— Но...

— Это не первое мое родео. Действительно. Я разберусь с этим.

— Хорошо.

 Облегчение и чувство вины борются на её лице. Не вини её — Крикни, если тебе что-нибудь понадобится. Она закрывает за собой дверь. Час спустя я чистый, подлатанный и измученный. Душ был невеселым. Моя рубашка в полном беспорядке, брюки порваны в нескольких местах, но они сойдут, пока я не вернусь в свою комнату переодеться. Когда я выхожу из ванной, Табита ждет меня в гостиной на диване, поджав под себя ноги. Она бросает мне футболку.

— Это должно подойти — говорит она. Я натягиваю её через голову. Немного просторно, но сойдет.

Я сажусь на другой конец дивана, не зная, что делать дальше. Попросить подвезти меня? Вызвать такси? Было бы дурным тоном угонять машину соседа.

Она тянется за спину и достает бутылку и пару бокалов с бокового столика.

— Помнишь это? "Балвени"78-го года.

— Мне было интересно, что с этим случилось.

 В последний раз, когда я видел эту бутылку, она украла её из личных запасов Алекса и предложила как-нибудь устроить вечеринку. Это было светлым пятном в моем, в остальном, хреновом возвращении в Лос-Анджелес.

— Я стащила это из твоего гостиничного номера — говорит она — Я подумала, что сохраню это и, может быть, у нас будет шанс поделиться этим. Но потом...

— Да — отвечаю я — Но потом. Но потом Алекс умер, я исчез, а Вивиан... Вивиан сделала то, что сделала.

Сколько я за ней ни наблюдал, я не знаю, что она на самом деле задумала. Я знаю, что она возвращается домой. Я знаю, что она уходит на работу. Я чувствую себя жутковато и навязчиво, потому что просто время от времени проверяю ее. Все было на расстоянии. Я даже не знал, что она унаследовала бар от Алекса. Но, эй, это мой стиль поведения, верно? Дела идут неважно, поэтому я делаю то, что у меня получается лучше всего. Бежать. Никто не делает это лучше.

Табита открывает бутылку и наливает каждому из нас по большой порции.

— Не знаю, стоит ли мне пить — говорю я — Мне нужно придумать, как я вернусь в свой мотель.

— Эрик, уже два часа ночи. Ты никуда не пойдешь — Она протягивает мне мой напиток — Так что заткнитесь и выпейте.

— Да, мэм — говорю я.

Она поднимает свой бокал в тосте.

— За Алекса — Мы чокаемся бокалами и пьем. Это хороший скотч. Жаль, что Алекс не может быть здесь, чтобы разделить его — Что случилось?

— В какой части?

— Все это? Алекс умирает, ты исчезаешь. Вивиан говорит, что в его смерти виноват ты, и я до сих пор не уверена, что произошло. А потом он появляется здесь, в моей гостиной, и кричит мне, что у тебя неприятности — Она ставит свой стакан на стол — Я знаю, что мир полон жуткого дерьма, и когда я встретил тебя, мне стало не по себе. Я все еще пытаюсь привыкнуть ко всему этому. Я имею в виду, что пару лет назад я даже не знал, что все это возможно. Но что мне действительно не нравится? Твои глаза”

Я допиваю остатки в своем бокале.

— Мои глаза — это просто напоминание о том, что я все испортил.

— Как? Как ты умудрился все испортить? Что, черт возьми, с тобой случилось, Эрик?

— Можно мне еще? — Она наливает мне еще. Я отставляю бутылку — Позволь мне начать с Санта-Муэрте.

Глава 10

Мы разговариваем, пока солнце не пробивается сквозь занавески. Скотч заменен на кофе. Табита свернулась калачиком на диване, прижалась ко мне. Язык тела подсказывает мне, что сесть в её машину и приехать сюда было самой плохой идеей.

— Трудная поездка — говорит она, когда я рассказываю ей все, что думаю — Знаешь, я не очень-то поверила тебе, когда ты впервые рассказал мне о Санта-Муэрте. Я имею в виду, что у меня были проблемы со всем этим ‘видением мертвых’. Никогда бы тебе не поверила, если бы Алекс и Вивиан не поручились за это. Но какая-то мексиканская икона смерти? Да ладно.

Она делает глоток кофе.

— Но потом Алекс умирает, и Вивиан говорит мне, что это твоя вина, но не знает, как именно. Ты не отвечаешь на мои звонки. Я не знала, чему верить. Так что через пару месяцев я тебя бросила. И тут Алекс врывается сюда с криком.

