— Ха. Не стоит хвастаться. Я тоже нашел кое-кого… — я прикусил нижнюю губу, потому что нет.

Не нашел.

У Килла есть Глин, а у меня нет никого, кто мог бы успокоить яростную пустоту, грызущую меня изнутри.

Я рад, что Килл не давит. Вместо этого он продолжал говорить. За все время я не слышал, чтобы он говорил так много, и это меня отвлекло. Пусть и ненадолго.

Возвращаясь в настоящее, пообещав папе и дедушке, что я буду поддерживать с ними связь, мы с Киллом отправляемся к машине. Глин идет впереди, болтая по телефону с мамой. Она не отходит от меня с тех пор, как я вернулся, то ли от беспокойства, то ли потому, что Килл не спускает с нее глаз.

Я оглядываюсь по сторонам, хмурясь. Симоны нигде не видно.

Она всегда стоит у двери.

Айзека, ее молчаливой тени, тоже нет.

Странно. Я уже привык к тому, что они ходят за мной хвостом, и мне это не так уж не нравится. Симона, по крайней мере, извинилась за свое вранье и отвечает на все вопросы, которые я ей задаю.

За последние несколько дней я больше узнал о стороне «Девенпорт» Кейдена. О его двойной жизни – балансировании между работой в лондонском офисе, поездками в Штаты и преподаванием.

Потому что он не хотел, чтобы у меня возникли подозрения.

Симона говорит, что это в основном потому, что он хотел быть ближе ко мне, но она необъективна.

— Значит, ты спустишь ему все с рук? — голос Килла прорывается сквозь мои мысли, когда он останавливается возле машины.

Я перевожу взгляд на него.

Помимо вчерашнего разговора, он задает всевозможные глупые вопросы. Например, когда я собираюсь наказать этого засранца за то, что он издевался надо мной? Когда мы начнем?

Он сказал, что поможет, поскольку у него сейчас есть время и он может подумать над этим.

Да, непостоянство в нашей семье процветает.

— На тебя не похоже пускать все на самотек, — продолжает он. — Просто к слову.

— Что ты знаешь о том, что похоже на меня, а что нет?

— Признаюсь, не так уж и много, — говорит он, непринужденно прислонившись к машине. — Но я учусь. Я должен был догадаться, когда ты дал мне совет подражать другим. У тебя всегда была отвратительно фальшивая улыбка. У меня были подозрения, но ты смог обманывать меня годами. Я впечатлен.

— Впечатлять тебя не входит в мой список дел, — мои глаза снова обшаривают окрестности.

Где, черт возьми, Симона и Айзек?

Неужели их миссия закончилась сегодня, раз я уезжаю? Хотя в этом нет никакого смысла.

На чужой территории мне угрожает больше опасностей, верно?

— А должно, — возражает Килл. — Как и убедиться, что Кейдену не удастся так легко отделаться.

— Серьезно, почему тебя это волнует?

— Он – «та самая девушка», — он ставит воздушные кавычки. — О которой ты напевал, верно? Только он не девушка.

Моя челюсть сжимается.

— А что, если да? Выкинешь какую-нибудь ужасную шутку про геев?

— Нет, я за эксперименты. Хотя мне немного обидно, что ты пассив.

— А кто, блять, сказал, что я пассив?

— Так ты пассив? — он драматично вздыхает. — Прощай, мое эго. У папы и дедушки случился бы инсульт.

— Киллиан, клянусь, блять, я убью тебя…

— Я к тому, что… — он хватает меня за плечо. — Если он тебе нужен, то оставь его себе. А если что-то стоит у тебя на пути, то уничтожь это.

Он идет впереди меня к машине, а я смотрю на него в течение двух минут. Мой телефон вибрирует, и я достаю его.

Симона: С Декланом разобрались. Вы в безопасности, Гарет.

И что это значит? Что они перестанут здесь появляться?

Все они?

Я нажимаю «Вызов» и подношу телефон к уху, а затем говорю, как только она берет трубку.

— Ты могла хотя бы попрощаться.

— Прошу прощения. Я спешила.

Мои пальцы дрожат. Ее голос звучит как-то странно.

