— Привет — говорит она, протирая заспанные глаза.

— Привет тебе в ответ. Так что случилось с тем, чтобы просто поспать?

— Ты жалуешься? она говорит.

— Ни в малейшей степени. Просто, знаешь, это становится привычкой.

Она смеется — Два раза за полгода — это уже привычка?

— Эй, сделай мне поблажку. Я не провожу много времени с людьми.

— Может, тебе стоит — говорит она.

Я не знаю, что на это ответить, поэтому молчу. Молчание затягивается, и никто из нас не хочет его нарушать. Я бросаю взгляд на часы на её прикроватной тумбочке. Уже далеко за полдень

— Мне, наверное, пора идти — говорю я.

— Задело за живое?

Она высвобождается из моих объятий и скатывается с кровати.

— Да, немного — Я наблюдаю, как она направляется в ванную и включает свет. Я не уверен, но, по-моему, она добавила к своей сложной татуировке ветки цветущей сакуры, которые поднимаются от бедра к плечу. Больше веток, больше цвета.

— У тебя есть еще татуировки? — Спрашиваю я, пытаясь сменить тему.

— Пару месяцев назад. Парень из Санта-Барбары сделал это — Она включает душ и высовывает голову из ванной — Послушай, я не пытаюсь сделать из этого что-то большее, чем есть на самом деле — Мы ведь больше не говорим о татуировке, не так ли? Вот тебе и смена темы.

— Мы оба взрослые люди. Перекат в сене — это просто перекат в сене.

— Никогда не говорила, что это не так.

— Мы — ”привычка"?

— Да, ладно, не самый лучший момент для меня. Извини.

Она отмахивается — Что касается привычек, я могу придумать и похуже. Ты мне нравишься. Очевидно. Страшные глаза и все такое.

— Где-то здесь есть ”но’.

— Ты бы стал встречаться с тобой?

— В точку. Я понимаю, к чему она клонит, но все равно обидно — Эй, ты говорил, что у тебя есть сосед, чью машину я мог бы угнать?

— Через дорогу. Желтый Хаммер. Парень мудак. Прими это с моего благословения.

Она идет в душ. Я встаю с кровати и присоединяюсь к ней.

— Я, наверное, выброшу это в пустыне.

— Ты туда направляешься?

— Да. Существо, с которым мне нужно поговорить, бродит по пустыне за Кахоном или перевалом Соледад. Иногда.

— Тебе нужна помощь?

— Спасибо, но нет. Если что-то пойдет не так, то это произойдет очень быстро, и я бы не хотел, чтобы ты оказался в центре этого. Ты мне тоже нравишься, знаешь ли.

— Спасибо. Что это вообще такое?

— Старый. Очень, очень старый.

Глава 11

Каждый год Лос-Анджелес полыхает. Из-за слишком высокой температуры и недостаточного увлажнения по каньонам проносятся пожары, бушующие на холмах. Пламя пожирает ландшафт, это неумолимая сила, которая пожирает все на своем пути. Тысячи людей вынуждены покинуть свои дома, материальному ущербу подвергаются миллионы людей. И все из-за ветра.

Рэймонд Чандлер назвал это — Красным ветром. Для некоторых местных жителей это — Дьявольские ветры. Хорошее название для них. Вы знаете, как определить, что Лос-Анджелес вот-вот сгорит? Воздух движется. Это Санта-Ана. Иногда жарко, иногда холодно. Всегда сухо. Они дуют через перевал Кахон, Бэннинг, Санта-Клариту. Дуют из пустыни. Поджигают все вокруг.

Ветры гуляют по улицам, проникают через окна, щели в дверях. Они ходят повсюду и видят все. Так что, если вам абсолютно необходимо что-то выследить, есть только один выход.

Спросите у ветров.

Я заезжаю в мотель, чтобы взять кое-какие вещи и сменить одежду. Когда я рассказал Табите о своих планах, на её лице появилось то же выражение, что и когда я рассказывал ей о Санта-Муэрте. Еще одна брешь в той стене Нормальности, которую она ищет.

Я не совсем уверен, куда направляюсь. Когда я выезжаю на дорогу, солнце уже село. Я сажусь в украденный Хаммер и еду по 5-му шоссе, а затем пересекаю 14-е в сторону Палмдейла, наслаждаясь волшебством, пробираясь сквозь поток машин. Аромат меняется от ярко выраженной латиноамериканской магии Норт-Хиллз и Сильмара к своего рода загородной кулинарной магии новых подразделений в Санта-Кларите. Ничего особенного, ничего старинного.

