Мой маленький монстр, который часто гордился своей неземной красотой, теперь весь в крови.

Из-за меня.

— Гарет?

Он вырывается из моей хватки с нечеловеческой силой и сильнее ударяется головой о стену. Удар настолько сильный, что мне кажется, он расколет себе череп.

— Заткнись, заткнись, заткнись, — бормочет он. — Перестань смеяться, заткнись.

Я прижимаю руку к стене, и он ударяется о нее, а я стреляю в проектор на потолке, чтобы видео остановилось.

Гарет не шевелится, его окровавленный лоб опирается на мою ладонь. Он дышит так тихо, что у меня мурашки бегут по коже.

— Гарет? Ты меня слышишь?

Никакого ответа.

Проклятье.

Я подтягиваю его к себе, и он встает на неустойчивые ноги, покачиваясь так, будто не чувствует ног вовсе, и все еще смотрит на стену этими выпученными глазами.

Глазами, которые раньше смотрели только на меня.

Преследовали меня повсюду.

Даже когда он притворялся, что ему все равно.

Теперь они меня не видят.

— Гарет? — я глажу его по лицу, под глазами, по щеке. — Скажи что-нибудь.

Рана на его голове все еще кровоточит. Мне нужно осмотреть ее.

— Сэр, мы уходим! — кричит Симона от двери. — Сейчас же.

Я поднимаю Гарета на руки, но он настолько застыл, что его конечности напоминают жесткий трос. Мне удается прислонить его голову к своему плечу.

— Я заберу тебя отсюда, — шепчу я, но он не реагирует: губы дрожат, лицо бледное, глаза смотрят в никуда.

Как будто они мертвы.

Нет.

Симона прикрывает меня, когда я бросаюсь обратно к фургону, и мы мчимся прочь, а люди Деклана все еще стреляют в нас. Его самого там не было, но я найду его и снесу ему голову с плеч за то, что он сделал.

Я разрезаю ножом смирительную рубашку Гарета, пока Симона накладывает импровизированную повязку на его лоб.

Я скрежещу зубами, когда вижу длинные порезы вдоль его руки, а неаккуратные швы, которые Деклан, вероятно, наложил, чтобы помучить его еще больше, в основном разодраны. Синяки на его теле, ключицах, груди.

Я буду мучить этого ублюдка Деклана, прежде чем убью его. По неделе за каждую чертову рану, которую он нанес на прежде идеальное тело моего Гарета.

Это ты его испортил, а не Деклан.

Ты.

— Гарет, — мои губы дрожат. — Поговори со мной. Скажи что-нибудь, малыш, пожалуйста.

Он дважды моргает, и мне кажется, что он видит меня, хотя бы на долю секунды, но потом его глаза смотрят вверх.

Ни на что.

Нет. На что-то.

На что угодно.

Только не на меня.

Глава 33

Кейден

— Александр Карсон на связи.

Я глубоко вздыхаю при звуке его голоса.

Еще недавно я всем сердцем желал убить этого ублюдка, но теперь я не желаю ему зла просто потому, что он дедушка Гарета.

Дедушка, о котором он не переставал говорить. Дедушка это, дедушка то.

Не знаю, когда моя неприязнь к Александру прекратилась, но, вероятно, примерно в то время, когда Кассандра стала появляться в моих кошмарах, пытаясь убить Гарета.

И я хотел убить ее в кошмаре за то, что она посмела прикоснуться к нему.

Знаю, звучит абсолютно хреново.

— Алло? — снова говорит Александр. — Кто это?

— Кейден Девенпорт, — говорю я, выходя из комнаты, где спит Гарет, и идя по коридору.

Мы привезли его в одно из убежищ моей семьи в пригороде Чикаго. Доктор наложил швы на его руку и голову и сказал, что он потерял много крови, поэтому ему необходимо переливание. Кроме того, он получил сильное сотрясение мозга и нуждается в тщательном наблюдении в течение следующих двадцати четырех – сорока восьми часов.

Согласно рекомендациям врача, я оставил его в темной, тихой комнате без экранов и громких звуков. Первые несколько часов я не давал ему спать, тряс его и давал пить, но теперь он может отдохнуть.

