Я никогда с ней не встречался и не знаю, как её зовут, но мне о ней рассказывали. В конце концов. Любой другой, взглянув на нее, увидел бы в ней типичную девушку-Пикси-мечту. Милую, жизнерадостную, может быть, немного неуклюжую.

Все это, конечно, чушь собачья. Она управляет этим отелем как приютом для заблудших сверхъестественных существ. В основном, вампиры, но кто знает, кто еще. Насколько я слышал, она та еще задница. Может пробить дыру в этом городе, в которую он может провалиться.

Когда я подхожу ближе, настороженное внимание на её лице сменяется вялой улыбкой. Обезоруживающий. Хорошая стратегия, если бы я был обычным парнем. Я останавливаюсь перед ней. Она смотрит на меня снизу вверх и надувает большой розовый пузырь из жвачки, пока он не лопается. Парни в комнате замолкают, от них исходит запах тестостерона, как будто они думают, что их младшей сестренке угрожают.

— Они даже не знают, не так ли? — Я говорю это так, чтобы слышала только она.

— И ты не собираешься им рассказывать — говорит она в ответ.

Я киваю в сторону красной кожаной двери — Дариус довольно высокого мнения о тебе — На самом деле, она не умолкала. Дариус — джинн, который живет за этой дверью. Когда я увидел его несколько месяцев назад, он рассказывал о какой-то задиристой ведьме, которая его возбуждала и беспокоила. Я могу ошибаться, что это она, я полагаю, но я знаю, что это не так.

— В самом деле? Он никогда не упоминал о тебе.

Неудивительно.

— В данный момент мы не очень-о общаемся — говорю я — Как у него дела?

— Для домашних демонов он неплох.

Я не могу удержаться от смеха, который, я уверен, не прибавляет мне очков.

— Это он тебе так сказал? Типично — Наверное, сказал это, чтобы она почувствовала себя увереннее. Маги знают, как бороться с демонами. Мы знаем, как подчинить их своей воле. Но я не знаю никого, кто знал бы, как обращаться с джиннами.

— Послушай — говорю я — я не хочу тратить твое время впустую. Тебе, наверное, на меня глубоко наплевать. Так почему бы нам не пойти и не поболтать где-нибудь в другом месте, без свиты? Бруха.

Она смотрит мимо меня на зияющие дыры от бушующего тестостерона у меня на спине и машет рукой, чтобы я их опустил.

— Все хорошо — говорит она — Я собираюсь отвести его наверх, чтобы познакомить с Брудхой. Она сердито смотрит на меня.

— Ты уверен, что с тобой все будет в порядке? — спрашивает один из них, вставая и выпячивая грудь. Если бы ему было больше двадцати, я был бы шокирован. Толстый в талии. Пытается показать остальным, что он знает, что значит быть мужчиной.

— Он ничего не предпримет, Данте. Ты же знаешь, что она заколдовала весь этот дом.

Она встает и направляется к лифту с решеткой рядом с широкой лестницей, которая когда-то была величественной. Я иду за ней, но тут подходит толстяк и хлопает меня по плечу.

— Не смей с ней связываться, дурачок — говорит он — Или будешь отвечать передо мной.

Я опускаю солнцезащитные очки, чтобы он мог как следует рассмотреть эти черные, как смоль, глаза. Улыбаюсь ему. Он невольно отступает на шаг, на его лице неуверенность.

— Возьми это. Если ты считаешь себя достаточно мужественной, чамакита.

— Данте — говорит она — У тебя слишком маленький член, чтобы им размахивать. Прекрати это на хрен. Остальные парни смеются, когда я присоединяюсь к ней в лифте. Она закрывает дверь и нажимает кнопку четвертого этажа.

Я не в восторге от того, что нахожусь в замкнутом пространстве с другим незнакомым мне магом, но, учитывая, что у нее и так больше самообладания, чем у сумасшедшей из поезда, и больше мозгов, чем у парня, который не додумался спрятать тело Кеттлмена получше, я думаю, можно поспорить, что она не связана с этим делом. с любым из них. Конечно, я и раньше ошибался.

— Что ты ему показал? — спрашивает она — Он чуть не описался там.

— Моя яркая индивидуальность.

Я снимаю солнцезащитные очки, чтобы она могла видеть. Здесь только мы с ней, и мне не нужно беспокоиться о том, что я напугаю натуралов.

