И все же я не могу оставаться спокойным.

Я понимаю, что кусаю кожу вокруг ногтей, и ругаюсь под нос, когда опускаю руку и упираюсь головой в ладонь, уставившись в расплывчатые строчки случайно взятой книги по конституционному праву.

Ярость застилает мне глаза, но, несмотря на это, я могу распознать скрытое за ней чувство. Боль?

Черт, неужели мне больно от его обращения?

Больно, потому что он сказал, что разочарован во мне?

Больно, потому что он угрожал моему безупречному среднему баллу только для того, чтобы заставить меня почувствовать себя ничтожеством?

Больно, потому что я не спал всю ночь, доводя до совершенства свою заключительную речь, только для того, чтобы он просто растоптал ее.

В моей голове полно колких мыслей, но, честно говоря, я заметил, что они возникают у меня только тогда, когда он обращается со мной как с дерьмом.

Или когда я ревную.

За последний месяц, с тех пор, как он впервые обнял меня перед сном и назвал по имени, я думал, что все изменилось.

Мы больше не встречаемся только для того, чтобы он выебал мне мозги. Он ходит со мной на стрельбище. У меня в особняке есть свое собственное, но обычно я предпочитаю посещать общественное, чтобы избегать внезапно пришедших друзей. Однако в последнее время я все больше времени провожу в клубе, и он быстро стал моим любимым местом.

В основном потому, что я обучаю Кейдена стрельбе. Оказывается, ему это очень интересно – и, что раздражает, у него хорошо получается. На самом деле, он очень быстро учится.

Клуб достаточно закрытый, чтобы никто и глазом не моргнул о нашем существовании. Они просто принимают нас за случайных посетителей.

Мы также начали играть в шахматы, и, честно говоря, теперь это мое самое любимое занятие. Мы оба чертовски упрямы, и он никогда не давал мне выиграть. Ни разу. И я полон решимости это изменить.

Мне нравится, как он бросает мне вызов, держит меня в напряжении и усмиряет демонов в пустоте.

И конечно же, Мока постоянно опрокидывает наши фигуры во время матчей. Кейден ругает ее, а я тут же подхватываю ее и прячу от него подальше. Что? Она милый, невинный ребенок. Ладно, ладно, может, она и правда испортила диван, и, конечно, я немного ее балую, заказывая ей всякие штуки… я отвлекся от темы.

Кейден даже разрешает мне разговаривать с его мамами, когда он общается с ними по FaceTime. Они не глупы и понимают, что происходит. Рейчел сказала:

— Ты еще молодой и тебе нужно как следует все обдумать, прежде чем принять решение, милый, — что на самом деле сбивает с толку, но неважно.

В общем, мы хорошо проводили время.

Вместе смотрели хоккей. Я никогда не был фанатом хоккея, но смотреть его глазами Кейдена, зная, что он когда-то играл – а значит нес насилие и настоящий хаос – мне это начинает нравиться. Кейден, конечно же, заметил это и сказал, что когда-нибудь сводит меня на игру.

Не знаю, когда наступит этот день, но я уже слишком привык – и слишком пристрастился – к тому, что он замечает во мне все.

И я имею в виду все.

Будь то мое плохое настроение, стресс от мысли, что папе на меня плевать, потому что теперь у него есть Килл, или когда мне нужно очистить свой разум.

В такие моменты он связывает меня и трахает до тех пор, пока я не выдохнусь и не смогу думать.

Думаю, вначале я так сильно сопротивлялся, потому что считал, что всегда должен контролировать ситуацию, поэтому подчинение кому-то другому вызывало у меня панику. Мне не нравится чувствовать себя уязвимым, но с ним? Мне это нравится.

Мне нравится, как он доминирует надо мной, что я могу отдать контроль ему, и он зажжет мой мир. Он останавливает мой мозг от излишних размышлений и заставляет меня чувствовать себя сильным в своей покорности.

В некотором смысле, мне просто нравится… расслабляться, когда я с ним. Мне не нужно ни о чем беспокоиться, потому что он все сделает за меня.

Сейчас я спокойнее принимаю свою ориентацию и даже расстраиваюсь, когда мы не занимаемся сексом… больше двух дней.

