Кейден

Шесть месяцев спустя

— Это было чертовски круто!

Гарет ударяет кулаком по воздуху, когда мы сидим в шикарном ресторане на Манхэттене.

Он угощает.

И не меня.

То заявление, от которого веет возбуждением, тоже ко мне отношения не имеет.

Оно предназначено для третьего лица, которое присоединилось к нам на ужин по приглашению Гарета. Как я уже сказал, он угощает.

И он выделяется среди всех этих нарядно одетых людей, потому что на нем все еще хоккейная джерси, которую он купил на игре в начале вечера.

Впрочем, никто не отказался бы впустить его, потому что один из его друзей-мафиози владеет этим местом, и он просто вошел, как будто это его дом.

Знаю, это я познакомил его с хоккеем и обещал сводить на игру, но я начинаю жалеть об этом.

Возможно, тащить его на выездную игру моего племянника в университете в Нью-Йорке было не самой лучшей идеей, потому что он весь вечер был раздражающе весел.

И не из-за меня.

Ладно, он сказал, что любит меня, и поблагодарил за то, что я привел его, целуя меня на трибунах, но все же.

И нет, на самом деле я не держу зла на своего племянника.

А может, и держу, потому что сейчас он улыбается Гарету, поедая свою еду.

Кейн высокий, почти такого же роста, как и я – маленький ублюдок никак не перестанет расти, – и у него смертельно широкое и мускулистое тело, которое является результатом полутора десятилетий жестких хоккейных тренировок и в «Венкоре».

Я принял решение покинуть это дерьмо, даже если больше никогда не переступлю порог родного города и штата. Помимо мафиозной защиты, которую сумел обеспечить Гарет, я заключил сделку с Грантом. Я добровольно исчезаю из города, но продолжаю получать свою прибыль. Он все равно не захочет меня убивать, тем более когда я разбираюсь в бизнесе лучше, чем он когда-либо сможет.

Что касается «Венкора», то пусть попробуют. Это невозможно с тем количеством охраны, которое у нас теперь есть. Кроме того, Нью-Йорк – это территория русской мафии, и они не посмеют сюда сунуться.

Грант также заставил другие семьи пообещать держаться от меня подальше. По крайней мере, пока.

Однако, в отличие от меня, Кейн хочет владеть этим стилем жизни. Дышать им. Даже утонуть в нем.

Глядя на него, не подумаешь, что он может быть таким хитрым и агрессивным.

У него приветливое выражение лица, вежливая улыбка и глубоко нечитаемые светло-голубые глаза. Вроде бы прекрасный принц или симпатичный парень по соседству, но, как и в случае с Гаретом, то, что вы видите, – не то, что вы получите.

Как ни странно, Кейн тоже примерно ровесник Гарета, но по манерам и характеру он всегда казался старше. Родиться сыном Гранта – не та трагедия, которую я бы пожелал кому-то пережить, но он проходит ее с блеском.

Как бы то ни было, у него много общего с Гаретом, и это заставляет меня в мгновение ока уничтожить полбутылки вина.

Хотел бы я закурить, но мой строгий маленький монстр снова заставил меня бросить.

А я скорее сломаю себе руку, чем расстрою его этой ерундой, так что с сигаретами у нас официально покончено.

Гарет ухмыляется чему-то, что говорит Кейн, его рука двигается взад-вперед по моему бедру.

Думаю, это единственная хорошая вещь в этом плане. По крайней мере, он всегда хочет прикоснуться ко мне, и я имею в виду всегда. Неважно, на людях мы или нет. Касание может быть едва уловимым, как сейчас, или чересчур откровенным, когда он засасывает мое лицо своим ртом.

Он говорит, что я заряжаю его, поэтому, если мы не видимся несколько дней, он разряжается. Однажды я уехал в Японии по делам, и мне пришлось задержаться на неделю. На пятый день я нашел его возле здания, где остановился. Под дождем он просто подпрыгивал на месте и проверял свой телефон.

С тех пор я поставил перед собой задачу не задерживаться дольше пяти дней. Похоже, это его абсолютный предел, и я действительно имею в виду предел. Его заметно трясло, зрачки были расширены, и он выглядел подавленным.

