Я уже катастрофически опаздывал на важную встречу с инвесторами, от которой зависело финансирование целого, черт побери, проекта. Этот проект мог вывести нашу компанию на новый уровень, а моя внезапная непунктуальность могла лишить нас этой возможности. Алиса, словно назло или чувствуя мое состояние, вертелась под ногами юлой, требуя немедленно начать читать дурацкую сказку про принцессу и единорога, параллельно разрисовывая розовыми и фиолетовыми фломастерами свежевыкрашенные обои в коридоре, и приклеивая к себе и всему что видела наклейки, будь они неладны. Отчаяние подступало к горлу, словно змея, обвивавшая меня своими ледяными кольцами. Еще немного, и я был готов взвыть от бессилия и тоски.
И тут, словно по мановению волшебной палочки или по чьей-то злой иронии двери лифта открылись и на пороге оказалась девушка, которая ошарашенно уставилась на меня и Алису.
– Боюсь, вы ошиблись этажом, – по ее виду сразу стало понятно, что она ошиблась или этажом или может быть вселенной. Но я не могу упустить такую возможность, да простить меня дочь. – Но, признаюсь, ваш визит весьма… оригинален. Вы опаздываете! – я сделал вид, что не понял, что девушка ожидала увидеть не то, что увидела. Если я провожусь еще хоть пять минут, то точно опоздаю на встречу. А значит надо действовать. – Все инструкции на столе, там же мой номер телефона, но звонить только в экстренной ситуации.
Я, наверно, пробурчал еще что-то невнятное и бессвязное про злосчастное агентство, про катастрофическое опоздание, про Алису, которая "обычно никого к себе не подпускает, но в исключительных случаях может проявить незначительное снисхождение". Да я сам уже давно никого к себе не подпускал. Бесконечный поток фальши, лицемерия, корысти и потребительского отношения уже давно превратил мою душу в выжженную землю и воздвиг между мной и окружающим миром непробиваемую стену, исписанную циничными афоризмами.
Девушка, явно сбитая с толку моей нерадушной встречей, попыталась что-то объяснить, робко бормотала про какую-то ошибку, про то, что она дизайнер, а не няня… Я устало махнул рукой, прерывая ее жалкие попытки объясниться. Не до нее сейчас. Абсолютно.
– Слушайте, – сказал я, стараясь говорить как можно мягче и убедительнее, хотя внутри все кипело от отчаяния и страха, – мне действительно, жизненно необходимо бежать. У меня важная, черт возьми, встреча, которая может решить судьбу не только мою, но и всех моих сотрудников. Просто побудьте с ней пару часов, ладно? Умоляю вас. Могу хорошо заплатить… даже очень хорошо.
Алиса, до этого момента равнодушно наблюдавшая за нашим бурным диалогом, вдруг оторвалась от обоев и уставилась на незнакомку своими огромными, наивными голубыми глазами. И произошло маленькое чудо. Обычно капризная, своенравная, непредсказуемая капризуля вдруг неожиданно протянула к ней свои крошечные ручки и робко попросила: "Почитай сказку!"
Я был в шоке. В полном, абсолютном шоке. Не раздумывая ни секунды, быстро накинул пиджак, поправил галстук и выскочил за дверь, бросив на прощание.
– Спасибо огромное! Я буду очень благодарен. Я скоро вернусь.
Честно говоря, в тот момент я был готов отдать все свои деньги, лишь бы получить эти драгоценные два часа свободы и успеть на эту чертову встречу.
В голове навязчиво билась лишь одна мысль: "Если эта хрупкая девушка, по ошибке оказавшаяся в моей квартире, продержится с моей дочерью хотя бы до вечера, я готов буду выплатить ей премию в тройном размере и купить путевку на Бали, на Мальдивы, в общем туда, куда она выберет.”
Екатерина Солнцева
Вместо ожидаемого строгого, но, в глубине души я надеялась, справедливого босса из «Вершины Успеха», меня встретил… необъятный Мужчина. Именно так, с большой буквы. Высокий, широкоплечий, с небрежной щетиной на мужественном, уставшем, даже немного измученном лице, и пронзительными, стальными серыми глазами, в которых плескалась неприкрытая тоска. Он смотрел на меня так, словно я вломилась к нему посреди ночи с бессмысленным требованием отдать фамильные драгоценности, разгласить государственную тайну и вообще разрушить его и без того непростую жизнь.