Когда я поднимаюсь к скалам Васкеса, все совершенно меняется. Вы видели это место в старых западных сериалах и эпизодах Звездного пути. Массивные скалы, выступающие под углом к небу. До прихода Голливуда здесь скрывался бандит по имени Тибурсио Васкес. А до этого здесь жили местные индейские племена, такие как татавиам, чемехуэви, серрано, китанемук.

Сейчас это туристическое место, но вы можете ощутить всю его историю в волшебстве этого места, даже если вы заедете на автостраду. Я выхожу на Агуа-Дульсе. Парк закрыт, и въездную дорогу пересекает цепь. Я паркуюсь на другой стороне улицы, беру рюкзак и фонарик и большими буквами рисую на боку "Хаммера", что он ДОЛЖЕН БЫТЬ ЗДЕСЬ. Не нужно, чтобы какой-нибудь окружной шериф тащил его на буксире, когда меня некому будет подвезти обратно.

Я не был в Васкес-Рокс почти двадцать лет. Это место по-прежнему напоминает пустыню. Сухой воздух пустыни, грязь и заросли кустарника. Близлежащие дома смотрят вниз с дальних холмов. Чем дальше в Мохаве, тем больше у вас возникает ощущение, что вы находитесь у черта на куличиках. Здесь такое чувство, что ты находишься на чьем-то дерьмовом заднем дворе.

Здесь есть тропа, которая огибает парк и упирается в ту большую скалу из "Звездного пути", которую все видели. Здесь много других таких же скал. Возвышенность подходит для того, что мне нужно сделать. Луны нет, и мне требуется около часа, чтобы с фонариком пробраться по тропе, пока я не нахожу хороший подъем с плоской вершиной. Я взбираюсь наверх и начинаю готовиться.

Вечерний воздух прохладен, и ветер начинает усиливаться. Я достаю из рюкзака коробку с солью и молоток, которым откалываю немного каменной крошки от скалы. Я собираю пыль с земли, смешиваю её и каменную крошку с солью. Я разливаю все это по кружкам.

Теперь самое сложное. Я не совсем понимаю, что я делаю. Я разговаривал с духами ветра, Кабуном, западным ветром алгонкинов, несколькими существами, которые называют себя Северным ветром, но никогда — Санта-Ана. Я даже не уверен, что у этого явления есть правильное название, и есть ли оно вообще.

Но я знаю, что все они разговаривают друг с другом. Духи природы — неотъемлемая часть того, что они представляют, и наоборот. Из-за этого духи ветра, как правило, немного размыты по краям. Личности смешиваются. Границ на самом деле не существует. Тот, с кем я разговариваю сегодня вечером, с таким же успехом мог быть пыльной бурей в Китае неделю назад или торнадо в Огайо в прошлом месяце.

К счастью, как и большинство видов магии, призыв основан на воле. Песнопения и ритуалы — это способ отточить свои намерения. Мне не обязательно знать название предмета. Слова не имеют значения. С таким же успехом вы могли бы петь песни Queen, а не декламировать Веды на свежем воздухе. Важнее всего то, что у вас в голове, и можете ли вы направить эту энергию на что-то полезное.

Я сажусь, скрестив ноги, за пределами круга. Это не столько защита, сколько место для приземления. Защита от этой штуки в любом случае бесполезна. И если бы она подумала, что я действительно пытаюсь её связать, она бы просто разозлилась.

Намерение и воля. Сосредоточенность и сила. В моем воображении всплывают картины продуваемых всеми ветрами пустынь, воздуха из доменных печей. Пожары выходят из-под контроля. Воздух пронизывает все живое до костей. Час спустя поднимается ветер, сухой и горячий. Теребит мои волосы. Поднимает в воздух маленькие пыльные вихри, которые танцуют вокруг меня. Проходит еще час, и еще. Мои ноги начинают сводить судороги. Я забыл сначала размяться.

Проходит около четырех часов, и я чувствую это. Внезапно меня окружает плотный воздух, который проносится мимо и собирается в круг. С шумом несущегося ветра возникает столб пыли высотой в шесть футов. Он притягивает грязь и смесь соли и камня, которые я для него нарисовал, всасывает пыль, танцующую в воздухе.