Я толкался своим членом в его руку, бесстыдно стремясь к безумной силе, которую никогда раньше не испытывал.

Чем глубже он входил в мое горло, тем сильнее я толкался, заглатывая его и желая, чтобы он тоже кончил.

— Я сказал, — он снова сжимает мой член, расслабляя ладонь прямо перед тем, как я уже готов был взорваться в его руке. — Ты не можешь кончить.

Блять.

Блять.

Я начинаю сходить с ума. Совершенно лишился рассудка. Ощущение будто я убью кого-нибудь, лишь бы кончить.

Мою кожу покалывает, по лицу текут слезы, пот покрывает меня с ног до головы, пока он все сильнее и сильнее входит в мой рот. Он так глубоко, что, кажется, я могу его проглотить.

Он еще раз подрочил мне, посылая восхитительные волны по моим напряженным мышцам пресса, а затем остановился на грани, как раз когда я уже был готов наконец кончить.

Тихий всхлип срывается с моих губ, но я настолько оцепенел, настолько потерял свой рассудок, что мои веки начинают тяжелеть.

— Смотри на меня. Я еще не закончил, — он дергает меня за волосы, заставляя прийти в себя. — Твой рот принадлежит только мне, я прав? И только я могу наполнять его своей спермой, верно?

Я смотрю на него, ошеломленный, действительно теряя сознание. Как будто я плаваю посреди глуши и чувствую невесомость.

Мой разум пуст, в нем нет ни мыслей, ни планов, ни лжи. Это просто белая комната в глуши, где только он и я.

В этой белой комнате в моей обычно полной мыслей голове.

— Кивни головой. Скажи, что я единственный, кому ты позволишь прикасаться к себе. Трахать тебя так, как я захочу.

Я без раздумий киваю.

— Хороший мальчик. Мне нравится, когда ты послушный.

Что-то вспыхивает у меня в груди, и я моргаю, глядя на него, когда его кровь стекает по моему лбу и щеке, а затем смешивается со вкусом его члена у меня во рту.

Я сглатываю, чувствуя металлический привкус крови и вытекающую сперму.

— Бляяять, — он стонет, и похоже, вид ему нравится не меньше, чем мне вкус. — Ты создан для меня, мой маленький монстр, не так ли?

Я снова киваю.

— Черт возьми. Мне нравится, как ты меня принимаешь. Ты ощущаешься чертовски хорошо, ты знаешь это?

Мой желудок переполнен этими взбесившимися маленькими летучими мышами, которые убивают друг друга, и я не могу оторвать от него взгляда, облизывая его и сглатывая вокруг головки, как ему нравится.

Потому что, очевидно, мне нравится, когда он меня хвалит.

Это подталкивает меня к краю.

— Я уже близко. М-м-м, ты так хорошо справляешься, малыш.

Искра вспыхивает снова, и я клянусь, что летучих мышей становится больше с каждой секундой. Мне нравится, что он на грани и что причина этому – я, но больше всего мне нравится, что он не называет меня по фамилии.

— Блять, — ворчит он. — Ты проглотишь мою сперму?

Я снова киваю, завороженно наблюдая за тем, как напрягается его пресс. Кровь все еще стекает вниз, создавая беспорядок, но я проглатываю все, что попадает мне в рот, завороженный его выражением лица.

Глубокая эйфория отражается на его красивом лице вместе с эротическим блаженством, сотрясающим его крупное тело, когда он вздрагивает и кончает мне в горло.

Каким-то образом я ловлю себя на том, что облизываю его член, когда он вытаскивает его. Наши глаза встречаются, когда сперма струями стекает по обеим сторонам моего рта, смешиваясь с кровью.

— Что за беспорядок, — бормочет он, его голос становится менее резким, когда его большой палец касается уголка моих губ.

И у меня возникает желание облизнуть его. Вместе со спермой и кровью.

Второе не должно меня удивлять, поскольку я вроде как болен, но первое? Какого хрена?

С каких это пор я стал зависим от его спермы?

У меня болит челюсть, но эта боль – ничто по сравнению с тем, как болезненно тверд мой член. Настолько, что я не могу думать из-за его постоянной пульсации.

— Абсолютный беспорядок, — его глубокий, хриплый голос разносится по комнате, как удар хлыста, когда он скользит вниз по моему животу, а затем по члену, размазывая по нему кровь.

