Пока что я вижу только трупы, которые давят на нее, удерживая на месте. Но этого недостаточно. Не для меня и уж точно не для них. Я поднимаюсь на ноги, боль в груди усиливается. Я все еще не уверен, что это не обширный инфаркт миокарда. Хотя головокружение проходит, мне все еще трудно стоять. Я направляюсь к ней по проходу, думая, что мне следует взять нож, но тут слышу автоматическое объявление о том, что мы переходим на следующую станцию. Дерьмо.

Вместо этого я пробираюсь к двери, когда поезд замедляет ход, визжа тормозами и разбрасывая искры. Я заставляю одного из мертвецов распахнуть задние двери. Ветер, который уже врывался в выбитые окна, ревет в открытой двери. Пора уходить.

Как только я уйду, трупы недолго будут шевелиться. Но этого будет достаточно. Я напрягаю свою волю со всей яростью и гневом, на которые способен, чтобы заполнить эти пустые мозги.

— Убей её — говорю я и прыгаю.

Глава 5

Я сильно ударился о землю и перекатился, чтобы смягчить удар. Я чувствую вспышку магии, когда заклинания в моих татуировках принимают на себя большую часть удара. Я добавил их после того, как меня несколько раз избивали до полусмерти. Сломанный нос оставляет желать лучшего.

Несмотря на все это, я терплю поражение. Прыжок с мчащегося поезда, несмотря ни на что, оставит свой след. Мое плечо скручивает, вспыхивает боль, затмевая жжение в груди. Поезд удаляется вдаль, и я наполовину перекатываюсь, наполовину ползу к чему-то вроде стойки и ковыляю к краю туннеля.

Первоочередная задача. убраться как можно дальше от движущейся могилы, въезжающей на станцию. Сойти с путей, оказаться в безопасном месте. Я не так беспокоюсь о массовом убийце в поезде, как о том, что меня может сбить следующий поезд. Я даже думать не хочу о том, что меня схватят копы.

Я нахожу безопасное место, достаю бумажную табличку с именем и надписью "Здравствуйте, на ней мое имя" и черным фломастером пишу "Вы меня не видите". Я сосредотачиваюсь, немного искажаю реальность, потом еще немного. Я не хочу, чтобы это заклинание было снято, пока я окончательно не уберусь отсюда к чертовой матери. Я прикрепляю табличку с именем к себе на грудь и чувствую, как магия, заключенная в ней, обретает силу. На камерах это работает иначе, чем на людях, но, по крайней мере, это должно сделать мой образ более четким, чтобы меня не могли ударить по лицу в вечерних новостях. Иногда я думаю, что магия фломастеров, это, возможно, лучшая магия на свете.

Я проверяю свой телефон. Он перегорел. Область вокруг кнопок и экрана почернела от сажи. Я пытаюсь проверить батарейный отсек, и все это рассыпается у меня в руках. Я засовываю осколки в карман пальто. Нет причин давать копам еще какой-то повод выследить меня. Я понятия не имею, работает ли тот, который я купил на распродаже, но, по крайней мере, он не дымится.

— Неподалеку есть туннель для технического обслуживания — говорит Алекс, появляясь рядом со мной. У меня снова закружилась голова.

Я подскакиваю, спотыкаясь в темноте.

— Черт, может, ты прекратишь это? — говорю я.

— Не знал, что тебя так легко напугать — говорит он — А может, и меня? Ты уже выяснил, галлюцинация я или нет?

— Присяжные еще не пришли — говорю я — Что это за история с техническим туннелем?

— Коридор, правда — говорит он — Интересно, я это видел, или ты это видел, но просто не помнишь, что видел?

— Не уверен, что сейчас это имеет значение — говорю я — Покажи мне.

Минуту спустя мы подходим к тяжелой двери, обклеенной наклейками, сообщающими мне, что несанкционированное проникновение является уголовным преступлением. Как мило. Я зачаровываю замок, и он открывается на лестницу, ведущую вниз. Тусклый желтый свет едва рассеивает мрак. Я закрываю за собой дверь и накладываю на замок еще одно заклинание. Я прислоняюсь к стене и сползаю на пол.

— Есть идеи, куда это ведет?

Алекс пожимает плечами.

— Куда-нибудь, где её нет — говорит он — Ты неважно выглядишь.