Возможно, это неправильно, что он так привязан ко мне, но мне это нравится. Мне нравится, что он любит меня так сильно, всецело и без остатка. Как он может быть таким одержимым, но при этом таким ласковым.

И да, он по-прежнему покупает мне всякую ненужную ерунду.

Но потом он разрешил мне одному водить его машину. Не то чтобы я ревновал к машине в прямом смысле этого слова, но, говоря откровенно, выкуси, Медуза.

Нет никого важнее меня. Я вижу это, когда его глаза становятся ярко-зелеными, когда он смотрит на меня, как он широко улыбается, просто потому что знает, что я немного одержим его ямочками.

Это справедливо, ведь мне тоже становится плохо, когда его нет рядом. Джулиан говорит, что это из-за того, что я перестал тестировать его наркотики, но Джулиан может пойти к черту.

Я делал это только тогда, когда мне было наплевать на свое тело. Теперь я планирую жить полноценно. Ради Гарета.

И я не шучу, когда Джулиан нанес мне визит по деловым вопросам и попытался убедить снова взяться за тестирование, Гарет направил на него пистолет и сказал:

— Хорошо, что ты здесь. Я все это время фантазировал о том, как убью тебя.

Я просто рассмеялся и сказал Джулиану, чтобы он не велся на обаятельную внешность Гарета, потому что он убьет его, не задумываясь, так что ему лучше уйти.

— Это была невероятная игра, — говорит Гарет Кейну. — Насилие было безупречным.

Я качаю головой. Конечно, ему это понравилось.

— Сегодня мы действительно немного перестарались, — говорит Кейн со своей обычной улыбкой хорошего парня. — Ты никогда не играл в хоккей?

— Нет. В школе я больше увлекался футболом.

Сейчас я представляю его в обтягивающих футбольных штанах, и мой член подпрыгивает, как ненасытная шлюха. Не помогает и то, что рука Гарета обхватывает мое бедро, приближаясь к моему члену.

Кейн делает глоток своего напитка.

— Я могу научить тебя, если хочешь.

— Я и сам могу научить, — ворчу я.

Глаза Гарета загораются, его пальцы замирают на моем бедре.

— Правда?

— Я когда-то играл, не забыл? И был намного лучше Кейна.

— Я бы не сказал, что намного лучше, — с ухмылкой вмешивается Кейн.

Я бросаю взгляд на маленького засранца.

— В разы лучше.

— Вау, расслабься, дядя, — он выпускает смешок. — Я не претендую на твоего парня.

— Это подразумевает, что ты мог бы, — я обхватываю рукой затылок Гарета и поглаживаю кожу.

Он тут же тает под моими пальцами, проглатывая свой кусочек еды.

— Должен сказать, я никогда не видел такой версии дяди. Что ты с ним сделал, Гарет?

— Много вуду и совсем немного ножей и электрошокеров, — мой маленький монстр ухмыляется, выглядя таким самодовольным и гордым собой.

Ему нравится слышать, как другие говорят, что я не такой, как со всеми, когда я рядом с ним.

Часто он спрашивает Симону и Джетро, широко ухмыляясь:

— Так вы говорите, что до меня он был очень ворчливым? Типа абсолютно невыносимым? Расскажите-ка мне поподробнее.

Остаток ужина проходит в относительном спокойствии. Перед тем как уйти, Кейн просит меня посодействовать его планам в «Венкоре».

Он вернет меня обратно, говорит он.

Но я не хочу возвращаться. Место, которое не принимает меня и моего мужчину, не для меня.

Тем не менее я даю Кейну зеленый свет на осуществление задуманного.

С ним все будет в порядке.

Как мне кажется.

Когда приходит время ехать домой, Гарет говорит, что хочет прогуляться. Теперь ему нравится просто гулять на улице. В основном потому, что он любит держаться за руки и обнимать меня на людях.

Наверное, потому, что когда у нас были тайные отношения, у него не было такой возможности. Мне не очень нравится публичное проявление чувств, но ради Гарета я готов на все. Если людям от этого некомфортно, они могут любезно пойти в задницу.