— Спасибо.

Я достаю из кармана пальто толстый конверт и протягиваю ему.

— Ты уверен, что это то, что тебе нужно? Я могу достать тебе наличные с такой же легкостью.

Он открывает его и достает одну из стопок телефонных карточек предоплаты, перетянутых резинками. Они, конечно, краденые.

— Нет, это идеально. Я продаю их дилерам, которые пытаются отмыть свои деньги, с двадцатипроцентной наценкой. Они отмывают свои наличные, а я получаю прибыль. Обоюдный выигрыш — Он хмурится — Это больше, чем мы договаривались. Намного больше.

— Считай это извинением за то, что тебе утром звонили копы.

— Этого достаточно. Нужно что-нибудь еще? Аяхуаска? Кровь ягненка? У меня есть Сантера в Ван-Найсе, которая выращивает собственных цыплят, если вам для чего-то понадобится черный петух.

— У тебя специализация по жертвенным животным?

— Это или жареный цыпленок. На ваш выбор.

— В данный момент у меня нет особой потребности в этом, но я буду иметь это в виду — говорю я. В "Макфи" знают толк в качественных ингредиентах. Если вам нужна рука славы, собачья голова или железные гвозди, пропитанные кровью убийцы, он — хороший источник информации.

— Это ты так делаешь. С тех пор, как ты уехал из города, могильная пыль редко кому нужна. Никто здесь не знает, что, черт возьми, с ней делать.

— Повезло им.

Он откупоривает третью банку пива. Интересно, пытался ли кто-нибудь уйти с каким-нибудь товаром, выставленным у входа, тогда помните, с кем я разговариваю. Если бы кто-нибудь попытался ограбить его, он, вероятно, был бы проклят внезапным приступом диареи.

— Думаю, я знаю кое-кого, кто мог бы помочь тебе с ножом. Ты когда-нибудь слышал о Брухи?

 Я слышу заглавную букву.

— Я знал нескольких бруха — говорю я — но что-то подсказывает мне, что это скорее титул.

— Что-то вроде того. Она новенькая. Новомодная. Последние пару лет скандалила в Скид-роу. Держится особняком. Занимаюсь какой-то пропагандистской работой с населением или что-то в этом роде. Работает с нормальными людьми и все такое.

— Чем это отличается от всех остальных лесных ведьм?

Он ухмыляется — Помимо того, что она заставляет местных сеньоров описаться? У нее есть огневая мощь. И отель, полный вампиров и прочего дерьма, чувак. Не дает им появляться на улицах или что-то в этом роде. Настоящая благодетельница. Я действительно не знаю, что с ней такое, но она не из тех, с кем стоит связываться.

Что-то всплывает в моей памяти, но я не совсем понимаю, что именно. Слышал ли я о ней? Или я думаю о ком-то другом? Это прямо здесь, но я никак не могу ухватить суть.

— Похоже на настоящую мать Терезу. Почему ты думаешь, что она может что-то знать?

— Ходят слухи, что некоторое время назад она освежевала парня из мексиканской мафии. Оставила его тело на капоте машины какого-то бандита. Не похоже, что здесь часто снимают кожу.

Точно.

— Ладно. Но будь осторожен с собой. Если это она

— Это не она — говорит он — Она такая прагматичная и все такое. Я знаю её секретаршу. У нее голова на плечах. Сумасшедшие не нанимают таких талантов.

— Немного натянуто, но ладно. И все же, следи за собой.

— Всегда так делаю. А как насчет тебя?

Я достаю карманные часы. Учитывая пробки на дорогах в это время суток, мне потребуется около часа, чтобы добраться до самого Лос-Анджелеса. Для артефакта, который может поворачивать время вспять, было бы неплохо ускорить поездку на работу.

Я держу в руках флакон чернил, который купил.

— У меня назначена встреча. А потом я должен разыскать друга.

— У тебя есть друзья?

Он смеется, когда я его отшиваю. Хотелось бы мне знать точный ответ на этот вопрос.

