— Это все, что ты можешь, малыш?

Мое тело срывается на более грубый ритм в ответ на его вызов, я хныкаю, когда он один раз резко входит в меня, и его глаза загораются, потому что он точно знает, что делает со мной.

Он разминает мои ягодицы.

— Чья это киска?

— М-м-м. Т-твоя.

— Ты чертовски красив, Гарет.

— Скажи… скажи это еще раз, — мои движения такие быстрые, что мой член ударяется о его пресс, а его яйца шлепают меня по заднице.

— Ты такой красивый, завораживающий, неземной. Ты самый, блять, красивый в этой гребаной вселенной.

— Ах, блять… Кейд… блять… еще… пожалуйста…

— Мой собственный симпатичный маленький монстр выглядит как Бог секса.

— Блять… пожалуйста… еще…

— Если совершенство и существует, то это ты, малыш. Ты создан для меня, да ведь?

— Да… да…

Он толкается снизу, заставляя меня подпрыгивать на его члене, ударяясь о мою задницу и врезаясь в меня с силой, не подходящей для больного человека.

— Ты скачешь на моем члене, как очень хороший мальчик.

— Черт возьми… я сейчас… кончу…

— Еще нет, — с ворчанием он садится и толкает меня назад, чтобы я лег, затем сдвигает свои бедра немного вперед и берет в рот головку моего полностью эрегированного члена.

Я стону, когда он высасывает из меня оргазм, продолжая двигать своим членом внутри меня, задевая мое чувствительное место снова и снова.

Мои стоны становятся нечеловеческим, когда я тянусь к его волосам и тяну за них.

— Я… черт, внутри твоего рта так приятно, бляяяять!

Я качаю бедрами, кончая ему в горло, а он все глотает, увеличиваясь и пульсируя внутри меня.

— Да, да, пожалуйста… кончи мне в задницу, пожалуйста, Кейд… блять!!! — я умоляю его, бормоча и прерывисто дыша, когда он входит в меня так глубоко, что я уверен, он вырезает себя где-то внутри меня.

Он кончает, заполняя меня, когда мой член выскакивает из его рта. А я в оцепенении смотрю на него, как он облизывает губы, не сводя с меня глаз.

Заставляя меня смотреть, как он глотает мою сперму.

Мой обмякший член дергается, и я раскачиваю бедрами, высасывая из него все до последней капли.

— Ты чертов шедевр, малыш.

Мое сердце замирает, и я протягиваю руку, но прежде чем успеваю прикоснуться к нему, он выходит из меня, а затем подталкивает мои ноги вверх и слизывает свою сперму.

— Кейд! — стону я, когда он засовывает свой язык внутрь меня. — Господи. Это… Блять!

— Незачем тратить сперму впустую, малыш, — стонет он, поедая мою задницу до тех пор, пока я не начинаю сходить с ума. — Моя киска такая вкусная.

— Кейд… это так приятно… м-м-м, бляяять, — я извиваюсь, кричу и стону, когда его рот вибрирует на моей задней дырочке.

Мое тело, голова и душа настолько наполнены им, что я чувствую, что вот-вот лопну.

Как будто однажды это станет слишком, и я запру его нахрен. В подвале. В башне из слоновой кости.

В любом месте, где только я смогу найти его.

Не будет ни бывших, ничего. Если понадобится я вычеркну их всех из его разума, тела и чертовых воспоминаний.

Наконец он заползает на меня сверху, его скользкое тело трется о мое, когда мы оказываемся нос к носу.

Я не думаю об этом, когда открываю рот. Наверное, не стоит, раз он болен, но мне все равно.

Он сплевывает мне в рот, а затем целует меня, сильно, посасывая губы, и я целую его в ответ с той же настойчивостью, проводя пальцами по его волосам.

У меня кружится голова, но я держусь за настоящее – за то, как его грудь вибрирует на моей, как крепко он держит меня, и как, когда он отпускает мои губы, его дыхание дрожит на моем затылке. Как будто он молча признает, что я влияю на него так же, как он влияет на меня.

Это снова та самая белая комната. Тихо. Спокойно.

Он единственный человек, которому когда-либо удавалось укротить моих демонов, затолкать их обратно в эту пустоту и заткнуть им рот.

И я хочу этого всю свою жизнь.

Я никогда не хочу покидать его объятия.