Рядом с ним крутилась, как заведенная, маленькая девочка – настоящий ходячий ураган. С растрепанными каштановыми волосами, задорно торчащими в разные стороны, размазанными по щекам и подбородку фиолетовыми разводами фломастеров и требованием немедленно начать читать ей сказку про принцессу, заточенную в высокой башне. Я успела лишь мимолетно заметить, что светлые от природы обои в коридоре тоже стали жертвами творческого полета фантазии юного дарования и пополнились красочными рисунками.
Собрав остатки самообладания в кулак, я попыталась что-то сказать. Хотела объяснить, что произошла какая-то чудовищная ошибка, что я дизайнер интерьеров, а никакая не кандидатка на должность няни, что вся эта нелепая ситуация – просто какой-то абсурдный розыгрыш, достойный пера самого известного комедиографа. Но он выглядел настолько усталым, измученным и отстраненным от всего происходящего, словно ему было все равно, что будет дальше. Словно на его плечах лежал груз всего человечества. Мои робкие оправдания тонули в его холодных, отрешенных глазах и улетали в пустоту.
Он перебил меня на полуслове, что-то бубня себе под нос про "огромное количество бестолковых, безответственных и абсолютно непригодных для работы с детьми соискательниц", про адское утро, начавшееся с прорванной трубы и закончившегося рисунком принцессы на рубашке, и про то, что его дочь обычно никого к себе не подпускает, реагируя на чужих людей слезами, капризами и истериками.
Смущение, раздражение, непонимание, нарастающая паника и какое-то иррациональное чувство вины захлестывали меня с головой, словно ледяная волна. Я чувствовала себя главной героиней дешевой и глупой комедии, попавшей в чужой сценарий и безнадежно испортившей ожидаемый финал.
Мужчина, которого я теперь знала как Максима, судя по всему, собирался уходить и уже готов был выскочить за дверь. Он почему-то был абсолютно уверен, что я на самом деле та самая няня, которую он так долго и тщетно ждал. Без всяких дальнейших объяснений, извинений или элементарных проявлений вежливости он просто попросил меня присмотреть за Алисой "всего на пару часов", чтобы освободить его время на важную встречу. Можно подумать, что моя встреча была не важной.
Я растерялась, почувствовав себя окончательно загнанной в угол. Этот нелепый хаос мог разрушить в мгновение ока все мои тщательно выстроенные планы, перечеркнуть все надежды на успешную презентацию и окончательно похоронить мою только что начинавшую развиваться карьеру дизайнера. Мой проект, над которым я работала, забыв про сон и еду, безнадежно пропадет. А значит - "Вершина успеха" упустит меня из виду. Но девочка. Алиса смотрела на меня огромными, чистыми, доверчивыми, полными надежды глазами, и в них, казалось, отражалась искра любопытства. Она сжимала в своих маленьких пальчиках старую, зачитанную до дыр книжку про принцессу, и этот трогательный жест растопил лед в моем сердце.
В конце концов, под натиском всех собранных в кучу идиотских обстоятельств, внутреннего протеста, смешанного с внезапной жалостью к незнакомой девочке и наивных, умоляющих взглядов маленькой Алисы, я, почти против собственной воли, согласилась. "Всего на пару часов," - повторила я про себя, словно заученную мантру, пытаясь убедить саму себя в том, что это всего лишь небольшая передышка перед новой битвой.
Двери лифта за Максимом захлопнулись, оставив меня один на один с маленьким ураганом по имени Алиса. В наступившей тишине как-то сразу отчетливо проявились масштабы трагедии. Разрисованные обои, разбросанные игрушки, фантики от конфет и какая-то неопределимая липкая субстанция, растекшаяся по паркету. Алиса все еще сжимала в руке книжку и смотрела на меня с нескрываемым любопытством, словно ожидая дальнейших инструкций.
Я опустилась на корточки, стараясь казаться дружелюбной и менее устрашающей.
