Я в изнеможении откидываюсь на кровать. Я начинаю засыпать, когда мой второй одноразовый телефон дает мне знать, что заклинание на вокзале не поджарило его внутренности, звякнув на прикроватной тумбочке. Я хватаю его, полусонный.

— Звонил тебе последний час, чувак. Какого черта? — спрашивает Макфи, когда я беру трубку.

— Другой телефон сгорел — говорю я — Рад, что захватил запасной.

— Я не знаю никого, кто был бы так строг к своему делу, как ты, чувак — говорит он — В любом случае, она поговорит с тобой”,

Сквозь пелену сна пробивается воспоминание, но я не понимаю, что именно.

— Кто будет говорить со мной?

— Бруха. Она в каком-то заведении под названием ”Эджвуд Армс" в Скид-Роу — Он называет адрес на Сан-Педро-стрит в центре Лос-Анджелеса, в грязной части города. Я заставляю его повторить это дважды, чтобы убедиться, что я запомнил. Здесь много джентрификации, но независимо от того, сколько роскошных лофтов они пытаются построить или заставить копов вытеснить весь этот сброд, Скид-Роу по-прежнему остается меккой для бездомных.

— Хочет увидеться с тобой через час.

— Это хорошо для нее. Я доберусь туда, когда доберусь — говорю я. Учитывая, как хорошо все прошло в прошлый раз, когда я ездил по чужому расписанию, я не в восторге от повторения этого опыта.

— Я просто передаю сообщение — говорит он — Делай с этим, что хочешь.

— Я проверю это. Она что-нибудь говорила о ноже, когда разговаривал с ней?

— Скорее, она так это сказала. Она была ужасно взволнована по телефону.

— В смысле, слишком взволнована?

— Может быть.

— Приятно это слышать. Спасибо. Что-то не дает мне покоя с тех пор, как я поговорил с ним сегодня утром — Эй, ты сказал, у нее что-то вроде армии вампиров или что-то в этом роде?

— Блядь, надеюсь, что нет. Нет, она просто заботится о них. Они хуже, чем гребаные героиновые наркоманы. Она владеет этим отелем, дает им место для ночлега. Что-то вроде реабилитационного центра. Я слышал, что у нее там живут и другие люди, но я не уверен.

— Ты когда-нибудь встречался с ней?

— Нет. Только её секретарша. Но я с ней разговаривал. Старая. Как чертовски древний старик. Или так, или она выкуривает по пятнадцать пачек в день.

— Спасибо. Я дам тебе знать, как все пройдет. Я бросаю трубку и начинаю одеваться. Проклятье. Что в ней такого, чего я не могу вспомнить? Что бы это ни было, я надеюсь, это не важно. И если это так, я надеюсь, что вспомню, пока не стало слишком поздно.

Глава 6

"Эджвуд" — один из тех стареющих отелей, рассчитанных на одного человека, которые появились в первой половине прошлого века в центре Лос-Анджелеса. "Сесил", "Александрия" — Кинг Эдуард. Иконы в период своего расцвета, но теперь это лишь потрошеная шелуха былой славы.

Большинство из них были снесены и перестроены в офисные здания, автостоянки, роскошные лофты. Некоторые из них до сих пор работают как отели, но это уже слишком — Секция 8” — это наркоманы, люди, для которых термин "фиксированный доход” означает "сокрушительную бедность". Сюда по-прежнему время от времени приезжают туристы, хотя некоторые из них больше известны своими обитателями — серийными убийцами. Когда-нибудь слышали словосочетание — отель-убийца”? Это самое подходящее место.

Я паркую "хонду" на одной из многочисленных общественных стоянок, разбросанных по центру города, как раз когда солнце садится, и отправляюсь на экскурсию по окрестностям. Квартал, в котором находится "Эджвуд Армс", на удивление свободен от граффити. Обычно здесь можно увидеть что-то от свирепствующих банд, которые используют Скид-Роу в качестве рынка наркотиков под открытым небом.

Но здесь ничего нет. Улицы и витрины магазинов обшарпанные, но чистые, посажены новые деревья, в переулках нет мини-лагерей бездомных с крытыми брезентом тележками для покупок. Те немногие бездомные, которых я вижу, выглядят так, будто они либо проходят мимо, либо активно идут куда-то, чтобы что-то сделать, а не просто слоняются вокруг и пьют 40-граммовые коктейли из бумажных пакетов.

