– Лена, ты хоть сама-то веришь во всю эту ерунду? – съязвила я, стараясь не расхохотаться в голос. – Какой еще, к черту, "дракон"? Может, это просто такая метафора, знаешь, типа "печень злого свекра"? Или "кишки жадного бухгалтера"?

– Ну, откуда мне знать, что творилось в голове у моей чокнутой бабки? – огрызнулась Лена, явно раздраженная моими сомнениями. – Может, она и правда была потомственной ведьмой, и у нее в подвале жил прирученный дракончик, которого она кормила провинившимися мужьями. В нашей семье, знаешь ли, все возможно.

В конце концов, после долгих споров и бурных обсуждений, которые грозили перерасти в полномасштабную ссору, мы все-таки сотворили некое подобие зелья – густую бурую жижу, от которой исходил запах, напоминавший одновременно цветущее болото, высушенную траву и, как мне показалось, слегка подтухшую рыбу.

– Ну вот, – облегченно выдохнула Лена, с гордостью рассматривая плоды нашего колдовского труда. – Зелье готово! Теперь осталось только незаметно подлить его моему "принцу" в кофе или чай. Главное, чтобы он ничего не заподозрил, а то вся магия пойдет насмарку.

– Ты действительно уверена, что эта штука сработает? – с сомнением поинтересовалась я, глядя на подозрительное варево.

– А вот увидишь, – загадочно улыбнулась Лена, как будто только что раскрыла секрет вечной молодости. – Завтра я тебе все-все расскажу. Обещаю, будет очень интересно.

Несмотря на все наши дурацкие шуточки и саркастические подколки, в глубине души меня немного беспокоила эта безумная затея. Но, зная Лену, ее уже было не остановить ничем. Она словно почувствовала вкус приключений и была готова на все ради любви, даже на сомнительные эксперименты с бабушкиными рецептами.

Довольные результатом своих колдовских трудов, уставшие от смеха и слегка взбудораженные перспективой завтрашнего дня, мы наконец-то решили улечься спать. Так как было уже поздно, я предложила заночевать у меня, и Лена согласилась. Пока я с трудом погружалась в сон, в голове крутились обрывки мыслей: о приворотном зелье, о Лене и ее "принце", об Алисе и ее загадочном отце Максиме… И, конечно же, о том, что меня ждет завтра. День обещал быть более чем интересным. Мне оставалось только надеяться, что завтрашний день не превратит мою жизнь в один большой фарс.

Утро наступило очень неожиданно и почему-то принесло с собой головную болью Видимо я вчера надышалась испарениями от вчерашнего “приворотного зелья”. что готовила Ленка. Сама же виновница моей тяжелой головы, как ни странно, проспала, вернее, ее пришлось откапывать из-под одеяла, словно археолога, обнаружившего ценный артефакт. Едва я успела по всем правилам колдовского этикета освятить кофейным паром кухню, как телефон подруги разразился трелью, больше похожей на предсмертные вопли умирающего динозавра.

Лена подскочила, как ужаленная пчелой в самое чувствительное место, и начала торопливо собираться, оставляя за собой шлейф из сумбурных объяснений, что ей пора и ее ждут.

– Кать, прости-прости-прости, – выпалила она, натягивая колготки на ходу, словно супергерой, спешащий на задание. – Меня срочно вызвали на работу. Какой-то апокалипсис, впрочем все как обычно, все горит, проекты летят в тартарары, начальник на грани нервного срыва… Короче, не могу сейчас обсуждать наше зелье. Пусть напиточек настоится, я заскочу вечером и заберу его, сейчас совсем нет на это времени.

И она, вихрем пронесшись по кухне, оставив после себя лишь легкий аромат паленой резины и навязчивое чувство вины за все мировые катаклизмы, вылетела за дверь, оставив меня один на один с горой немытой посуды, словно пережившей бомбардировку, остатками колдовского сырья, подозрительно напоминающими корм для хомячков-мутантов, и странным предчувствием, что день будет… не просто необычным, а катастрофически, граничащим с фарсом, непредсказуемым.

