— Мне нужна помощь — говорю я. Табита хватает меня за руку, она еще не совсем мертва. Она вцепляется в нее так крепко, как только может, глаза то расфокусируются, то исчезают, тело дрожит, пытаясь вдохнуть кислород, которого никогда не получит.

Габриэла смотрит на Табиту, лежащую на полу. Качает головой.

— Ничего не поделаешь, Картер. Я не позволю ему уйти.

 Она бежит за Сергеем.

Когда Табита умирает, её больше нет. её рука разжимается в моей. Свет исчезает из её глаз, и все кончено. Она не оставляет после себя призрака. Многие люди этого не делают. Она отправилась туда, куда и должна была отправиться. Мертвый. Как мои родители, как моя сестра, как Алекс. её больше нет.

И я не позволю этому случиться.

Разумом я понимаю, что Габриэла права. Я ничего не могу поделать, но все равно продолжаю использовать все известные мне заклинания. У меня ничего нет. Моя магия не лечит. Я не могу зашить людей, или соединить их сердца, или срастить сломанные кости.

Но когда я пытаюсь вспомнить каждый маленький трюк, которому я когда-либо учился, все, что может помочь, что-то внутри меня оживляется. Та темная сила, которую я почувствовал в магазине электроники с демонами. По какой-то причине она проснулась, и я привлек её внимание. Я не знаю, что это такое. Я не знаю, на что оно способно, но оно живое, оно внутри меня и хочет вырваться наружу.

— Ладно, сукин ты сын. Давай посмотрим, годишься ли ты еще на что-нибудь, кроме убийства.

Я чувствую, как во мне пульсирует тот же прилив энергии. Моя грудь разрывается от боли. Я преодолеваю это. У меня такое чувство, что мои внутренности разрываются на части. Это хуже, чем в магазине электроники или в поезде. У меня перед глазами все расплывается, темнеет по краям. На секунду я задаюсь вопросом, не решило ли что-то внутри меня, что лучший способ спасти ее, это убить меня.

Но не тут-то было. Я чувствую, как сила течет через мои руки и глаза в её тело. Мышцы срастаются под моими руками, кости срастаются сами собой. Зияющая дыра, проделанная в ней заклинанием Сергея, затягивается. Кожа закрывает новые мышцы. Проходит секунда, которая кажется мне часом. Пока она выздоравливает, у меня такое чувство, будто мои внутренности разрываются на части. Я держусь и продолжаю тужиться. Затем я чувствую биение её сердца в груди. Она поднимается с пола, хватая ртом воздух. Затем падает навзничь, теряя сознание. Но она дышит.

Вдалеке я слышу выстрелы, Габриэла отдает приказы своим людям по рации. Крики в баре, когда он в панике пустеет. Взрывы.

Через несколько секунд Габриэла вбегает обратно в офис.

— Нам нужно уходить — кричит она мне — Не из-за тебя он получил... — Она замолкает, увидев Табиту, лежащую на полу. Живой.

— Это... Что — черт возьми, ты сделал?

— Я не знаю — Мое дыхание становится прерывистым. Боль в груди утихает, быстрее, чем в кладовой, но медленнее, чем мне хотелось бы. Я просто надеюсь, что поступил правильно.

Я оживлял трупы, заставлял танцевать марионеток из мертвого мяса. Но я никогда не делал этого раньше. Я и не знал, что умею. И, учитывая, что я использовал для этого, я не совсем уверен, что я тот, кто это сделал.

Габриэла смотрит на Табиту, которая дышит на полу, и не видит следов огромной дыры, которая прошла прямо сквозь нее. Габриэла приходит в себя и хватает меня за плечо.

— Пошли. Нам нужно идти — говорит она — Копы будут здесь с минуты на минуту.

— Я никуда не уйду.

Я встаю, вытираю кровь с рук о штаны, поднимаю браунинг с пола.

— Мы не можем быть здесь, когда появятся копы.

Я достаю из кармана пальто бейджик с именем и фломастер, пишу на нем слово "Полицейский", краешки которого покрываются кровью от моих пальцев. Смачиваю его соком и прижимаю к груди.

— Тебе нельзя здесь находиться. Мне нужно быть здесь.

— Господи, они о ней позаботятся.

— И я должен быть уверен, что это произойдет. Ей нужно, черт возьми, я не знаю, что ей нужно, наверное, больница. Я не оставлю её одну.

