– Он просто бог, – ответила Лена, и переключилась на описание достоинств генерального директора Максима Державина, а я уже не слушала ее, рисуя в голове то, как будет выглядеть офис мечты.

Месяц, отпущенный на создание шедевра, пролетел с головокружительной скоростью, оставив после себя лишь туманное впечатление бессонных ночей, перенапряжения и литров выпитого кофе. Дни слились в единый, бесформенный ком, где грань между реальностью и виртуальным миром эскизов и чертежей стиралась все больше. Сон стал роскошью, еда – досадной необходимостью, а главным идолом, которому я исправно поклонялась, – дедлайн. Я, словно археолог, усердно копалась в архивах, выискивая вдохновение в старых журналах и книгах по дизайну, жадно изучала последние тенденции, пытаясь угнаться за ускользающей модой. Лена, моя подруга, тоже активно корпела над своим проектом, время от времени выдавая "гениальные" идеи, которые я, впрочем, чаще всего игнорировала. Моя скромная студия превратилась в жалкое подобие филиала дизайнерской мастерской: повсюду валялись скомканные чертежи, измазанные краской образцы тканей, вырезки из глянцевых журналов и горы пустых чашек из-под кофе, количество которых, казалось, давно перевалило за число звёзд на ночном небе.

Я лелеяла мечту создать не просто красивый и функциональный офис, а настоящий арт-объект, оду креативности, место, где каждый сотрудник чувствовал бы себя не просто винтиком в огромной машине, а важной частью чего-то большего, место, где рождались бы гениальные идеи и совершались прорывные открытия. Я грезила о том, как мой проект заставит сурового босса "Вершины Успеха" ахнуть от восторга, и он, очарованный моим талантом, немедленно предложит мне работу с перспективами карьерного роста до небес.

И вот, наконец, настал тот самый судьбоносный вечер накануне презентации. Проект, как мне казалось, был готов на все сто процентов. Все эскизы отрисованы до мельчайших деталей, рендеры отрендерены в высочайшем качестве, спецификации выверены до последней запятой. Я сидела, уставившись на распечатанные листы, и вдруг меня, словно молнией, пронзило осознание: это не то! Это совсем не то, что я хотела сказать! Это слишком безлико, стандартно, предсказуемо, банально, скучно.

Безумие? Возможно. Истерика накануне важного события? Скорее всего. Но я просто не могла с собой совладать. В голове бешено крутилась карусель новых идей, образов, концепций, и я нутром чувствовала, что если не воплощу их прямо сейчас, то буду жалеть об этом до конца своих дней. И я, словно одержимая, принялась переделывать все заново. Ночь превратилась в кошмарный марафон: я рисовала, стирала, чертила, снова рисовала, переставляла виртуальную мебель в 3D-программе, пока глаза не стали слипаться от усталости, а пальцы не перестали слушаться онемевших рук. Под утро, совершенно обессиленная, но с каким-то маниакальным чувством выполненного долга, я рухнула в старое потёртое кресло, оставив свеженарисованные эскизы небрежно разбросанными по столу.

А потом наступило то самое злополучное утро, которое навсегда отпечатается в моей памяти, как череда трагикомичных событий. Будильник, проклятый будильник, как всегда, задребезжал настойчиво и противно, пытаясь сбросить себя с тумбочки на пол. Я, словно зомби, выползла из-под одеяла и, пошатываясь, побрела на кухню за спасительной чашкой кофе. Но в этот роковой момент на экране телефона, как назло, всплыло зловещее напоминание: "ПРЕЗЕНТАЦИЯ в "ВЕРШИНЕ УСПЕХА"!!!". В этот момент рука предательски дрогнула, и горячий кофе, словно по злой воле судьбы, выплеснулся из кружки прямо на мои драгоценные, с таким трудом нарисованные эскизы.

– Вот черт! – только и успела я выдохнуть, в панике хватая валявшиеся повсюду салфетки, пытаясь спасти хоть что-то.