Не прошло и пятнадцати минут, как в дверь позвонили. Я была уверена, что Лена что-то забыла и была вынуждена вернутся. поэтому пошла открывать как и была. всклокоченная и не умытая, хотя меня не покидало предчувствие чего-то неладного. Но я отложила попытки разобрать башни из грязных тарелок и, вздохнув, поплелась открывать. На пороге стоял Максим, воплощение сдержанной мужской элегантности, явно не вписывающееся в окружающий меня бардак. Он немного смущенно переминался с ноги на ногу, словно школьник, пойманный за списыванием.

– Здравствуй, Катя, – произнес он, его голос звучал как-то… осторожно, будто он боялся спугнуть неведомую зверушку. – Алиса… она нарисовала тебя. Очень хотела, чтобы ты посмотрела и практически заставила отвести тебе этот рисунок, с порога огорошил меня неожиданный гость.

Он протянул мне сложенный вчетверо лист бумаги. На рисунке, была изображена я – в кричаще-розовом платье, больше похожем на пародию на бальное, улыбающаяся до ушей (или там, где они должны быть) и… с огромными, диспропорциональными крыльями, как у пчелы-переростка, решившей покорить Эверест. "Наверное, считает меня феей-переростком с маниакальной любовью к розовому цвету", – подумала я, и сердце болезненно сжалось. Алиса действительно нуждалась во мне, и Максим видимо решил добить меня этим рисунком.

– Спасибо, Максим, – тихо поблагодарила я, разглядывая это произведение искусства, которое вполне могло бы украсить Третьяковскую галерею, если бы директором был ребенок пяти лет. – Это очень мило. Она… очень талантливая. Хочешь кофе?

Он явно колебался. В его глазах читалось какое-то нерешительное замешательство, словно он решался, стоит ли прыгать в бассейн с крокодилами. Было очевидно, что рисунок – лишь жалкий предлог, неумелая попытка завести разговор, нащупать почву.

– Буду очень признателен.

Я пригласила его на кухню. Мужчина деликатно сделал вид, что не обращает внимание на бардак, что там царил. Я поставила чайник и достала кофе. Кухня, как назло, выглядела так, будто в ней произошел взрыв на макаронной фабрике вперемешку с химической лабораторией. После вчерашних алхимических опытов Лены здесь царил самый настоящий творческий апокалипсис. Банки, склянки, пучки трав, подозрительно похожие на болотную тину, торчали из углов, словно их забыли убрать после шабаша ведьм, устроивших здесь оргию в честь Хэллоуина. Заметив мой смущенный взгляд, Максим усмехнулся краешком губ, словно ему даже немного нравился этот хаос.

Я отвернулась к столу, чтобы сделать кофе, судорожно соображая как непринужденно и самое главное правдоподобно объяснить этот хаос на кухне. А повернулась когда услышал, что мужчина закашлялся.

У стола стоял Максим и держал в руках кружку с приворотным зельем, а на его лице было такое комичное выражение лица, что я сперва хотела рассмеяться лишь секунду спустя испугалась.

– Что это? - мужчина протянул мне кружку, а я криво улыбнувшись убрала ее куда подальше, поборов острое желание выплеснуть его в раковину. Ох уж эта Ленка с ее авантюрами и зельями. Вечно я куда-то из-за нее вляпываюсь. – У меня даже глаза слезится начали, ну и мерзкий вкус.

Я замерла, словно в меня ударила молния. Он его что, попробовал? Кажется я вляпалась по самое не балуй.

Я молчала, в ужасе глядя на него и судорожно пытаясь вспомнить все, что Лена говорила про побочные эффекты этого адского отвара. В голове проносились обрывки вчерашних разговоров, шуток Лены про превращение «принца» в лягушку, рассказы о злобной бабке-колдунье, варившей любовные зелья из глаз тритонов и перьев воронов.

Боже, что же теперь будет? Что, если Лена не шутила, и это на самом деле какое-то опасное снадобье, способное вызывать галлюцинации, неконтролируемые приступы смеха, или, не дай бог, паралич? Или, что еще хуже, все же мы в него такого намешали, что несварение ему точно обеспечено, как и понос.

Представив все возможные варианты развития событий я едва не расхохоталась в голос, рискуя показаться сумасшедшей.