Я полностью погрузился в европейский образ жизни: никакой машины или другого транспорта.

Остров Брайтон все равно небольшой, и мне нравится гулять по нему в унылую ветреную и дождливую погоду.

Едва ли.

В основном я наблюдаю.

Прямо как маленький паразит, который идет за мной по пятам.

Поправка: маленький монстр.

Карсон слишком буквально воспринял свои же слова о том, что мне стоит быть осторожнее.

Вот уже неделю он повсюду следует за мной.

Постоянно.

Как настоящий псих.

Он даже прогуливает некоторые занятия. Я знаю об этом, потому что один из глупых профессоров, у которого он в любимчиках, выразил беспокойство по поводу его пропусков.

— Он такой способный студент. Это на него не похоже. Я за него переживаю.

Он бы лучше о своем мозге так переживал, который Карсон съел бы на завтрак, выпади ему такой шанс.

Я захожу в магазин органических продуктов и просматриваю свежеобжаренные кофейные зерна.

Стоит признать, что из Карсона действительно получился достойный преследователь. Он всегда держится на безопасном расстоянии, использует разные машины, иногда надевает шляпы и солнцезащитные очки, чтобы скрыть волосы и лицо. Он мастерски умеет становиться невидимым при необходимости, и иногда мне требуется некоторое время, чтобы его заметить.

Ставлю ему четыре звезды из пяти. Одну снял за неоригинальность.

— Добрый день! — говорит девушка-подросток с рыжими волосами и облупленным черным лаком на ногтях. — Вам чем-нибудь помочь?

Надеюсь, что нет. Не думаю, что такая, как она, поймет мои предпочтения в кофе.

— Просто смотрю, спасибо, — отвечаю я, продолжая изучать ассортимент и не улыбаясь. Мне плевать, что люди думают обо мне.

Я давно потерял способность волноваться о чужом мнении.

— Этот вот – наш бестселлер, — она показывает на пачку с огромной красной наклейкой «Бестселлер». Молодежь нынче, кажется, делит на всех один мозг.

— Можно понюхать образцы?

— Конечно, — она возится с подносом. Ее нервозность отскакивает от меня, как мячик для пинг-понга от стены.

Кто-то другой, возможно, испытал бы к ней сочувствие или попытался бы облегчить ситуацию, но я просто стою и наблюдаю, как она барахтается в своем собственном тревожном хаосе.

Завораживает, как ее щеки краснеют, пока она мямлит какую-то чепуху, которую я даже не пытаюсь слушать. Даже Карсон выглядит раздраженным в незаметном отражении стеклянной витрины, судя по тому, как он уже трижды поднес палец к губам, а затем убрал.

Три раза.

Пять, если считать два раза, когда он делал это на лекции сегодня утром.

Его вредные привычки хлещут как чертов водопад. Это почти… блаженно.

И я ловлю себя на мысли, что мне интересно узнать, что еще можно вытянуть из его беспокойного ума.

Я покупаю самый крепкий кофе и, когда оплачиваю покупку, замечаю, что Карсон отходит чуть дальше. Он методичен и мог бы стать профессиональным преследователем, если бы не был богатым избалованным ублюдком, которому все обеспечили еще при рождении.

Чтобы его слежка не прошла даром, я делаю крюк по центру города. А поскольку светские беседы и обычное человеческое общение, похоже, высасывают из него душу, я намеренно завожу разговоры о чем угодно с каждым встречным, лишь бы довести его.

Мне хочется снова увидеть, как в его голове метафорически ломается ручка.

Разрушить как можно больше его нейронных связей. Даже если мне самому от этого скучно до смерти.

К концу дня я чувствую, что уже полностью утомил его. Как ребенок, он ляжет в постель, возможно, фантазируя о том, как убьет меня самым болезненным способом.

Я улыбаюсь, идя к большому зданию, где снимаю квартиру.

Гарет останавливается возле дуба на противоположной стороне улицы, как он всегда делает, а я достаю телефон, проходя в здание.

Джетро: Это какой-то детский сад.

Кейден: Я знаю.