— Я чувствую себя не очень хорошо. Мои плечо и грудь вступили в перепалку из-за того, кто из них ненавидит меня больше, и теперь в дело вступает мое колено.

Теперь, когда главная опасность миновала, выброс адреналина спадает, и я начинаю задумываться о том, что только что произошло. Она убила всех в том поезде. Каждый. По меньшей мере, тридцать человек. И заклинание, которое она использовала, она произнесла не сама. Этот бумажный амулет был одноразовым проклятием. Это, конечно, круто, но если она даже не пыталась использовать магию в местном бассейне, то, вероятно, не знает, как. Кто-то другой сделал эту штуку для нее. Держу пари, тот парень, который освежевал Кеттлмена. Это было чертовски похоже на его нож.

Я видел смерть и пострашнее, и поганее, и почти столько же трупов, но я никогда не был там, когда это происходило. Если кто-то умрет поблизости, я почувствую это, но это будет не сильнее булавочного укола. Но тридцать человек сразу, так близко? Иногда это дерьмо с некромантией — отстой.

Я отбрасываю эту мысль. Смерть для меня не новость. Сосредотачиваюсь на более насущных проблемах. Я потираю боль в груди. Я не знаю, что, черт возьми, я сделал. Это как-то связано с тем заклинанием, которое я применил. Я никогда не оживлял столько трупов одновременно. Это не выгорание, магия далась мне слишком легко. Так в чем же дело?

— Люди скоро начнут волноваться — говорит Алекс — Полицейские, обнаружившие, что ты бродишь по туннелям, возможно, не лучший выход для тебя.

Я бы предпочел просто вздремнуть, но он прав. Я не могу здесь оставаться. Я поднимаюсь на ноги и направляюсь вниз по лестнице. Когда мы, наконец, достигаем нижнего этажа, коридор перед нами уходит в темноту.

— Как насчет той сумасшедшей сучки, которая пыталась меня убить? Есть идеи, почему?

— Ты, в некотором роде, мудак — говорит он.

— Я не думаю, что за убийство поезда, полного прохожих, она в некотором роде получит медаль.

Я пробираюсь мимо старой офисной мебели, покрытых плесенью коробок, упакованных в термоусадочную бумагу поддонов. Это занимает у меня несколько минут, но потом я понимаю, что этот проход используется как склад. И это довольно далеко от того места, где я вошел, а значит, поблизости есть еще одна дверь.

— Да — говорит Алекс — но ты все равно тот еще засранец.

— Если это из-за той ночи в особняке, то ты был уже мертв, когда я в тебя выстрелил — говорю я.

— Ты уверен в этом?

Я останавливаюсь, поворачиваюсь к нему, оглядываю его с головы до ног.

— Да — отвечаю я — Я уверен. Я также уверен, что ты не призрак, я почти уверен, что у меня не нервный срыв. Я не совсем уверен, что ты это ты. Так ты не хочешь рассказать мне, кто ты, черт возьми, такой?

— Как твое плечо? — он говорит — Там произошло довольно неприятное происшествие.

— Бывало и лучше.

— Да? Как насчет твоей груди? Очень больно, не так ли?

Это меня останавливает. Боль утихает, но все еще остается. Это ощущение холода и пустоты.

— Что с моей грудью?

Он улыбается мне.

— Ты прав — говорит он — Я не призрак. Кстати, тебе стоит свернуть налево в этом проходе в коридоре.

— Не меняй тему — говорю я.

— Лестница ведет наружу — говорит он, все равно меняя тему — По ней попадешь в район вокзала Уилшир и Вермонт. Тебе не положено там находиться, но раньше это тебя никогда не останавливало. Да, и сейчас там немного неспокойно. Ты знаешь, поезд, полный мертвых людей. Кстати, отличная работа с телами. Это должно заставить людей долго гадать. Как думаешь, что, по их мнению, их убило? Ядовитый газ? Крупное короткое замыкание в электросети?

Я наклоняюсь, чтобы отодвинуть с дороги офисный стол.

— Я бы списал это на теракт — говорю я. Поезд, вероятно, закроют на несколько недель. У сторонников теории заговора будет отличный день.

— Возможно. Может быть. Знаешь, очень жаль, что она сбежала.

— Что ты имеешь в виду?