Губы отца подергиваются, но его взгляд становится жестким.

— Хорошо. Я определенно вам верю. Это он тебя похитил?

— Нет, — бормочу я. — Он спас меня. А похитил меня брат его жены.

— Он мертв? — тон отца ожесточается.

— Я… не знаю.

— Скорее всего, нет, — вмешивается дедушка, скрещивая руки на груди. — Учитывая, что с тех пор, как тебя привезли, снаружи стоят два охранника.

Мои брови хмурятся.

— Два охранника?

— Да, — подтверждает папа. — Женщина, которая привезла тебя сюда, и еще один парень, сложенный как кирпичная стена.

Надин не уехала? Или Симона – как бы ее ни звали. Не моя вина, что у нее две личности.

— Не посылай людей убить его, дедушка, — говорю я, проводя большим пальцем по уголку губ. — Мы теперь никто друг для друга, и он обещал не причинять тебе вреда. Мы ничего друг другу не должны.

— Черта с два мы будем ему что-то должны! — рычит дедушка. — Он использовал тебя. Врал тебе. Ашер, нам нужно что-то с этим делать.

— Он сделал это ради своей жены, — мягко возражаю я, и в моей груди все сжимается. — Думаю, ты поступил бы так же, папа.

Взгляд отца становится жестким, но его голос спокоен.

— Гарет, ты далеко не в порядке, если причиняешь боль себе, а не ему.

— Я снесу ему голову, если он еще раз подойдет к тебе, — с рычанием добавляет дедушка.

На моих губах появляется горькая улыбка. Думаю, он в безопасности, раз я больше никогда не увижу Кейдена.

Даже если он все еще в моей крови. Даже если я не смогу избавиться от него, пока не разорву себя на части.

Но я не стану этого делать – не тогда, когда папа и дедушка выглядят вот так. Растерянные. Разбитые.

Дедушка чувствует себя виноватым за то, что привлек Балтимора, но он не должен испытывать чувства вины. Он не имеет никакого отношения к смерти Кассандры. Не за что чувствовать себя виноватым.

А вот отец – совсем другое дело. Он жалеет, что не разобрался с Балтимором сам. По его мнению, если бы он избавился от него, ничего бы этого не случилось.

Но это значит, что я не встретил бы Кейдена.

И это реальность, которую я ненавижу больше, чем это чувство.

Час спустя дверь в мою комнату с грохотом распахивается, и в комнату входит мой брат с Глин за спиной. Он выглядит слегка растрепанным, словно только что встал с постели, что редкость для Киллиана.

Папа и дедушка обмениваются взглядами, после чего встают и выходят из комнаты. Правда, не удостоив меня и взглядом. Не уверен, как это можно понять. Может, беспокойство?

Они думают, что я хрупкий или что-то в этом роде? Что я могу сломаться? Умоляю. Я не испытываю чувств, так что эта… штука меня не задевает.

Совсем.

Не то чтобы я так уж хотел вернуться к нему. Или что я постоянно смотрю на свои пальцы, потому что он их перевязал. Или что я борюсь с желанием позвонить ему, просто чтобы услышать его голос.

Я не чувствовал его запаха уже больше суток и уверен, что именно в этом заключается причина моей головной боли.

Болезненная ломка. Вот и все.

Всего-то.

— Боже мой, ты в порядке, Гарет? — Глин бросается к моей кровати, ее глаза блестят от непролитых слез.

Ее небрежный пучок покачивается, когда она садится, одетая в обычные джинсы и безразмерный свитер. Судя по темным кругам под глазами, она плохо спала. Наверное, переживает за Киллиана, который стоит в двух шагах от нее, засунув обе руки в карманы.

— Мы так волновались за тебя, когда ты исчез, — ее голос слегка дрогнул.

— Я в порядке, — я ухмыляюсь Киллу, не обращая внимания на ее растерянность. — Ты тоже беспокоился обо мне, дорогой брат?

— Она притащила меня сюда против моей воли, — он указывает подбородком в сторону Глин, но его глаза прикованы ко мне, сканируя меня вдоль и поперек, словно проводит анализ.

