Засунув его в карман джинсов, я уже на полпути через огромную гостиную, когда в дверь кто-то стучит. Сначала я думаю, это может быть Александр, но я не вижу, чтобы он вежливо стучал и ждал разрешения войти.

— Войдите.

Мейси заглядывает в дверь, оценивающе смотрит на мой наряд и хмурится: — Ты куда-то идёшь?

— Да. Выхожу на прогулку. Хочу насладиться вечерним солнцем.

— О, э-э. Никто тебе не сказал.

Теперь моя очередь хмуриться. — Что?

— Насчет ужина.

Я вздыхаю, глядя на нее. — Мейси, такое чувство, будто мы играем в двадцать вопросов. Какой ужин?

Она закрывает за мной дверь и проходит дальше в комнату. — Каждую первую пятницу месяца мистер Де Виль-старший устраивает ужин, на котором должна присутствовать вся семья. Исключений нет. Мистер Александр прислал меня вам сообщить.

Конечно, он это сделал.

У меня мурашки по коже. Почему Александр сам не рассказал мне об этом ужине? У него было достаточно времени, чтобы рассказать мне об этой традиции по дороге из Шотландии. Впрочем, это в его стиле. Наверное, он считает такие нудные подробности ниже своего достоинства, поэтому оставил Мэйзи делать за него грязную работу.

Беру свои слова обратно. Его доброта к Дугласу была лишь мимолетной. Он всё равно мудак.

— Начинается в семь тридцать. Я могу помочь вам одеться, если хотите.

— В этом нет необходимости, Мейзи. Спасибо. Пожалуйста, передайте мистеру Александру, что я занята, и если он захочет обсудить со мной наши встречи, он может прийти и поговорить со мной сам.

Ее рот открывается и закрывается, когда я прохожу мимо нее и спускаюсь по лестнице на второй этаж. Входная дверь слишком тяжёлая, чтобы её захлопнуть, к сожалению, поэтому я оставляю её открытой настежь. Понятия не имею, куда иду, но если не выплесну немного этой ярости, то, скорее всего, воспользуюсь своими залежавшимися навыками кикбоксинга и метким ударом ноги раздавлю яйца любимому мужу.

Обойдя дом сзади, я, несмотря на кипящий гнев, на моем лице появляется улыбка от открывшегося вида. Конюшни. Ряды конюшен, а также несколько загонов, где пасутся лошади. Мои комнаты выходят на другую сторону дома, поэтому из окон гостиной и спальни конюшни не видны.

Несколько лошадей привязаны возле своих стойл, и светловолосый парень расчесывает ту, что стоит ближе всего ко мне, плавными движениями по блестящей шерсти рыжей кобылы.

— Привет.

Он, должно быть, не услышал моего приближения, потому что подпрыгнул и обернулся.

— Извини. Я не хотела тебя пугать. Меня зовут Имоджен.

— Я знаю, кто вы. — Он прищурился, выражение его лица стало почти недружелюбным. — Могу ли я вам чем-нибудь помочь, миссис Де Виль?

— Она прелесть. — Я игнорирую его сдержанность и вопрос. Если у него нет пистолета, из которого я могу застрелить мужа, вряд ли он сможет мне помочь. Я провожу рукой по её боку. — Как её зовут?

Он немного расслабляется. — Молния. — Указывая на рваное белое пятно на её лбу, он добавляет: — Она сама себя назвала.

Я улыбаюсь. — А как тебя зовут?

Он колеблется, прежде чем ответить. — Уилл.

— Уилл, — я протягиваю руку. — Приятно познакомиться. И Пожалуйста, меня зовут Имоджен. Не мэм, не миссис Де Виль. Просто Имоджен.

Прошло несколько секунд, прежде чем он уставился на мою руку, нахмурив брови — возможно, от замешательства. Возможно, от дискомфорта. Наконец, он сжал её, встряхнул и отпустил.

Наклонившись над ведром, наполненным средствами по уходу за шерстью, я беру расческу и провожу ею по густой гриве Молнии.

— Эм, что ты делаешь?

Я улыбаюсь. — Помогаю.

— Нет, — качает он головой. — Моему боссу это не понравится.

— Если он доставит тебе какие-то неприятности, отправь его ко мне. Моё положение жены Александра, должно быть, чего-то стоит. — Я обожаю находиться рядом с лошадьми, и уход за ними всегда казался мне своего рода терапией.

Его брови ползут на лоб, а затем он расплывается в улыбке. — Ты немного бунтарка, а, Имоджен? — Он не запинается, произнося моё имя, и не возвращается к миссис Де Виль. Наконец-то хоть кто-то, кто не соблюдает формальности, торчащими из их задниц.

