– Екатерина, могу я попросить вас об одолжении и уделить мне минутку? – произнесла она, и в её голосе уже не было той ледяной неприступности, что раньше. В нем появились какие-то новые, почти человеческие нотки.

Я медленно подняла голову, с удивлением рассматривая ее лицо. Жесткие линии немного смягчились, а в пронзительных глазах мелькнуло что-то похожее на раскаяние.

– Я хотела бы с вами откровенно поговорить, – продолжила она, присаживаясь на краешек моего стола. – Признаюсь, я приехала сюда с предвзятым мнением, основанным на сплетнях Вероники. Я была уверена, что вы преследуете корыстные цели, что вы хотите использовать Максима и Алису в своих интересах.

Я молчала, не находя, что ответить. Любое слово казалось неуместным в этой атмосфере напряжённого ожидания.

– Но после разговора с Алисой я поняла, что совершила ошибку, – произнесла она, глядя мне прямо в глаза. – Она действительно вас любит. А Максим… Мне кажется, он тоже к вам неравнодушен, даже больше, чем просто неравнодушен.

– Мы с Максимом… друзья, – пробормотала я, чувствуя, как краска заливает мое лицо. Сердце бешено колотилось в груди, готовое вырваться наружу.

– Друзья? – повторила она с легкой ироничной усмешкой. – Ну, возможно… пока. Но я вижу, что между вами есть что-то большее, какая-то искра. Екатерина, я не собираюсь вам мешать. Все, чего я хочу, – это чтобы моя внучка была счастлива. И если вы делаете ее такой хотя бы отчасти, то я только рада.

Я смотрела на Ирину Николаевну, не веря своим ушам. Неужели она действительно изменила своё мнение обо мне? Неужели она готова принять меня в их жизнь, пусть и с оговорками?

– Спасибо, – прошептала я, чувствуя, как комок подступает к горлу.

Ирина Николаевна едва заметно улыбнулась.

– Удачи вам на завтрашней презентации, – сказала она, поднимаясь. – Максим в вас очень верит.

С этими словами она вышла из кабинета, оставив меня в полном смятении, с ворохом надежд и опасений, бушующем в душе. Я долго сидела, не двигаясь, пытаясь осмыслить произошедшее. Неужели все действительно налаживается? Неужели у меня есть шанс на настоящую семью с Максимом и Алисой?

– Ну что? Давай закругляться? – в кабинет вошел Максим. – Завтра очень важный день, а значит надо выспаться.

Я проснулась в своей комнате, но солнце, пробившееся сквозь неплотно задернутые шторы, казалось враждебным и злым, словно даже оно предчувствовало неладное. Презентация… это слово меня пугало и вселяло чуть ли не животный ужас.

Едва я успела привести себя в порядок, втиснувшись в самое строгое из своих платьев (отчаянная попытка казаться увереннее, чем я чувствовала), как в животе закружилась ледяная воронка. Сегодня решится моя судьба. По крайней мере для меня, как для дизайнера.

В офисе, несмотря на ранний час, уже царила атмосфера лихорадочной подготовки. Максим, как всегда собранный и целеустремленный, руководил процессом: проверял работоспособность проектора, расставлял стаканы и бутылки с водой, словно от этого зависел успех всего предприятия. Обычно всем этим занимались помощники, но сегодня было заметно, что и он нервничает. Он заметил меня и ободряюще улыбнулся.

Мои предчувствия меня не обманули, хотя вначале все шло хорошо и я уже расслабилась, что было моей ошибкой. Я демонстрировала графики, уверенно говорила о перспективах проекта, чувствовала, как внимание спонсоров приковано ко мне, как в их взглядах разгорается искра заинтересованности. И тут раздался голос Вероники.

За суетой и нервным напряжением, я почему-то не заметила ее. Она сидела рядом с одним из главных инвесторов на месте помощницы.

– Прошу прощения за то, что перебиваю, – ее голос был сладок как мед, но в этой сладости чувствовался яд, – но мне кажется, что госпожа Екатерина немного – или даже намеренно – вводит уважаемых инвесторов в заблуждение.

Мурашки пробежали по моей спине.

– Данные в представленных госпожой Екатериной графиках несколько… устарели, – продолжала Вероника, а ее змеиный взгляд был направлен прямо на меня. – Реальные показатели значительно ниже заявленных. Не так ли ?