Это мой предел, не осуждайте.

Думаю, мой член мстит мне за все те разы, когда я заставлял его заниматься скучным сексом.

Кейден решает эту проблему, доводя меня до умоляющего состояния. Ему нравится держать меня на грани, а мне нравится, когда он заставляет меня стоять на четвереньках, не оставляя мне выхода.

Такова наша динамика. Обычные люди не назвали бы это здоровыми отношениями, но нас это устраивает.

По крайней мере, в спальне. Или когда мы только вдвоем.

А в кампусе? Он равнодушен. Я понимаю, что это необходимость, но он не должен быть таким придурком. Как раньше.

Или всякий раз, когда мы работаем над судебным делом.

— Привет, красавчик, — шепчет мне на ухо тихий голос.

Я поднимаю взгляд и вижу, что Морган придвинула свой стул поближе, а ее подавляющий цветочный парфюм практически пронзает меня насквозь.

Пара еще даже не закончилась – я смотрю на часы, чтобы убедиться в этом. Я не хочу его видеть, но я также не хочу давать этому ублюдку повод осуществить свою последнюю угрозу.

— Прогуливаешь? — спрашиваю я.

— Проспала. Упс, — она мягко смеется. — Решила, что лучше вообще не идти, чем напороться на немилость профессора Локвуда. Ты же знаешь, как он помешан на пунктуальности.

— Скорее, на пунктуальной боли в заднице, — бормочу я себе под нос.

— Что?

— Ничего.

— А что ты здесь делаешь? — спрашивает она, кладя свою руку на мою и наклоняется ближе, чтобы прошептать: — Не то, чтобы я жаловалась. Я действительно скучаю по тебе и твоему большому члену.

— Прекрати, — я отдергиваю свою руку.

Могу поклясться, что когда-то ее прикосновения вызывали у меня какие-то чувства – не спрашивайте, какие. А сейчас? Любое прикосновение вызывает у меня отвращение.

За одним вопиющим исключением.

— Но почему? — она надувает губы, делая их карикатурно большими.

— Не заинтересован, Морган.

— А если я приведу подругу?

Я поднимаю бровь.

— И кого же?

— А кого ты хочешь?

— Хм. Как насчет Зары?

— Только не ее. Она играет за другую команду.

— О? И кто тебе это сказал?

— Я не так доверчива, как кажется. Она много раз намекала и один раз даже сама это предложила.

— Значит, ты тоже в курсе, что она в тебя влюблена? И продолжаешь давать ей поводы?

Ее глаза расширяются, встречаясь с моими.

— Как ты… Не важно. Я не давала ей поводов.

Я хватаю ее за руку, усиливая хватку настолько, что она замирает.

— Но ты дала. Потому что ты чертов паразит. Зара в десять раз умнее тебя и вообще не в твоей лиге, но тебе нравится, что она тебя превозносит. Она прикрывает тебя, помогает с домашними заданиями, а ты в ответ подаешь ей неоднозначные сигналы и невинные поцелуи, удерживая ее на крючке, — мой голос понижается, когда я встряхиваю ее. — Либо ты даешь ей понять, что используешь ее, чтобы она могла двигаться дальше, либо это сделаю я. И поверь мне, Морган, если это сделаю я, то сделаю это очень некрасиво.

Я отпускаю ее, не обращая внимания на слезы, наворачивающиеся на ее глаза, и встаю.

К черту все это.

Почему я так волнуюсь из-за Зары? Понятия не имею.

Может, потому что ненавижу манипуляции и гребаную ложь.

Глава 25

Гарет

Я стою перед кабинетом Кейдена, гул студентов и отдаленная болтовня, доносящаяся из коридора, превращаются в глухой шум под стук в моей голове. Белая тихая комната, которую я так люблю, заляпана серыми пятнами, и я хочу, чтобы они исчезли.

Мои пальцы судорожно сжимаются, не желая стучать. Я не могу избавиться от мысли, что вот-вот войду в то, что не смогу контролировать.

Это то, что мне всегда нравилось и не нравилось в Кейдене. Мысль о том, что он может лишить меня контроля и дать мне что-то взамен.