Глава 4

Тату салон "Зеленый волшебник" на набережной Венис-Бич изображена в задней части аптеки медицинской марихуаны со светящимся зеленым неоновым крестом на фасаде, над охранником с бросающейся в глаза дубинкой в руках. Внутри никто не курит, но от запаха такого количества марихуаны в одном месте у меня слезятся глаза. Здесь чисто, царит атмосфера уединения в стиле дзен, панели на стенах из темного дерева, бамбук в вазонах. Я прохожу мимо белой доски на стене, на которой указаны цены в магазине, мимо стеклянного прилавка с трубками, зажигалками, банками "Грейп Ап", "Блуберри Куш", "Сауэр Дизель" и полудюжиной других. Стройная очередь людей, выписывающих рецепты, выходит за дверь.

Я переступаю порог за занавеской из бисера в задней части магазина, и в лицо мне ударяет аромат пачули. То ли они жгут благовония, чтобы избавиться от запаха марихуаны, доносящегося из магазина, то ли просто для поднятия своего авторитета, я не могу сказать.

Магазин довольно стандартный. Ничего особенного. Вспышки на стенах, разложенные по папкам на прилавке, жужжание татуировочных игл. Парень у входа поднимает на меня глаза, когда я вхожу, и видит мой костюм и галстук. На его лице отражается замешательство.

— Чем могу вам помочь? — спрашивает он.

— У меня назначена встреча со Стейси.

— Я справлюсь, Ник — говорит Стейси, проходя через расшитую бисером занавеску, ведущую в заднюю часть магазина. Чернокожая, почти шести футов ростом, волосы заплетены в дреды, в носу кольцо. Стейси, одна из лучших тату-мастериц, которых я когда-либо встречала. И единственная в Лос-Анджелесе, кто хоть что-то знает о том, какие татуировки мне нужны. Первые татуировки, которые я сделала, были от нее, хамса, одна из тех рук с глазами посередине, которые защищают от зла, на моем левом плече. Это работает лучше, чем можно было ожидать, но в этом и заключается талант Стейси. Она делает с чернилами то же, что я делаю с мертвецами.

— Эрик Картер — говорит она — Черт возьми. Ты ужасно выглядишь.

— Рядом с тобой я всегда выглядел ужасно — говорю я.

Она смеется.

— Да, это правда. Чувак, сколько прошло, пятнадцать лет? Никогда не думал, что снова услышу о тебе.

— Честно говоря, я тоже. Спасибо, что согласилась встретиться со мной так быстро.

В последний раз я видел её за неделю до отъезда из Лос-Анджелеса. К тому времени у меня было около дюжины татуировок, которые она сделала. Ничего особенного. Маленькие амулеты и обереги, которые помогают мне держать удар, не дают копам слишком пристально смотреть на меня. Тогда я не очень-то разбирался в магии. Достаточно, чтобы попасть в беду, но недостаточно, чтобы выпутаться.

— Ты знаешь, что обычно я не оплачиваю свои услуги шесть месяцев — говорит она — но ты особенный.

— Как и дети Джерри. Знаешь, на востоке твое имя часто упоминается. Я надеялся застать тебя на концерте в Нью-Джерси пару лет назад, но был занят.

— В Секокусе? Я помню это шоу. Что ты делал в Джерси?

Подставил свою задницу паре демонов, которые убивали бродяг и проституток. В конце концов, я их поймал, но заплатил за это.

— Работал — отвечаю я.

Она смотрит на меня так, словно ожидает большего, но я не даю ей этого.

— Вполне справедливо. По телефону ты сказала, что тебе нужно кое-что подправить и добавить что-то новое?

— Возможно, мы хотели бы пройти в подсобку и обсудить это — говорю я.

— Ой. Верно. Конечно, пойдем.

Она ведет меня за еще одну занавеску из бисера, за перегородку в задней части комнаты, где на стойке стоит тату-стол, табурет и её оборудование.

— С тех пор, как мы виделись в последний раз, я еще кое-что доделал, и мне нужно кое-что подправить — Я протягиваю ей флакон с чернилами — Получил это сегодня от Макфи из Торранса. Помнишь его?

— Боже, он все еще здесь? Она откупоривает его, нюхает, и у нее глаза разбегаются от запаха — Это, должно быть, обошлось тебе в целое состояние.

— А все, что останется, когда мы закончим — твое, если захочешь. Это можно оставить.

— Договорились. Покажи, на что ты способен.

Ее глаза расширяются, когда я снимаю рубашку. Она тихо присвистывает.