Он присылает мне еще одно фото, на котором его пресс виден во весь экран, а пижамные штаны спущены настолько, что виден его пах.

Ублюдок.

Я спешу к себе в комнату, чтобы никто не увидел, как я пытаюсь побороть чертов стояк.

Пока я стою за дверью, разглядывая присланную им фотографию и сжимая в руке свой член, кое-что привлекает мое внимание.

То, чего там быть не должно.

Шелковый шарф с красным рисунком лежит у изножья его кровати.

Женский и изящный – совсем не в его стиле. Я никогда не видел, чтобы он носил шелковый шарф, и точно знаю, что в его шкафу его нет.

Да, я проверял его гардероб.

Я прищуриваюсь.

Чей это шарф и почему он в его спальне?

Не то, чтобы меня это волновало.

Час спустя, я вбиваю код на двери его квартиры.

Вынюхивать тут что-то бесполезно – я уже делал это раньше. Как бы я ни пытался, везде, к сожалению, раздражающий порядок. Обычная квартира профессора.

У него даже телевизора нет. Только проигрыватель и несколько виниловых пластинок.

Как только я переступаю порог, меня окутывает аромат чего-то вкусного, что готовится на кухне.

Затем я ощущаю, как холодное дуло пистолета прижимается к моему плечу.

Я замираю, медленно поднимая руки, когда в поле зрения появляется миниатюрная женщина с восточноазиатскими чертами лица, волосы до плеч и с пронзительными темно-карие глазами.

— Ты кто, черт возьми, такой? — спрашивает она серьезным тоном.

Я прищуриваюсь, глядя на нее. Это хозяйка шарфа? Значит, его типаж – азиатки средних лет? Что за хрень?

Если я смогу дотянуться до кобуры на голени и достать свой нож…

— Джина! — мягким голосом зовет стройная женщина с блестящими светлыми волосами. Она входит в гостиную, поддерживая Кейдена, на шее у нее повязан красный шарф.

Он опирается на нее, его лицо бледное.

Так он действительно болен?

И кто, черт возьми, эти женщины?

Его пристальный взгляд встречается с моим, в серых глазах вспыхивают эмоции, меняя свой цвет от светлого к темному. Его челюсть подрагивает, но лицо быстро разглаживается, когда он отрывается от блондинки и направляется к нам.

— Дорогой, осторожнее, — говорит она ему, расправляя руки так, будто он сейчас упадет. Будто она в состоянии поймать кого-то в два раза крупнее ее.

Подождите, черт возьми. Она только что сказала ему «дорогой»?

— Все в порядке, мам, — говорит он с легкой улыбкой, кладя руку на плечо Джины.

Мам?

Меня будто ударили. С каких это пор он стал таким мягкотелым? И секундочку – значит ли это, что он наполовину азиат?

— Он незваный гость, который только что вошел, — говорит Джина, не опуская пистолета.

— Опусти пистолет, дорогая. Что тут происходит? — говорит блондинка, бросая на Кейдена рассеянный взгляд, прежде чем осторожно потянуть Джину за плечо.

— Он может навредить Кейдену, Рейчел. Никогда нельзя знать наверняка.

— Он всего лишь мой ученик, мам. Можешь отпустить его, — спокойно, но твердо говорит Кейден, забирая пистолет из рук Джины и ставя его на предохранитель с привычной ему легкостью.

И ловкостью. Он стреляет по мишеням или что-то в этом роде? Многие люди не чувствуют себя комфортно по близости с оружием.

Чем больше я узнаю о нем, тем меньше, как мне кажется, я его знаю.

— Почему твой ученик не звонит в дверь, как нормальный человек? — Джина прищуривается, глядя на меня, как строгий учитель.

— Где твои манеры, мальчик?

— Дорогая, — упрекает ее Рейчел.

— Мама Джина права, мам, — Кейден не сводит с меня глаз, хотя и обращается к ним. — У него нет хороших манер.

Я перевожу взгляд с одной женщины на другую. Две мамы. Женаты, судя по их одинаковым обручальным кольцам, которые я сначала не заметил.

Рейчел, должно быть, его биологическая мать — он чем-то на нее похож. Скорее всего, она вышла замуж за Джину, после развода с отцом Кейдена.