Дальше – больше. Утро, словно сговорившись, решило добить меня окончательно. Сломалась молния на моей любимой кожаной сумке, той самой, которая должна была придать мне уверенности и солидности, той, что идеально подходила к моему строгому деловому костюму. Потом обнаружилась предательская стрелка, расползшаяся по новым колготкам, из-за чего пришлось в спешке облачаться в брюки, что категорически не входило в мои планы. А брюки, как назло, предательски помялись после долгого лежания в шкафу. И, в довершение всех бедствий, старый верный утюг, верой и правдой служивший мне долгие годы, неожиданно задымился и испустил дух прямо посреди глажки, оставив после себя лишь горький запах гари и окончательно испорченное настроение.

Утро превратилось в сплошную катастрофу, череду каких-то нелепых и досадных неприятностей, которые, казалось, нарочно испытывали меня на прочность и выдержку. Но вишенкой на этом злополучном торте из неудач стала моя роковая, непростительная ошибка с подъездом.

Хомутовский переулок, дом 8, этаж 11. Этот злосчастный адрес я знала наизусть, как таблицу умножения. Но, видимо, в состоянии крайнего стресса и маниакальной спешки, мой мозг решил, что все подъезды в мире абсолютно идентичны. В высотке, как назло, было два абсолютно одинаковых с виду подъезда: "А" и "Б". Презентация должна была состояться в офисе "Вершины Успеха", который располагался в подъезде "А", что, в принципе, было логично. Но я, в своем идиотском стремлении любой ценой успеть и не опоздать, совершенно не глядя, заскочила в подъезд "Б".

Подъезд "Б" оказался элитным жилым комплексом, где из лифта, как в каком-то шпионском фильме, можно было попасть прямо в роскошную квартиру. Апартаменты поражали своим великолепием: панорамные окна с захватывающим видом на город, дорогая дизайнерская мебель, ультрасовременная техника и какая-то непередаваемая аура благополучия и успеха. Стоимость этих апартаментов, несомненно, превышала стоимость всей моей жизни, вместе взятой. И уж точно здесь не было никакого ресепшена и деловой суеты, характерной для офисного помещения. По-моему, зрение окончательно меня подвело, когда вместо столов я увидела обедающего Державина с дочерью.

Вот так, в результате цепи досаднейших нелепостей, трагических случайностей и собственных чудовищных ошибок, я оказалась не где-нибудь, а в чужой квартире, абсолютно не готовая к презентации, с пролитым кофе на эскизах, сломанной молнией на сумке и окончательно подорванной верой в себя. Утро, которое по всем законам жанра должно было стать триумфальным началом моей блестящей карьеры, закономерно обернулось позорным и унизительным фиаско. И что теперь делать, я понятия не имела.

Максим Державин.

Утро началось, как похоронный марш – фальшиво и безнадежно. Собственно говоря, как и все последние недели, превратившиеся в беспросветную полосу препятствий. Работа, словно сговорившись, испытывала остатки моей выдержки: сроки горели, правки сыпались как из рога изобилия, а партнеры и спонсоры демонстрировали чудеса бюрократической эквилибристики, придумывая новые, совершенно ненужные проблемы. И все это – на фоне непрекращающейся, ноющей боли от потери Маши. Год. Целый год прошел с тех пор, как ее не стало, а я все никак не мог выбраться из этой чертовой ямы.

Я, конечно, любил Алису больше жизни, она – единственное, что связывало меня с этим миром, но, признаться честно, совмещать рутинные обязанности по воспитанию неугомонной дочери с руководящей должностью в крупной корпорации оказалось непосильно сложной задачей. Каждый день превращался в изматывающий марафон с единственной целью – дотянуть до вечера и рухнуть в кровать без сил.

Агентство по подбору персонала клялось и божилось всем чем угодно, что новая, проверенная и опытная няня явится ко мне сегодня с утра пораньше. Давно я так не смеялся. Зная их «профессионализм», следовал совету: Верить им – себя не уважать. Время предательски утекало сквозь пальцы, а от обещанной «второй мамы», «доброй волшебницы» и просто «Мэри Поппинс» не было ни слуху ни духу. Я представил себе, сколько еще времени и нервов мне придется потратить на поиски подходящей кандидатуры… И вздохнул. Глубоко и обреченно.