— Я не позвонил, потому что...

— Я понимаю. И, честно говоря, спасибо тебе. Думаю, я бы, наверное, сошла с ума, если бы ты появился на моем пороге на следующий день с такими странными глазами. Мне пришлось ко многому привыкать. Черт, я все еще привыкаю. Так Санта-Муэрте существует на самом деле? Любишь гулять, разговаривать и все такое дерьмо?

— Конечно. Почему бы и нет?

— Потому что она из гребаной мексиканской сказки, не так ли? Я имею в виду, я знаю, что это не так. Или, по крайней мере, я знаю, что такие, как она, существуют. Алекс многому меня научил. Хотя я никогда не думал, что они такие... большие. И Вивиан сделала все, что могла. Может, ты и придурок, но я не думаю, что ты морочишь мне голову. Но мне нужно, чтобы ты сказал мне еще раз. Она настоящая?

О некоторых вещах, с которыми я имею дело, большинство магов никогда не слышали, а тем более не встречались. Нравится вам это или нет, но я принадлежу к довольно привилегированному кругу магического клуба. Даже некоторым опытным магам было бы трудно принять то, что я говорю.

А Табита, несмотря на свой талант, новичок во всем этом. Алекс тренировал ее, пытаясь дать ей хоть какой-то контроль над её собственной магией. Ты всю жизнь ничего об этом не знала, и вдруг это обрушивается на тебя? Она всего в одном шаге от того, чтобы стать нормальной. Все еще находится на стадии — Какого хрена. Да, я бы тоже начал сомневаться.

— Да, она реальна. Многие вещи реальны. Лоа Вуду, демоны, вампиры, все это дерьмо. Возможно, это не то, что ты думаешь, или работает не так, как ты думаешь, но, скорее всего, это реально. Или что-то очень похожее на реальность. Я не знаю, чего хочет Санта-Муэрте и почему она хочет этого от меня, но она вполне реальна.

— Хорошо — говорит она. Она ложится на диван, потягивается и разминает шею.

— Хорошо?

— Да. В какой-то момент тебе просто нужно смириться с этим, верно? Веришь ты в автобус или нет, но он все равно может переехать тебя. Но она ведь не твоя непосредственная проблема, не так ли?

— Нет, это не так, хотя я не могу отделаться от ощущения, что русские каким-то образом связаны. И Алекс появляется в то же время? Это слишком простое совпадение. Даже с учетом магии.

— Действительно, кажется странным — говорит она — Господи, когда же я дошел до того, что все это стало казаться мне просто ”странным"?

— Это признак того, что ты начинаешь к этому привыкать.

— Я не уверена, что хочу к этому привыкать. Я выросла в Фуллертоне. Такого белого хлеба не бывает. Это нормально. Это безопасно. Вот это блюдо? Нет. Это полная противоположность безопасности — Она делает глоток кофе — Может, мне стоило остановиться на скотче?

Я не знаю, что ей сказать. Для меня это нормально. Я прожил с этим всю свою жизнь. Жизнь с магией изолирует людей так же, как это делают деньги. Мы переходим на домашнее обучение, потому что, черт возьми, вы можете себе представить магов в государственных школах Лос-Анджелеса? Это верный путь к катастрофе.

— Я знаю, это страшно — говорю я — Но это реальный мир. Нравится тебе это или нет, но твои глаза открыты. Не могу их сейчас закрыть.

— Кстати, об этом — говорит она, вытирая глаза тыльной стороной ладони. Она берет салфетку "Клинекс" из коробки на кофейном столике и вытирает нос — Прости. Это все равно многовато. Ты знаешь, что раньше я была очень близка с людьми, с которыми учился в старшей школе? В колледже тоже. Потом я переехала сюда и почти не разговаривала с ними. Теперь я вообще с ними не разговариваю. Я боюсь. Я боюсь разговаривать с людьми, с которыми провела всю свою жизнь. Друзья, семья. Что я им скажу? Что я им скажу, чтобы меня не обвинили в этом? Что не подвергнет их опасности?

— Ничего — отвечаю я. Она пристально смотрит на меня, явно не того ответа она ждала — Ты только что это сказала. Рассказывая им все это, ты подвергаешь их опасности. Спрячь это за нью-эйджевской чепухой, если тебе действительно нужно с ними поговорить. Старайтесь не говорить о магии. Говорите, что вы язычник, что угодно. Но держите правду подальше от них. Это их убьет. Черт возьми, люди в поезде, сегодня. Они не знали об этом, и это убило их насмерть.