Мне все равно придется будить его и проверять реакцию каждые несколько часов. За эти несколько дней не следует допускать никакого стресса, физических нагрузок и только полный покой.

По словам врача, сотрясение мозга вряд ли связано с таким поведением. Он порекомендовал обратиться к клиническому психиатру.

Я отказался.

Гарет ненавидит таких врачей. У него паранойя, что ему поставят диагноз, как его брату, или что люди будут проверять его мозг.

И я не стану причиной его дискомфорта. Больше нет.

— Чем обязан этому звонку, мистер Девенпорт? — голос Александра звучит теперь более профессионально.

— Вы знаете, кто я?

— Все знают, — он делает паузу. — Если это не срочно, могу я вам перезвонить? Мой внук пропал, и я вылетаю, чтобы помочь в его поисках.

— Не стоит.

— Простите?

— Ваш внук со мной.

Проходит долгая пауза, прежде чем он тяжело вздыхает.

— Не знаю, в чем дело, но если вам что-то нужно от меня, не стоит впутывать его, иначе я могу прибегнуть к нецивилизованным методам.

— В угрозах нет необходимости, ведь я не причиню ему вреда, — не больше, чем я уже причинил. — У него сотрясение мозга, и я наблюдаю за ним, пока он не будет вне опасности. Как только ему станет лучше, я позволю ему позвонить вам.

— Сотрясение? Как? Где вы находитесь? Я сейчас же приеду и заберу его домой.

— Нет. Я позвонил вам только потому, что он не хотел бы, чтобы его семья беспокоилась о нем. До свидания, мистер Карсон.

— Подождите. Какие у вас отношения с Гаретом?

Я положил трубку.

Какие у меня отношения с Гаретом?

Пару дней назад я думал, что у нас отношения, как он и хотел. Он был моим, я – его, и все.

Я думал о том, чтобы рассказать ему правду и найти способ покинуть «Венкор», чтобы быть с ним.

Не то чтобы проблема в том, что моя семья была гомофобами – хотя мой отец убил бы меня, будь он жив.

Геи не допускаются в семью, а если тебя поймают на том, что ты развлекаешься с мужчинами, тебя убьют в стиле Средневековья.

На этом все и закончится.

На себя мне плевать, но к Гарету никому нельзя прикасаться.

Больше нельзя.

Я все еще ломаю голову над возможными вариантами, когда мой телефон вибрирует.

Деклан: Ты взорвал весь мой дом из-за этой крысы?

Деклан: Ты действительно облажался, Девенпорт.

Я не обращаю на него внимания, потому что он – ходячий мертвец. Симона и Джетро выслеживают его и приведут ко мне, чтобы я мог раскромсать ему лицо.

Мои плечи сгорблены, а движения вялые, пока я иду обратно в комнату. Мне нужно поспать, хотя бы двадцать минут, прежде чем я снова разбужу Гарета.

Симона и Джетро предложили присмотреть за ним вместо меня, но я не могу оставить его. Кроме того, он их не знает и может начать проявлять агрессию. Он не в себе, и это делает его опасным.

Поэтому я должен лично убедиться, что с ним все в порядке…

Из спальни доносится грохот, и я вбегаю, распахивая дверь. Гарет с перевязанными руками и головой стоит посреди комнаты и выглядит бледным в моей большой белой рубашке и черных шортах. Осколки прикроватного светильника разбросаны вокруг него, когда он сгибается под неестественным углом.

Затем он берет в руку осколок стекла и подносит его к своей здоровой руке.

— Гарет, нет! — я хватаю его за руку и с небольшой силой выкручиваю ее в сторону, чтобы не разошлись швы.

— Отпусти меня, — говорит он так тихо, будто издалека, а потом кричит: — Отпусти меня, мать твою!

Стекло впивается ему в пальцы, кровь вытекает из раны и капает на ковер. За последние пару дней я слишком часто видел его кровь.

И хочу, чтобы это прекратилось.

Его зрачки все еще широкие, но уже не настолько, как раньше, и он смотрит на меня, в этих глазах смесь ярости, разочарования и ненависти, но больше всего меня поражает печаль.