Ну, это интересно. Наконец-то хоть один, а то и два человека прольют на него какой-то свет.

— Теперь можешь уходить, — говорит он своим обычным твердым тоном, не терпящим возражений.

Жаль у меня другие планы. Я улыбаюсь своей самой очаровательной улыбкой золотого мальчика и обращаюсь к его мамам.

— Простите, что так внезапно ворвался. Я просто очень беспокоился о профессоре Локвуде. Он своего рода звезда нашего кампуса, поэтому его отсутствие весьма ощутимо.

Он прищуривает глаза, но я не обращаю на него внимания.

— О боже, — говорит Рейчел. — Не беспокойся об этом… Я не расслышала твоего имени.

— Гарет, — говорю я, обходя Кейдена и пожимая ей руку. — Старомодно, знаю. Меня назвали в честь моего дедушки, потому что моя мама очень скучала по нему.

— Это очень мило. Я бы хотела иметь такую же историю и для своего имени. Я – Рейчел, а это моя жена Джина. Она иногда чрезмерно опекает Кея, так что не принимай это на свой счет.

Мама Кейдена называет его «Кей». Хм.

— Я все прекрасно понимаю. Еще раз приношу свои извинения, мэм, — я протягиваю руку Джине, и она пожимает ее сильнее, чем необходимо.

— Не делай так больше, иначе тебя действительно могут подстрелить, — предупреждает она.

— Джина! — раздраженно говорит Рейчел, в то время как Кейден самодовольно ухмыляется.

— Клянусь, — я продолжаю улыбаться и киваю в сторону духовки. — Кажется у вас что-то подгорает.

Джина бормочет что-то похожее на ругательство – возможно, на корейском, если судить по сериалам, которые моя кузина Майя заставляет нас смотреть – и убегает.

— Какая жалость, — вздыхает Рейчел. — Я надеялась пригласить Гарета на ужин.

— В этом нет необходимости, мам, — твердо говорит Кейден.

— Чепуха. Никто не уходит отсюда голодным. Дай ребенку передохнуть, Кей.

Я улыбаюсь ей.

— Я не шеф-повар, но, по словам моей мамы, я отличный помощник на кухне, хотя, возможно, ее слова не самый лучший показатель.

— Большое тебе спасибо. Но тебе действительно не обязательно этот делать.

— Это меньшее, что я могу сделать после того, как вот так ворвался сюда, — я делаю шаг в сторону кухни, но Кейден преграждает мне путь, его бледное лицо напряжено, челюсть подрагивает.

— Что ты творишь, Карсон? — шепчет он, низко и так близко, что я чувствую его мятное дыхание на своих губах.

— Пытаюсь разоблачить тебя, — я тычу пальцем ему в грудь. — Приготовься увидеть меня во всей красе сегодня вечером, Кейд.

Глава 15

Кейден

Меньше всего я хотел, чтобы мои мамы познакомились с Карсоном.

Это буквально последняя вещь в моем списке желаний.

Но, с другой стороны, я и подумать не мог, что он вообще здесь появится, особенно после того, как стал играть в недотрогу. Но он дышит этой ерундой с эмоциональными качелями, так что я должен был это предвидеть.

Второй мой просчет заключался в том, что я не сменил код, как только приехали мои мамы. Они не должны были знать, где я сейчас живу, но, конечно же, этот ублюдок Джетро дал им мой адрес.

— Что? Они ужасно волновались, а Джина угрожала меня убить, — это все, что он сказал в свое оправдание.

Так что теперь у меня в доме три угрозы. При обычных обстоятельствах мои мамы не опасны, но настоящая опасность кроется в их встрече с Карсоном.

— Ты уверен, что не хочешь прилечь, дорогой? — мама поглаживает меня по руке, когда мы сидим вместе за столом.

Несмотря на то, что ей пришлось многое пережить, она по-прежнему красива. У нее маленькое лицо, мягкие движения, волосы она всегда убирает в элегантный пучок с несколькими выбившимися прядями.

Но когда она смотрит на меня, на ее лбу появляется глубокая морщинка, а глаза слегка краснеют. Как только они приехали, она обняла меня и проплакала, как мне показалось, целый час. Мама Джина пыталась держать себя в руках, но потом все равно обняла нас, а по ее лицу потекли слезы.