— Косметика от Санта Муэрте, да? Я немного соврала. Дариус рассказывал мне о тебе. Это, наверное, нехорошо.

— Значит, эти дети действительно не знают, что ты Бруха?

— Пожалуйста. Ты бы доверил нормальным людям хранить такой секрет? Они сильные люди — говорит она — Легче держать людей подальше от своей задницы, если они думают, что она какая-то страшная старая карга. Многие люди не знают, что я Бруха. Итак, поздравляю, ты в эксклюзивном клубе.

— Обещаю, что никому не скажу — говорю я. Лифт, шатаясь, останавливается в устланном ковром коридоре, вдоль которого выстроились ряды пронумерованных дверей. Она открывает дверцу. Я выхожу и отхожу в сторону, чтобы освободить ей место.

— О, я позабочусь об этом — говорит она. Я вовремя улавливаю угрозу в её голосе и уклоняюсь вправо. Возможно, это единственное, что меня спасает.

Она замахивается на меня кулаком, что в обычном состоянии было бы смешно. Но я еще не встречал мага, который не дрался бы грязно. Вокруг её кулака клубится зеленая дымка, и хотя она всего лишь задела меня, ощущение такое, будто меня сбил с ног "Шевроле". Сила швыряет меня через весь зал к двери в противоположной стене.

Мои татуировки приняли на себя основной удар, но я врезался в дверь левым плечом, и она взорвалась воплем агонии. Дверь разлетелась в щепки, но устояла. Она сделала неловкий шаг в сторону, когда подошла ко мне. Она едва не промахнулась. Кулак врезался в стену. Оставляет на штукатурке воронку, затянутую паутиной.

— В чем, черт возьми, твоя проблема?

Из-за сильного удара и боли в плече я чувствую себя так, словно пробираюсь по грязи.

— Как будто ты, блядь, не знаешь — говорит она.

Она поворачивается ко мне и наносит удар слева, который я с трудом блокирую правым предплечьем. И снова мои татуировки поглощают большую часть удара. Без них у нее была бы раздроблена кость.

— На самом деле — нет. Поскольку мое левое плечо горит, а правая рука немеет от её сокрушительного удара, я выбираю удар ногой вперед, который наносится с такой силой, что может пробить стену.

Удар пришелся ей в подбородок, вспышка синего света поглотила ее, когда её собственная защита приняла удар на себя. Она отшатнулась, пошатываясь. Прежде чем она смогла прийти в себя, я шагнул вперед и нанес удар правой, который промахнулся на милю, так как она вовремя уклонилась. Она бьет меня кулаком под мышку.

В груди вспыхивает огонь. Я сгибаюсь пополам от боли. Но я достаточно близко, чтобы она не могла от меня убежать. Я подхватываю её ногой за лодыжку, наношу удар тыльной стороной ладони по лицу, и она падает на землю. Я отступаю, чтобы пнуть ее.

Я не успеваю далеко уйти. Она отталкивается руками, и порыв ураганного ветра подхватывает меня и швыряет по коридору. Я падаю на потертый ковер и скольжу, воздух выбит из моих легких.

Я пытаюсь подняться на ноги, приподнимаюсь на локте, перед глазами все расплывается. Меня спасает только то, что она делает то же самое. Из уголка её рта течет кровь. Я вижу, как у нее на лбу, в том месте, куда я её ударил, появляется гусиное яйцо, а лицо начинает опухать в том месте, куда попала моя нога. Я подползаю к двери, хватаюсь за ручку, чтобы подняться.

Я пытаюсь скрыть боль, но знаю, что делаю это из рук вон плохо. Между прыжком с поезда и получением магически усиленных ударов я не в лучшей форме. То, что женщина, которая на фут ниже и на шестьдесят фунтов легче меня, надирает мне свою задницу, тоже никак не влияет на мое самолюбие.

— Пришел закончить работу? — говорит она сквозь стиснутые зубы. Она поднимается на ноги, слегка пошатываясь. Ни один из нас не в той форме, чтобы драться — Ты думал, я не смогу разглядеть это по твоему лицу?

— Боже мой, леди. За кого, черт возьми, вы меня принимаете? — И тут у меня возникает момент — Ага! — Ты думаешь, я русский, не так ли? Бегаю вокруг и сдираю кожу с людей? Или думаешь, я его сумасшедшая подружка?