— Они со Спартаком не ладят. Узнает, что я с ним мутил — убьет.

— Лучше получить по жопе от папы, чем подставить задницу большому дяде, — с неожиданной грубостью Орлова вытащила из холодильника бутылку белого вина и щедро плеснула себе в бокал, даже не думая предлагать будущему мужу.

— Леночек… — Тема подался навстречу, глядя ярко-синими, влажными, как у верного щенка, глазами. — Я честно все верну! На следующей неделе рекламный контракт наклюнулся, маман обещала подкинуть за то, что я для ее подписоты контента напилил, папа даст…

Митрофанов смотрел умоляюще, кусая губы и нервно барабаня пальцами. Мальчик-фантазер, открытый и доверчивый, опять стал жертвой реального мира. Орлова не могла ему отказать. Не потому, что любила, а потому что за напускной бравадой и маской «крутого мажора» скрывался вечный ребенок, абсолютно не приспособленный к реальности. Без нее его бы давно съели живьем все «бизнес-партнеры» и охотники за легкими деньгами в руках лоха. Лена чувствовала за жениха ответственность, как сильный за убогого, а взрослый за малыша.

— Хорошо, — выдохнула девушка. — Только поедем вместе. По дороге ты расскажешь все детали и покажешь, что у вас с документами. Расписку и договор с Татляном буду заключать я. Понял?

Артем закивал так интенсивно, что Орлова испугалась, как бы его красивая, но бестолковая голова не оторвалась сама собой, без участия коллекторов Спартака.

— Ну не злись, Леночек, — через полчаса явно повеселевший Митрофанов ловко лавировал на спортивном двухдверном родстере в потоке машин на объездной. — Ну подумаешь, поцарапали немного. Спартак — адекватный мужик, все поймет. Мы же свои!

— «Свои», — ядовито повторила Алена, глядя в окно на проносящиеся мимо контейнеры и краны грузового порта. — Темик, это не серийная машинка из салона, которые штампуют пачками на китайских заводах. Это Астон Мартин шестьдесят четвертого, автомобиль Бонда из «Голдфингер». Который твой пьяный клиент не «поцарапал», а вогнал в столб. А про «адекватность» Татляна спроси своего отца — они в нулевых весьма тесно сотрудничали, а еще можешь на Богословское кладбище заглянуть для усиления эффекта. Туда и за меньшее отправляли, чем «царапины на машинке».

— Да ладно тебе драматизировать! — Митрофанов махнул рукой, но Орлова заметила, как пальцы жениха нервно дрожат. — У папы связи. Мы же не на Диком Западе — все решится полюбовно, вот увидишь.

Девушка отвернулась. «У папы связи». «Папа решит». «Папа договорится». Артем Митрофанов в свои двадцать семь лет оставался вечным подростком, уверенным, что любая проблема рассосется сама собой, стоит лишь позвонить нужному человеку. Мягкий и незлобивый он отличался от большинства избалованного деньгами и вседозволенностью окружения. Мать Алены считала жениха дочери пафосным бездельником, но Лена смотрела глубже. Четыре года назад она увидела в отпрыске важного чиновника не только богатство и перспективы. Митрофанов-младший был противоположностью деспотичному и властному Аленкиному отцу. Под идеальной оболочкой, созданной салонами красоты, фитнесом и модными шмотками жил мечтатель, верящий в лучшее в людях и ждущий любви. Орлова думала, что сможет вылепить из него подходящего мужа, но то ли скульптор из нее был так себе, то ли человеческие души и характеры — слишком сложны для логических расчетов, но Тема почти не изменился. Его наивность и доверчивость когда-то казавшиеся милыми, теперь вызывали раздражение и усталость. Но и бросить жениха девушка не могла. Он был как питомец, которого она приручила и теперь чувствовала за него ответственность.

Глядя на красивый, напряженный профиль жениха, Алена ощущала смесь раздражения, усталости и жалости. Митрофанов был ее крестом и долгом, а полмиллиона в сумочке — платой за сделанный выбор.

Она и представить не могла, что через несколько минут ее собственный, идеально выстроенный мир даст трещину под взглядом насмешливым темных глаз.

— Спартак Ваганович подъедет через полчаса, — сообщил менеджер, даже не предложив пройти в комнату для переговоров. Вероятно, таков был регламент с просящими аудиенции у владельца одной из крупнейших в стране коллекций раритетных машин и хозяина всероссийской сети автосалонов. — Можете присесть в зале.