— Когда мне удобно. — До приезда сюда я не была такой уж бунтаркой, но быстро учусь. — Расскажи мне о себе, Уилл. — Я бросаю расчёску и беру щётку, провожу ею по шее и спине Молнии. — Как давно ты здесь работаешь?

— Пару месяцев.

— И тебе нравится?

— Всё в порядке. За нее платят хорошие деньги, — пожимает он плечами.

— А как же семья? Ты женат?

Он хрюкает. — Ни жены. Ни семьи. У меня был брат, но он… он тоже умер.

— О, мне очень жаль это слышать. Что случилось?

— Его убили. Примерно год назад. Забили до смерти.

Я дотрагиваюсь свободной рукой до основания шеи. — Это ужасно.

— Ага.

Он замолкает, и я тоже. Не знаю, что на это сказать. Я всегда считала, что Англия безопаснее Америки, но, похоже, злые люди есть везде.

— Я верю, что есть лошади, на которых я могу ездить, — говорю я, когда за пять минут мы так и не обменялись ни словом.

Уилл кивает. — Если хочешь, я могу оседлать для тебя коня.

Я кривлюсь. — Как бы мне ни хотелось сказать “да”, я не умею ездить в английском стиле. Скорее всего, упаду. Вестерн — это совсем другое.

Он хрюкает и возобновляет размашистые движения по спине Молнии.

— Ты мог бы меня научить.

Вряд ли Александр согласится, несмотря на предложение Саскии спросить его. Даже если бы он это сделал, он, вероятно, проявил бы нетерпение, и я бы напряглась, а значит, лошадь почувствовала бы мои нервы, и всё закончилось бы катастрофой.

— Не уверен, что вашему мужу это понравится.

— Не могу сказать, что меня слишком волнует, что понравится или не понравится Александру.

Он останавливается, всё ещё держа кисть в руке, склонив голову набок. — Ты бунтарка.

Я усмехаюсь. — Ну что, будешь меня учить?

Отложив кисть, он скрестил руки на груди и внимательно посмотрел на меня. Я не уверена, что он ищет, но, судя по его кивку, он это нашел.

— Сумасшедшая…

— Имоджен. — Резкий голос Александра прорезал воздух. Я встала на цыпочки и посмотрела поверх холки Молнии. Фу. Как же… он меня нашел?

— Да? — резко огрызаюсь я, раздраженная тем, что он отнял у меня минуту покоя и растоптал ее своими ботинками тринадцатого размера.

— Что ты здесь делаешь?

Я закатываю глаза и сдерживаю язык, чтобы не начать ответ с “Ну и ну”. Вместо этого я говорю: — Ухаживаю за этой лошадью.

Его раздраженный вздох разносится эхом по двору. Глядя на Уилла, он резко спрашивает: — Как тебя зовут?

Я ожидала, что Уилл сдастся под грозным взглядом Александра, но он стоит, гордо выпрямившись, и смотрит ему прямо в глаза. — Уилл.

Никаких “сэр” или “мистер Де Виль”. Я впечатлена.

— Вы уволены.

— Александр, не будь…

— Я разберусь с тобой, когда мы останемся наедине, — он сердито смотрит на Уилла. — Ты ещё здесь?

Уилл бросает на меня взгляд, затем отступает назад и исчезает за конюшней.

— В этом не было необходимости.

— Что ты здесь делаешь, когда тебе нужно переодеваться к ужину?

Я бросаю расчёску в ведро со средствами для ухода и отряхиваю руки. — Ах, да, ужин. Тот самый ужин, о котором ты мне не рассказал, но всё равно ждёшь, что я приду.

По его лицу пробегает хмурое выражение. — Я тебе говорил.

— Нет, ты послал Мейзи сказать мне.

Он хмурится ещё сильнее. — Чем это отличается?

— О боже, — я качаю головой. — Ты серьезно, да? — Меня охватывает раздражение. Я прохожу мимо Александра, направляясь прямиком к дому.

Он догоняет меня, не успеваю я отойти на три метра. Схватив меня за локоть, он заставляет меня остановиться. Я пытаюсь стряхнуть его, но это всё равно что пытаться освободиться от… суперклея.

— Ты ожидала, что я лично сообщу тебе об ужине? — Он почесал щеку и нахмурился.

— Да, Александр. Я этого и ожидала. Особенно учитывая, что сегодня мы несколько часов были наедине по пути из Шотландии, а ты так и не сказал ни слова. Почему?