Кейден переворачивает нас так, что я лежу на нем сверху. Он всегда так делает, наверное, чтобы не раздавить меня. Не то, чтобы я был легким, но мне нравится эта его сторона.

Его глаза закрываются, дыхание выравнивается, и я опираюсь руками на его грудь. Я медленно поглаживаю его волосы, лоб, лицо. Это самые долгие мои прикосновения к нему когда-либо, даже после секса.

Он слабо мычит.

Думаю, ему это нравится.

И мне нравится, что ему это нравится.

Но все же меня гложет чувство вины. Он болен, а я занимался с ним сексом. Он выглядит более истощенным, чем обычно.

С каких пор я чувствую вину?

Кто-то становится мягкотелым, да?

Заткнись, демон.

— Эй, Кейд?

— Хм? — его глаза закрыты, голос мягкий и хриплый.

— Что ты думаешь о возвращении в Штаты?

Его глаза внезапно распахиваются, насторожившись.

— Что?

Я сглатываю, не понимая, зачем вообще об этом говорю. Мы ведь не в отношениях – не официально, как любит напоминать мне Ви.

— Я имею в виду, что меня приняли в Йель, Гарвард и Принстон, так что я могу например, перевестись. Я могу пойти в Гарвард, а ты можешь преподавать в любом ближайшем университете. Так мы не будем учителем и студентом в одном месте.

— К чему это?

Ненавижу, когда он отвечает на мою бессвязную болтовню одним вопросом. Это заставляет меня больше говорить, что не является моей сильной стороной, когда дело касается его. Боже, это было намного проще, когда я ненавидел его и постоянно угрожал пырнуть ножом.

Со вздохом я говорю:

— Потому что так мы не нарушим никаких дурацких правил, если нас где-то увидят вместе.

Он обхватывает меня за спину, его рука рисует успокаивающие круги, когда он сжимает мои ноги между своими.

И теперь я снова отвлекаюсь, потому что мне нравится, как он осыпает меня лаской.

— Ты хочешь всем рассказать? — его низкий голос требует моего внимания.

— Не уверен. Я решил, что мне не нравится навешивать ярлыки, поэтому не хотел всем об этом рассказывать. Я смирился с тем, что ты мне нравишься, и все. Но я хочу познакомить тебя с моими родителями и дедушкой. Возможно, даже с моим двоюродным братом Нико – он все время дразнит меня по этому поводу, так почему бы и нет? А еще с Майей и Мией тоже. Именно Майя постоянно рекомендовала мне эти мыльные драмы. О, и с моим братом, но тебе лучше не попадаться на его дерьмо, иначе клянусь, я тебя прикончу.

Я тяжело дышу, произнеся последнюю фразу на одном дыхании.

Кейден молчит, и моя грудь сжимается все сильнее, чем дольше тянется пауза.

— Скажи что-нибудь. Если не хочешь, скажи…

— Я хочу и очень горжусь тобой, малыш.

Похвала согревает меня, и я прижимаюсь к нему ближе.

Я поднимаю голову, чтобы посмотреть на него.

— Ты действительно гордишься мной?

— М-м-м. Ты прошел долгий путь.

— Нормально, что я не верю, что я гей? Думаю, я могу быть би или асексуалом. Не хочу загонять себя в какие-то рамки.

— Тогда не загоняй. И не спрашивай, нормально ли это. Люди разные и обычно не имеют одинакового опыта, особенно в таком сложном вопросе, как сексуальная ориентация. Ты мне нравишься таким, какой ты есть, и все.

— Боже, — выдыхаю я, и мой голос срывается. — Как ты это делаешь?

— Что делаю?

— Так легко все принимаешь. Кажется, ты даже не зацикливаешься на своей собственной ориентации.

— Жизнь слишком коротка. Все, что мне нужно знать, это то, что мы сексуально совместимы, и что я хотел тебя с первого раза, как увидел.

Я делаю букву V на подбородке большим и указательным пальцами.

— Потому что я красивый?

— Да, но я также хотел исследовать ту неиспользованную бунтарскую покорность, которую видел в твоих глазах, когда держал свой ботинок на твоем члене, а ты дрожал.

— Мудак, — бормочу я, поглаживая линию на его груди.

Он смеется.

— Разве я был не прав?

— Отлично. Я люблю боль и подчинение, но только если ты доминируешь надо мной и заставляешь меня терпеть.