Артем нервно вздохнул, обнимая невесту за плечи. Он не пытался ее успокоить или подбодрить — просто цеплялся, не зная, что еще делать в сложившейся ситуации. Алена распрямилась, крепче сжимая в руках сумочку с деньгами. Пятьсот тысяч слишком маленькая сумма — винтажный суперкар стоил около миллиона долларов. Любая запчасть для него стартовала от цены, равной годовой зарплате школьного учителя. Умница Орлова прокручивала в голове первоначальный план и кусала губу — уравнение не сходилось. Не хватало вводных данных — где-то пряталась неучтенная величина, мотив, заставивший Татляна, берегущего свою коллекцию как зеницу ока, выдать лоботрясу-блогеру раритетное авто просто под доброе слово и мизерный залог. Чего добивался Спартак — денег? Но у него их и так в избытке. Рычага давления на Митрофанова, а через него на допущенного к власти отца? Чем больше Елена размышляла, тем острее понимала — не получится просто отдать деньги, взять расписку и максимально дистанцироваться от этой истории.

Размышления прервали голоса — щебечущий женский и хриплый, неожиданно знакомый, мужской. Алена вздрогнула, осторожно оборачиваясь. И тогда она увидела его — того самого байкера, с которым сбежала с девичника и чей запах, кажется, въелся под кожу, несмотря на принятый душ, чистую одежду и духи. Фальшивый стриптизер стоял вполоборота, в той же косухе, что-то обсуждая с эффектной блондинкой лет сорока пяти. Сердце бешено заколотилось. Что он здесь делает⁈

Она не успела отвернуться — взгляды встретились. В его глазах мелькнуло удивление, сменившееся быстрым, как вспышка, узнаванием и насмешливой искрой, что запомнилась ей с минувшей ночи. Мужчина едва заметно кивнул, а губы дрогнули в быстрой улыбке.

Орлова сделала вид, что не заметила, отвернулась холодно, чувствуя, как все внутри сжимается во взведенную пружину. Пальцы вцепились в ремешок сумки так, что костяшки побелели. Только не сейчас. Только не здесь.

Дмитрий подошел и обратился к менеджеру. Наглец специально выбрал этого сотрудника, чтобы ее позлить! Голос мужчины, низкий и уверенный, резал слух. Она пыталась не вслушиваться, но против воли ловила обрывки фраз.

— … Фаркас Дмитрий Юрьевич… семь, девятьсот одиннадцать… — медленно и отчетливо произнесенные цифры, повторенные менеджером. Улыбка на загорелом лице и усмешка в прищуренных глазах. Алена застыла. Совершенно точно он сделал это специально — бросая ей вызов и давая шанс. Как ночью в клубе — остаться в идеальном пластмассовом мире или поддаться на искушение и решиться на побег. Девушка не расслышала, что шепнул жених на ухо, кажется, что-то про кофе и освежиться.

Спутница Дмитрия легкомысленно взяла мужчину под руку, что-то весело щебеча. Алена видела, как фальшивый стриптизер улыбается блондинке, как та звонко целует небритую щеку, и грудь Орловой внезапно кольнуло острым и неприятным чувством. «Альфонс? Особые услуги для одиноких дам? А я просто очередная дура, клюнувшая на крючок», — пронеслось в голове. Холодный ум тут же подсказал, чем именно занимался байкер-танцор в клубе — определенно искал новую добычу, а наткнулся на скучающую невесту.

Это открытие только усилило раздражение. Девушка резко развернулась и прошла к Артему, впечатывая каблуки в керамику пола громче, чем требовалось.

— Что случилось? — обеспокоенно поднял глаза жених.

— Ничего. Надеюсь, Спартак не будет тебя мариновать унизительным ожиданием. У меня нет на это времени.

Она села на неудобный, слишком низкий диванчик, молча приняла из рук Митрофанова стаканчик безвкусного капучино и уставилась в стену, пытаясь выбросить из головы низкий голос и насмешливый взгляд. Жутко бесила неспособность сосредоточиться на делах, цифры чертова телефона прожигали память, путая все, кроме одной-единственной мысли: «Фаркас Дмитрий Юрьевич. Девятьсот одиннадцать…»