Габриэла прикусывает нижнюю губу.

— Тогда тебе лучше взглянуть на это. Этот бейджик тебе ни к чему, если ты не сможешь объяснить, что только что произошло на заднем дворе. Пошли.

 Я следую за ней на парковку. Большинство машин в огне. Взрывы, которые я слышал. Парочка сзади: "Хонда" и "Мини-купер" Табиты, в порядке.

— Что, черт возьми, он натворил?

— Сергей снова превратился в Кеттлмена, как только заехал на парковку. Мои ребята открыли по нему огонь, но он запустил огненный шар и сделал это с ними. В этих машинах вряд ли кто-то остался в живых. Как будто в каждом из них взорвалась бомба. Сергей сделал все, что в его силах.

— Ты застыл — говорит она, обвиняюще глядя на него — Он, блядь, был у нас, а ты застыл. Кто, черт возьми, это там, внутри?

— её зовут Табита. Она хозяйка этого заведения. Она моя подруга. Мне жаль.

— Подруга? Я потеряла восемь человек. Восемь верных людей. Потому что ты, блядь, стал сентиментальным — Она прижимает ладони к глазам — Блядь!

— Мы найдем его снова.

— Да? И кем он будет на этот раз, а? И как мы собираемся выследить его без твоего гребаного гаджета? Скольких еще людей я потеряю, если мы его найдем? Они мне доверяли. Они доверили мне обеспечить их безопасность.

Вдалеке завывают сирены.

— Я не останусь — говорит она — Удачи с копами.

Полиция будет здесь с минуты на минуту, и как только люди поймут, что больше ничего взрываться не будет, стоянка заполнится зеваками. Габриэла подходит к припаркованному на улице — Лексусу. Она щелкает пальцами, и тот с чириканьем открывается перед ней.

— Ваши люди прекрасно понимали, на что идут — говорю я. Она не единственная, кого это разозлило — Или им просто нравится носить оружие, потому что это выглядит круто?

— Да пошел ты — говорит она — Я за них отвечала.

— А за Табиту отвечал я.

— Ну, по крайней мере, ты должен был спасти ее. У меня на чертовой парковке восемь обугленных трупов. И что, черт возьми, ты там делал?

— Я же сказал, я не знаю. Это просто... случилось.

— Это был полный пиздец — говорит она — И прямо сейчас все, чего я хочу, это засунуть это мачете тебе в задницу так глубоко, чтобы оно выбивало зубы, Так что я ухожу. Если тебе удастся выкрутиться, позвони мне. И тогда я решу, убивать тебя на хрен или нет.

Она садится в "Лексус", захлопывает дверцу и выезжает на улицу.

Я возвращаюсь в дом к Табите. Она дышит, кажется, нормально. Просто без сознания. Мои руки дрожат, кровь на них приобрела темный металлический оттенок. Я чувствую, как она высыхает на моем лице. Я понятия не имею, все ли с ней будет в порядке.

Я придвигаю стул и жду приезда полиции.

Глава 15

Когда появятся копы, не потребуется много усилий, чтобы убедить их, что я один из них. Немного "это не те дроиды, которых вы ищете” и немного магии маркера могут творить чудеса. На меня странно смотрят из-за того, что я ношу солнцезащитные очки посреди ночи, но никто ничего не говорит. Парамедики в полном замешательстве. На одежде Табиты видно что-то похожее на огнестрельное ранение, повсюду кровь, кусочки мяса и кости, но на ней нет ран. Они не знают, что с ней делать, поэтому затаскивают её в машину скорой помощи.

— С ней все будет в порядке? — Говорю я, садясь позади них.

Парамедик качает головой — Все проверено. Сердцебиение, кровяное давление, уровень кислорода в крови — все в порядке. Не знаю, почему она без сознания. Может быть что угодно. Наркотики, травма. Мы узнаем больше, когда доставим её в отделение неотложной помощи. С ней все должно быть в порядке.

Вот в чем проблема. С ней все должно быть в порядке. Она должна быть в сознании, двигаться и вообще злиться из-за того, что в нее стреляли. Но это не так, и я начинаю беспокоиться. Я могу придумать с полдюжины вещей похуже, чем смерть, и я понятия не имею, что я на самом деле с ней сделал.