Я впиваюсь зубами в губы.

— Что случилось, Симона?

— Ничего.

— Не ври мне, — я резко выдыхаю. — Что-то не так. Говори. Сейчас же.

— Дело в том, что… Ладно, к черту. Когда мы схватили Деклана и пытали его, ему удалось попросить одного из своих людей отправить видеозапись одному из старших членов организации. И хотя Кейден убил Деклана, он не смог остановить распространение видеозаписи.

— Какой видеозаписи?

— С вашей камеры. На ней запечатлено, как вы двое… целуетесь. Помимо всего прочего.

Мои пальцы сжались вокруг телефона.

— Он… Они…

— С ним все в порядке. Нам удалось перевести его в укрытие, но мы не уверены, как долго сможем быть в бегах. Я рассматриваю варианты, чтобы пока вывезти его с территории США, — она делает паузу. — К счастью, вашего лица не было видно, так что вы в безопасности, Гарет. Кейден запретил мне рассказывать вам что-либо. Он хочет, чтобы вы вернулись в университет и жили нормальной жизнью.

Моя грудь расширяется от болезненных вдохов.

К черту то, что он хочет.

К черту его.

Пока Симона продолжает говорить, ее слова расплываются. Все, что я слышу, – это правду, которая смотрит мне в лицо.

У меня больше никогда не будет нормальной жизни.

Не после того, как Кейден Девенпорт разорвал в клочья мои иллюзии о нормальном.

Глава 36

Кейден

Мне следовало больше мучить Деклана.

Заживо сжечь его.

Медленнее разрезать его кожу.

Плавить его в кислоте, кусок за куском.

Я мучил его несколько гребаных часов, заставляя расплачиваться за каждый порез на теле Гарета, но этого все равно было недостаточно. Я все еще чувствовал запах его гнилой плоти и видел ухмылку на его чертовом лице, когда Джетро вошел в подвал и сказал, что нам пора уходить.

— Мой маленький прощальный подарок для тебя, ублюдок, — вот что он сказал.

Он снова подверг Гарета опасности. Из-за меня.

Всегда из-за меня.

Швы, раны, внутренний и внешний ад, через который он прошел, – все это из-за меня.

Деклан громко рассмеялся: кровь стекала по всему его телу, а лицо стало неузнаваемым. Один его глаз был закрыт, но он все еще смотрел на меня другим.

— Ты прав, Девенпорт, я пытал этого маленького психопата, но он не реагировал, сколько бы мы ни пинали, ни били, ни швыряли его. У него был невозмутимый вид, и это меня чертовски бесило, но он так разозлился, когда я сказал, что ты трахал его только потому, что у него такие же глаза, как у Кейси. Надо было видеть ярость и жажду крови в его глазах. Чертов ублюдок убил бы меня голыми руками, если бы мог. Раз уж он так ревновал тебя к ней, я заставил его смотреть, как вы счастливы вместе, играя с его разумом, сводя его с ума, потому что ты предал ее вместе с ним. Ты запятнал ее память тем, что был с внуком ее насильника. Раз уж ты не смог уважать ее после смерти, ты должен присоединиться к ней. Посмотрим, сможешь ли ты смотреть ей в глаза, мать твою!

Тогда я всадил пулю в его гребаную башку.

Он замолчал на всю жизнь.

Я сижу на скале с видом на бурные волны океана. Позднее полуденное солнце отбрасывает на воду золотистые блики.

Кассандра никогда не любила воду, поскольку не умела плавать. Ирония судьбы в том, что ее сбросили в озеро, – почти как последний гвоздь в крышку ее гроба.

— Прости, — шепчу я, представляя, как она сидит рядом со мной.

Теперь она перестала появляться в моих кошмарах, ее заменил Гарет, весь в крови и отказывающийся со мной разговаривать.

— Деклан был прав, — бормочу я, мой голос едва слышен за шумом волн. — Я полюбил внука твоего насильника. Мальчика, которого я собирался убить, но оказался очарован им настолько, что и представить себе не мог.

Я медленно выдыхаю, и морской бриз приносит горький холод, проникающий в мои кости.