Самое странное, это отсутствие мертвых. Трущобы кишмя кишат мертвецами. Бездомные, которые зимой слишком часто ночевали на улице, искали одеяло или просто умирали от туберкулеза. Некоторые из них продолжают свой веселый путь, но многие остаются, словно маленькие шарики призрачной травмы, оседающие по краям.

Но этот квартал пуст. Просто очистить дом от привидений, это серьезное мероприятие, а сделать это для целого городского квартала и убедиться, что новые призраки не забредут сюда? Вот в чем дело.

Сам "Эджвуд Армс" выдержан в том же стиле убогой чистоты, что и остальная часть квартала, как у алкоголика, который вышел из запоя, принял душ и побрился. Над ним нужно поработать, но он добротный. Мраморный вестибюль покрыт оспинами от многолетнего забвения, колонны портика потрескались и износились. Но пол был подметен, и все было покрашено свежей краской.

Я обхожу здание пару раз и вижу, что чары на стенах довольно легко распознать. Начертанные на стенах заклинания — Не смотри на меня" говорят обычным людям, что здесь не на что смотреть. Защита от множества демонов и монстров и горстка проклятий, которые творят бог знает что, советуют магам держаться от них подальше. Если вы собираетесь войти через эту парадную дверь, вам лучше быть готовым к нападению.

Это не отель, а гребаная крепость.

Я наполняю свой резервуар из местного магического источника. Я набираю силу сильно и быстро и продолжаю набирать, пока не могу больше сдерживаться. На самом деле мне это не нужно, но все маги в округе это заметят, и это заставит их насторожиться. Бруха показала мне свою, самое меньшее, что я могу сделать, это показать ей свою. Она должна знать, что я тоже не из тех, с кем можно связываться.

Я прохожу через двери в устланное коврами фойе, выдержанное в том же стиле шебби. Старые ковры, потертые стулья, массивные висячие часы с медленно тикающим маятником. За стойкой регистрации сидит пожилой мексиканец и читает газету. Полдюжины латиноамериканцев, на самом деле мальчишек, только что закончивших среднюю школу, сидят на стульях и стреляют в дерьмо.

Единственный человек, выделяющийся среди остальных — это молодая латиноамериканка с волосами, собранными в конский хвост, которая сидит в углу и смотрит на меня, как на змею. Возможно, это та самая секретарша Брухи, о которой упоминал Макфи. Наверное, она сама волшебница и заметила, сколько выпивки я взял с собой на улицу.

А потом я вижу дверь, и она щелкает.

Это необычная дверь. Красная кожаная дверь с медными кнопками, похожая на ту, что ведет в бар в фильме — Крысиная стая. Большая латунная ручка, тяжелые петли. Только она никуда не ведет. Если бы эта дверь открывалась, она должна была бы выходить на улицу. Вот только со стороны улицы двери нет.

Но самое странное не это.

Самое странное, что по краям есть буквы на арамейском, написанные таким тонким и выцветшим почерком, что если вы никогда раньше не видели этих букв, то могли бы их и не разобрать. Они написаны на дверях, разбросанных по всему Лос-Анджелесу. Некоторые из этих дверей двигаются. Некоторые остаются на некоторое время. Большинство из них на самом деле не похожи на двери. Я знаю одну в Каталине и одну в туалетной кабинке на Юнион-Стейшн.

Есть и другие двери, на которых нет этого текста. Двери, которые открываются в места, куда, поверьте мне, вам не захочется заходить. Но эти двери открываются в маленький карманный мир, спрятанный внутри бутылки, зарытой где-то в Лос-Анджелесе, которая была здесь с тех пор, как испанский исследователь потерял ее, путешествуя по Новому Свету. Да поможет нам Бог, если кто-нибудь откопает эту бутылку.

Я направляюсь прямиком к женщине, не обращая внимания на пристальные взгляды парней и парня за стойкой. Она молодая, миниатюрная, одета в кроссовки "Док Мартенс" и футболку с надписью "Сани Беллз". Лет двадцати с небольшим. Жует жевательную резинку.