Выражение его лица как всегда нечитаемо, но при виде моих бинтов его взгляд слегка темнеет, выдавая его.

Килл может притворяться равнодушным, но я-то знаю лучше. Мой брат – человек, который считает, что я принадлежу ему, так же как и я считаю, что он принадлежит мне. Конечно, он не дает мне покоя, но если кто-то посмеет меня тронуть, он уничтожит все его существование.

Видимо, это наш извращенный способ проявлять заботу.

— Он врет, — говорит Глин, бросая на него измученный взгляд. — Он сошел с ума, когда ты пропал. Заставил всех искать тебя, включая моего брата Лэна, с которым он никогда не разговаривает. Представляешь? Он фактически сказал: «Ты, перестань быть пустой тратой пространства и используй свои навыки, чтобы сделать хоть что-то полезное хотя бы раз в своей жалкой жизни». Он даже ворвался на территорию Змеев и чуть не убил их всех, лишь бы убедиться, что тебя там нет. Это было ужасно, честно говоря.

Я прикусываю нижнюю губу, чтобы не дать улыбке прорваться наружу.

— Я тронут.

— Я сделал это ради мамы и папы, — ворчит Киллиан, его взгляд предостерегающе устремляется на Глин. — Они бы начали плакать, а я не хотел разбираться с этой драмой.

— В любом случае, я ценю это, — говорю я, пожимая плечами.

— Он все равно врет, — Глин драматично закатывает глаза. — Он волновался весь полет.

— Меня укачало, волнение здесь не причем, — сразу же поправляет ее Килл.

— Тебя никогда не укачивает, — она сверкнула глазами. — Неужели тебя убьет признаться, что ты беспокоился о Гарете?

— Кто это сделал? — спрашивает он, полностью игнорируя ее, его взгляд устремлен на мои бинты. — Ты знаешь его имя?

— Зачем? Чтобы ты мог убить их? — я вздергиваю бровь.

— Это можно устроить, — его тон приобретает деловую интонацию, как будто он предлагает купить продукты.

— Спасибо, Килл, но у меня все под контролем.

Потому что я покончу с человеком, который дал мне спасательный круг, только чтобы оборвать веревку.

И когда я это сделаю, я убью его голыми руками.

Глава 35

Гарет

— Сколько еще вы будете ходить за мной?

Симона и парень останавливаются на месте, когда я поворачиваюсь к ним лицом.

В последние несколько дней я в основном не обращал на них внимания, когда они ходили за мной по пятам во время прогулок, поручений или когда я стрелял из лука.

Но сейчас я раздражен.

Или слишком возбужден.

Или просто кровожаден.

Во всяком случае, мне срочно нужно отвлечься.

Ветер дует вдоль берега озера рядом с домом моих родителей, отбрасывая пряди волос мне в глаза. Надо бы их подстричь.

И, возможно, вырезать свое чертово сердце в процессе.

Парень делает несколько шагов назад, явно подчиняясь Симоне, давая понять, что она здесь главная. Не то чтобы мне удалось многого добиться от него.

Они отвезли Медузу в особняк Язычников, не обнаружив карты памяти с камер видеонаблюдения – скорее всего, Деклан постарался замести следы. Хотя не совсем понятно, зачем он забрал карту памяти с внутренней камеры.

Симона также спросила, не хочу ли я увидеть Моку. Как бы я ни хотел, она с Кейденом, а я поклялся никогда больше не встречаться с этим человеком.

И не встречусь.

Потому что двигаюсь дальше.

Я должен.

На следующей неделе я вернусь на остров в университет. Если между нами будет океан, а он не будет моим профессором, то все будет в порядке.

Я должен быть в порядке.

— Присоединяйся ко мне, Симона, — я указываю на скамейку с видом на озеро и сажусь на жесткое дерево.

Тот факт, что я больше не вздрагиваю, когда сажусь, должен приносить некоторое утешение. Но не приносит. Пустота становится только больше.

Конечно, я могу пойти в какой-нибудь БДСМ-клуб и найти кого-то, кто меня расслабит. Но не думаю, что дело в боли. Дело в человеке, который ее причиняет.