было ни одного гостя с тех пор, как я приехала. Может быть, это Вики? Хотя это какая-то ерунда. За исключением одного раза, когда наши пути пересеклись, я её больше не видела.

— Кто там? — коротко спрашивает Александр.

— Эмма Делакур, мистер Де Виль.

У меня вырывается визг. — Эмма? Боже мой! Где она?

— В фойе, мэм.

— Не могу поверить, что она здесь! — Я резко поворачиваюсь, готовая броситься к двери, когда чья-то рука хватает меня за запястье и заставляет остановиться.

— Приведите сюда мисс Делакур, — говорит Александр, и выражение его лица напоминает человека, обнаружившего в своем напитке плавающую осу.

— Я могу сама сходить.

— У нас для этого есть сотрудники.

Мне хочется возразить, но я молчу. Меня волнует только то, что Эмма здесь. Она здесь! В Англии. В Оукли. Я в шоке.

Как только она появляется, я бросаюсь к ней, горло перехватывает от радости. Я обнимаю её так крепко, что она издаёт сдавленный звук.

— Господи, Имми. Я не могу дышать.

Я ослабляю мёртвую хватку и отступаю назад. — Что ты здесь делаешь?

— Твои последние сообщения меня обеспокоили, поэтому я поговорила со своим начальником, и она дала мне несколько выходных. Но мне нужно вернуться в субботу. Она ясно дала понять, что если меня не будет в офисе в понедельник утром, то можно не возвращаться. — Она одаривает меня лучезарной улыбкой, затем смотрит мимо меня на Александра. — Я Эмма.

— Похоже, что так. — Его тон не мог быть более недружелюбным, а нежелание, с которым он коротко пожимает ей руку, похож на комедийную сценку. — Александр Де Виль.

— Ни хрена себе? — смеется Эмма, а Александр буквально кипит от раздражения.

О, это бесценно. Он крадет мой паспорт, чтобы я не могла вернуться домой, но дом пришёл ко мне, и он ничего не может с этим поделать.

Эмма морщит нос: — Что случилось с твоей бровью?

— Спроси свою подругу, — Александр переводит взгляд на меня.

— Небольшая авария с восковой полоской. — Я пожимаю плечом.

— О боже, — Эмма сдерживает смешок. — Чем еще ты тут развлекаешься, помимо того, что депилируешь брови мужу?

— Развлекаюсь? — я бросаю взгляд на Александра. — Это не то понятие, с которым мой новый муж знаком. Верно, Александр?

Он тяжело вздыхает, словно где-то глубоко внутри. — Если бы мы знали, что вы приедете, мисс Делакур, мы бы лучше подготовились к вашему визиту.

— Мне подготовка не нужна, Ал. Я легкий человек. Не нужно церемониться.

— Я Александр, — цедит он.

— Немного сложновато, но ладно.

Я чуть не ахнула, но потом поймала взгляд Эммы и поняла, что она задумала. Она намеренно его раздражает. Наверное, она думает, что это поможет осуществить мой гениальный план, и, судя по нервному биению в его челюсти, она попала в точку. Но через секунду он берёт себя в руки и улыбается Эмме. По-настоящему улыбается.

— Мне сегодня нужно ехать в Лондон по делам. Не хотите ли присоединиться? Может быть, вы с Имоджен могли бы немного пройтись по магазинам, пока я занимаюсь своими делами.

Его предложение настолько ошеломило меня, что если бы в окно подул ветерок, он бы сбил меня с ног.

— Лондон? Ты разрешаешь мне поехать в Лондон?

— С охраной, конечно. Ты не пленница, Имоджен. — На этот раз он улыбается мне, но не так, как Эмме. Хитро, словно что-то задумал. Но сейчас мне всё равно. Я поеду в Лондон с лучшей подругой, и это стоит любых его тайных интриг.

Двадцать минут спустя мы уже сидели на заднем сиденье машины, Александр и Ричард — перед нами, по дороге в Лондон. Через несколько секунд мы с Эммой непринуждённо беседовали, как всегда. Когда Александр громко фыркнул, а затем нажал на экран, отделяющий нас от него и Ричарда, Эмма подмигнула мне.

— Эта штука звукоизолированная?

Я внимательно слушаю. — Похоже на то. Не слышу, как они разговаривают. А что?

— Эта штука с бровями? — Она понижает голос, несмотря на то, что я ей только что сказала. — Охренительно, блядь.

— Хочешь знать, что он сделал, чтобы отомстить мне?

Она придвигается ближе. — Всегда.

— Он запер меня в комнате страха на семь часов.

Её глаза широко распахнулись. — Черт, Имми. — Она морщится. — Значит, всё не так просто, как ты думала?

— И близко. Я начинаю терять надежду.

Она грозит пальцем. — Прекрати немедленно. У нас всего четыре дня вместе. Уверена, мы сможем придумать гениальный план, чтобы заставить его действовать.

— Надеюсь, что да, потому что всё, что я до сих пор пробовала, с треском провалилось, и мне так одиноко, Эм. Персонал ужасно чопорный, его сестра, с которой я надеялась подружиться, постоянно в отъезде, а Александр разговаривает со мной только тогда, когда это ему выгодно. Я слоняюсь по этому дурацкому дому и, кажется, больше не выдержу.

Она сжимает мою руку. — Я тебя понимаю. Мы разберёмся. — Она наклоняет голову. — По крайней мере, он приятный на вид.

Я вздыхаю. — Он самый непонятный человек, которого я когда-либо встречала. В одну минуту мы готовы перегрызть друг другу глотки, в следующую он уже со мной любезен, или я узнаю, что он сделал что-то замечательное для кого-то из своих сотрудников, и вижу его совсем в другом свете.

Она несколько мгновений внимательно на меня смотрит. — Он тебя уже трахнул?

Я качаю головой. — Он поцеловал меня пару раз, и… — я замолкаю, мои щеки заливает жар от того, что мы делали в конюшне. — Мы занимались и другими вещами. Но он не проявляет никакого интереса к дальнейшему развитию отношений.

— Хм, интересно. — Она постукивает пальцем по нижней губе, а затем кивает. — Ладно… выслушай меня. Тебе нравится этот парень?

— Мне нравятся некоторые его образы. А другие вызывают желание насыпать ему в трусы зудящий порошок.

— Давай это запишем, — ухмыляется она. — А что, если бы ты могла работать в Zenith и при этом оставаться замужем за этим парнем? Ты бы так поступила?

— Это спорный вопрос. Я уже спрашивала его о работе, и он сказал — нет.

— Когда это было? Ты спрашивала его ещё раз?

— Какой в этом смысл?

— Дело в том, что люди меняют своё мнение. Насколько я знаю, он тоже мог передумать.

— Он не передумает.

— Ради аргумента, притворись, что он это сделает. Ты бы хотела остаться и дать всему шанс?

Я кривлю губы, обдумывая её вопрос. — Не уверена. Может быть. Хотя мне скоро двадцать два. Хотелось бы заняться сексом перед смертью.

Эмма усмехается, потом меняет тему, но я всё время возвращаюсь к её вопросу. Если бы Александр позволил мне устроиться на работу и показал бы мне свою более мягкую сторону, возможно, у нас всё-таки было бы будущее. Вот только я не представляю его в таком положении. Впрочем, не помешает ещё раз спросить его о работе, и я так и сделаю. Когда придёт подходящее время.