Я ворчу, но он ничего не делает, опускаясь на колени между моих ног и снимая с меня боксеры, отбрасывая их в сторону.

— Хочешь награду? — спрашивает он с небольшой ухмылкой. Ему очень, очень нравится действовать мне на нервы.

— М-м-м, — звук такой низкий, что я едва его слышу. К тому же хриплый. Черт, кажется, я теряю способность говорить.

— Думаешь, ты заслужил ее?

— М-м-м.

— Используй свои слова. Говори громче.

— Да, — я стараюсь не смотреть на него, но, вероятно, все-таки смотрю.

— Поскольку ты был послушным, ты заслужил свою награду, малыш.

Моя грудь снова сжимается, а дыхание становится глубже.

— А теперь будь хорошим мальчиком и скажи «пожалуйста».

— П-пожалуйста, — я приподнимаюсь, и он опускает мои бедра обратно.

— Терпение.

Я стону, но ничего не говорю, не желая провоцировать его, не тогда, когда я практически умираю. Не сомневаюсь, что этот ублюдок оставил бы меня в таком состоянии на всю ночь, просто чтобы преподать мне урок.

Его серые глаза мерцают, словно он ждет, что я начну сопротивляться, а затем в них вспыхивает мягкий свет.

Намек на гордость?

Почему он так ко мне относится?

И почему это ощущается как нежное прикосновение к моему лицу?

— М-м-м. Поскольку ты так хорошо себя вел, я позволю тебе почувствовать, что значит полностью подчиниться мне. Тебе понравится.

Я начинаю напрягаться, думая, что он меня трахнет, но он раздвигает мои ноги и приподнимает мою задницу так, что я лежу на верхней части спины и плечах, а его рот осыпает поцелуями и укусами кожу моих бедер.

Сначала я растерялся, но потом осознание обрушилось на меня, когда он высунул язык и лизнул мой задний вход.

По мне пробегает дрожь, и кажется, что мои уши вот-вот взорвутся.

— Подожди… что ты…

Он стонет рядом с моим входом, звук отдается где-то внутри меня, когда он лижет и царапает по чувствительной коже, пока мне не начинает казаться, что я либо взорвусь, либо умру от стыда.

— Прими то, что я тебе дам, малыш, — говорит он, его хриплый голос отдается вибрацией внутри меня, прежде чем он просовывает свой язык внутрь.

Все мое тело бьется в конвульсиях, а из горла вырывается странный звук. Я пытаюсь сопротивляться, но его большие руки впиваются в мои бедра, не давая мне пошевелиться.

Я дергаю за веревки и стону.

— М-м блять…

Я не могу удержаться и, несмотря на неудобную позу, наблюдаю, как он двигает языком туда-сюда, туда-сюда, его ритм заставляет мой член скользить по моей прессу, а липкую сперму стекать к груди.

Я так чертовски близок, что вскрикиваю.

Его глаза встречаются с моими, блестящие, вызывающие, и я смотрю в ответ, даже когда стону, прикусывая губу.

Блять.

Ублюдок.

— К-Кейд… блять…

— Вот так, малыш, — он смотрит на меня. — Кончи для меня. Покажи мне, как сильно моя киска любит, когда я ее ем.

Он поглаживает мои яйца, а затем скользит языком к моей дырочке.

Вот и все.

Я громко стону, когда мой член разбрызгивает сперму повсюду, на мой пресс, на лицо, на кровать. Это самый сильный оргазм, который я когда-либо испытывал, а это о многом говорит, ведь все оргазмы, которые дарил мне этот мужчина, были просто умопомрачительными.

Но этот? Этот дергает за последнюю ниточку моего здравомыслия.

Как будто переносишься в другое пространство. Снова эта белая комната. Вся моя.

И его.

Легкое прикосновение к моей ягодице возвращает меня в настоящее, прежде чем он опускает мои ноги. Они безжизненно падают, и прохладная сперма стекает по моему животу на матрас.

Это беспорядочный хаос, я не могу сосредоточиться, пока наблюдаю за ним из-под опущенных век.

Он нависает надо мной и гладит мои волосы у лба, его прикосновения нежные, и это пугает меня до смерти. Потому что мне это даже нравится.