Джетро: И тебе это нравится?

Кейден: Удивительно, но да. Как ты думаешь, что он сделает дальше?

Джетро: Наймет кого-нибудь, чтобы убить тебя, или сделает это сам.

Кейден: Не поднимай мои ожидания.

Джетро: Это просто безумие, чувак.

Кейден: Я предпочитаю называть это развлечением.

Джетро: Все это – пустая трата времени. Просто возвращайся в Штаты.

Кейден: Пока нет.

Я все еще смотрю на переписку с Джетро, мой телефон начинает звонить.

Грант, мой брат. За сегодня уже третий раз.

Он раздражающе навязчив и ошеломляюще настойчив. Признаю, это его талант.

Я нажимаю кнопку «Игнорировать» и вхожу в квартиру.

Помещение огромное, но минималистичное. Чистые линии, никакого намека на личность. Полы из темного дерева, отполированные до зеркального блеска, отражают холодный свет с потолка. Стены выкрашены в приглушенные серые и черные тона, украшены лишь несколькими абстрактными картинами, которые весели в квартире изначально.

В центре гостиной стоит единственный кожаный диван – с острыми углами и слишком идеальный, чтобы быть удобным.

Единственное, что добавляет уюта – запах лаванды. Он давит мне на грудь, как чертова гиря, и я делаю глубокий вдох прежде чем выдохнуть.

Я включаю проигрыватель и мягкие ноты Симфонии № 7 Брукнера заполнят пространство. Затем я отправляюсь на кухню.

Методично перемалываю зерна, а затем не спеша варю кофе. Его сильный аромат перебивает лаванду, подавляя ее.

А я просто стою и наблюдаю за тем, как капли кофе капает в чашку в такт музыке.

Кап.

Кап.

Кап.

Как кровь.

Это успокаивает. Или же тревожит, в зависимости от вашей точки зрения.

Отпив глоток, я морщусь, затем выливаю весь кофе в раковину и выбрасываю упаковку зерен. Вместо этого я наливаю себе стакан виски со льдом и подхожу к окну.

Карсона нет.

Какое разочарование.

Я ждал, что он выполнит свою угрозу, но он, похоже, предпочитает наблюдать из тени.

Хотя «предпочитает» – не совсем верное слово. Он скорее хочет собрать всю информацию перед тем, как действовать. И это становится утомительным.

Скучным.

Возможно, придется взять все в свои руки.

Потому что без моего вмешательства все складывается не так, как нужно.

За тридцать три года своей жизни я не встречал никого, столь же толкового, как я.

Какая досада.

Я осушаю стакан, принимаю душ, отвечаю на рабочие письма, затем выключаю музыку и ложусь в кровать.

Запах лаванды заполняет мои ноздри, и я закрываю глаза, погружаясь в сон.

Клац.

Клац.

Клац.

Шум повторяется по кругу, и я открываю глаза. Слабый звук плача пробивается сквозь стены, как призрак.

— Нет… — раздается голос матери, ее крики отдаются эхом по моей коже. — Пожалуйста, нет. Не-е-ет…

Но ее голос заглушает выстрел.

Тени ползут по потолку, извиваясь и превращаясь в гротескные фигуры. Их пустые глаза сверкают извращенным голодом, а рты разрываются в беззвучном, низком крике, который когтями впивается в мои барабанные перепонки, погружаясь глубоко в череп.

Они падают на меня, их холодная, удушающая тяжесть давит мне на грудь, словно тысячи невидимых рук. Воздух сгущается, и становится трудно дышать и двигаться. Их темные фигуры вдавливаются в меня, холод проникает все глубже, затягивая, словно сама тьма пытается проглотить меня целиком.

Умри уже.

Умри.

Просто умри.

Тяжесть на моей груди становится невыносимой, приковывая к кровати. Я пытаюсь вздохнуть, но меня словно лишили воздуха. Тело застыло, не в силах пошевелиться, а каждый вдох дается с большим трудом.

Тени в углах комнаты начинают извиваться, их темные фигуры искажаются, превращаясь в ее лицо.