Паралич сковал меня. Я не могла вымолвить ни слова, пытаясь понять, как такое могло произойти. Но Вероника не дала мне времени на размышления. Она обрушила на меня шквал обвинений: в некомпетентности, в подтасовке данных, в обмане.

С каждым ее словом крах неумолимо приближался. Я видела, как лица спонсоров становятся все более и более суровыми, как их взгляды, полные заинтересованности, сменяются разочарованием и презрением. Мои попытки оправдаться, объяснить ситуацию, были жалкими и неубедительными. Слова застревали в горле, а руки дрожали, выдавая мое волнение.

В одно трагическое мгновение я осознала: все кончено. Презентация загублена, проект провален, а я… я опозорена на глазах у всех. Я не выдержала этого и, ничего не сказав, выбежала из зала.

Слезы текли ручьем, застилая мне зрение. Я бежала, не разбирая дороги, лишь бы оказаться подальше от этого места, от шепотков и сочувствующих взглядов коллег, от мстительной ухмылки Вероники.

В голове пульсировала лишь одна мысль: "Я подвела Максима. Я все испортила". Он слишком порядочный и добрый, чтобы сказать это прямо, но после такого позора мне не останется места в его жизни. Я – обуза, ходячая катастрофа. Мне нужно уйти.

В отчаянии, не помня как, я добралась до квартиры Максима. Воспоминания о счастливых моментах, проведенных здесь, о теплых вечерах в кругу семьи, только усиливали мою боль. Я понимала, что должна как можно скорее исчезнуть из его жизни, чтобы не причинять ему больше вреда. Я трусливо капитулировала и теперь сбегала от позора.

С дрожащими руками я подошла к своему шкафу, начав собирать вещи. Каждая кофточка, каждая мелочь напоминала об Алисе, о Максиме, о его заботе и нежности, о той жизни, которой мне никогда не суждено стать частью.

И тут в комнате появилась Вероника. Ее глаза горели злорадством, в уголках губ затаилась презрительная усмешка.

– Сбегаешь, Катюша? – прошипела она, наслаждаясь моей беспомощностью. – А я ведь говорила, что долго ты здесь не протянешь. Не твое это место, понимаешь? Не твое! Твое дело – блинчики печь да сказки Алисе читать. На большее ты просто не способна.

Ее слова словно ножи вонзались в мое сердце, добивая остатки самоуважения. Я стояла столбом, парализованная ее злобой, не в силах ни ответить, ни сопротивляться.

Но внезапно в дверях появилась Ирина Николаевна, а за ней – испуганная Алиса. Они вернулись раньше, чем я ожидала. В глазах Ирины Николаевны читалось удивление, смешанное с яростью.

– Вероника, что здесь происходит?! – ее голос звенел сталью.

Вероника побледнела и попыталась изобразить невинность.

– Ах, Ирина Николаевна. Я… я просто зашла попрощаться с Катюшей.

– Попрощаться? – Ирина Николаевна презрительно усмехнулась. – Я думаю, это тебе пора попрощаться с этим домом. Екатерина работает на нас, и точка. Немедленно убирайся отсюда!

Вероника, ошеломленная, смотрела на нее, не веря своим ушам.

– Но… как же… – она потеряла дар речи.

– Вон! – рявкнула Ирина Николаевна, и Вероника, словно побитая собака, выскочила из комнаты.

Алиса, плача, подбежала ко мне и обняла.

– Катя, не уходи. Пожалуйста, останься. Мне без тебя будет так плохо.

Именно в этот момент в комнату вошел Максим. Его лицо выдавало крайнюю степень обеспокоенности.

– Что здесь происходит? – спросил он, переводя взгляд с Ирины Николаевны на Алису, на меня и на брошенные в чемодан вещи.

Я стояла, словно окаменевшая, не зная, что сказать. Слезы душили, но я старалась держаться, чтобы не разрыдаться прямо перед ними. Я и так уже устроила достаточно драмы.

Максим подошел ближе, его лицо было полно тревоги и непонимания.

– Катя, что ты делаешь? Куда ты собралась?

Я опустила глаза, не в силах выдержать его взгляд.

– Я… я должна уйти, Максим. После сегодняшнего… после того, что произошло на презентации, я не могу здесь оставаться. Я все испортила.