Дмитрий почти уснул, когда зазвонил телефон.

— Катитесь нахер, — пробормотал мужчина, не глядя сбрасывая звонок. Но через минуту трель настойчиво повторилась. — Да чтоб вас…!

Нехотя открыл один глаз — на экране высветился единственный контакт, которому он не мог отказать ни в чем и никогда — мама. Отца Фаркас почти не помнил. У того где-то за Уралом, кажется в Новосибирске, была другая семья и, вроде бы, двое детей. Дмитрий же стал плодом любви к тому моменту уже женатого, но гулящего аспиранта и студентки третьего курса. Отдавая должное родителю, первые несколько лет он всячески поддерживал возлюбленную — деньгами, подарками для нее и сына и, если верить рассказам матери, готов был развестись, но взыграла то ли гордость, то ли обида, то ли другие обстоятельства непреодолимой силы, и последний раз мужчина навещал вторую семью в новогодние праздники, когда мальчику исполнилось пять лет. Дима потом еще долго мучил маму вопросами, когда приедет веселый Дед Мороз. Но годы шли, а чуда не происходило. Одинокая женщина так и не вышла замуж, поднимая сына сама. И теперь он как мог, поддерживал и благодарил ту, кто подарила ему жизнь.

— Привет, мам, — пробурчал, надеясь, что голос звучит достаточно энергично. Расспросов о бессонной ночи не хотелось. Кроме того, он еще не рассказал матери об увольнении, чтобы не волновать. Фаркас не бедствовал — своя квартира, мотоцикл, сбережения, которых хватит почти на год не богатой, но вполне сытой жизни, и доля в автомастерской при «Станции», приносящая хоть и мизерный, но стабильный доход. И все равно узнай, что он добровольно отказался от успешной карьеры в крупном строительном холдинге, мама бы устроила бурю в стакане воды.

— Митюня, я тебя не отвлекаю? Разбудила, наверно, да?

— Нет, мам, обычно в восемь утра по субботам я бодр и свеж, как огурец в твоей теплице, — Дмитрий с трудом подавил зевок.

— Ты все шутишь, — рассмеялся динамик и тут же перешел к главному, — ты же помнишь мою подругу Роксану из бухгалтерии? Такая высокая блондинка, у нее еще был шпиц по кличке Вуффи, которого ты дразнил, называя Вафлей…

— Тетю Рокси невозможно забыть, — мужчина прервал поток сознания, который мог дойти до детального описания малозначимых фактов чужой биографии и нюансов мировой истории.

— Вот и хорошо, — язвительность сына мать привычно проигнорировала. — Ее Владику в следующем месяце исполняется восемнадцать, и она хочет купить ему первую машину, что-нибудь приличное, недорогое, молодежное и надежное.

Фаркас закатил глаза от сочетания невыполнимых требований, вслух уточнив только:

— В кредит? Новую или с пробегом?

Через пять минут, получив все ответы, выслушав краткий обзор последних новостей и клятвенно пообещав заехать в ближайшее время копать картошку, Дмитрий завершил разговор. Поводов остаться в Питере на выходные прибавилось, и теперь дело было не только в той, чей поцелуй не шел из головы.

Тетя Рокси, она же Роксана сочетала в себе не по возрасту озорной нрав, заразительное жизнелюбие и ту крайнюю степень доброты, которая провоцировала окружающих садиться на шею и пользоваться щедростью широкой женской души и не очень дальновидного сознания. Внешне при этом подруга матери застряла в моде девяностых, на которые пришлась ее довольно бурная молодость. Привыкнув тридцать лет назад, она до сих пор не могла перестать поджариваться в солярии почти до хрустящей корочки и ежемесячно краситься в платиновую блондинку. Наряды при этом Рокси выбирала соответствующие — юбки, едва доходящие до колена, и блузы, обтягивающие некогда эффектное декольте. Статус «в активном поиске» считывался первым же взглядом на нежелающую сдаваться несмотря на трех бывших мужей и несметное множество неудачных попыток найти партнера для серьезных отношений. Один из таких, оказавшийся обычным бессовестным альфонсом, сделал Рокси ребенка и скрылся в лучах заката с еще более щедрой и наивной конкуренткой. Но Роксана не отчаивалась, продолжая жить весело, ни на кого не держа и никому не делая зла.

Дмитрию тетя Рокси нравилась. В детстве тем, что разделяла на равных игры — от казаков-разбойников до «Монополии», в подростковом возрасте за умение говорить на одном языке и матерные анекдоты, и только позднее, раскуривая с ней на двоих втайне от матери первые сигареты, он понял, как глубоко одинока и несчастна женщина, идущая по жизни с неизменной улыбкой на загорелом лице. Потому Фаркас легко согласился на просьбу матери и сократил запланированные восемь часов сна до пяти, чтобы успеть добраться до салона на другом конце города. Единственное, чего слегка остерегался Дмитрий — это стиля, который Роксана предпочитала в одежде. С нее станется выйти на люди, как дамы нетяжелого поведения наряжаются на работу. Но, припарковав байк у дверей павильона на Пулковском, мужчина выдохнул — Рокси либо торопилась, либо просто не сочла встречу с сыном подруги перспективным выходом в свет. Никаких коротких юбок и глубоких вырезов — просто кроссовки, джинсы, кожаная куртка и распущенные светлые волосы. Привлекательная женщина средних лет, никак не выглядящая на свои пятьдесят плюс.

Весело щебеча, Роксана заключила парня в объятия, запечатлела на щеке приветственный поцелуй и, подхватив под руку, увлекла внутрь, то и дело восторженно замирая у купе и седанов, которые Фаркас мог охарактеризовать одним определением: «женские».

— Какой у Владьки водительский стаж? — попытался уточнить он нужную информацию.

— Я тебя умоляю, Димасик, какой стаж! Он на права-то сдал с пятой попытки после того, как я в ГАИ заглянула улыбчивым почтальоном с конвертом в руке.

— Ясно, — Фаркас настойчиво увел женщину от приглянувшейся той спортивного хэтчбека с негуманно низкой для российских дорог посадкой. Чайнику без опыта нужен был безопасный, неубиваемый и желательно не особенно шустрый танк, а не бешенный пластмассовый саркофаг смертника. Они около часа ходили между рядами блестящего железа. Дмитрий терпеливо отметал одни модели, рекомендуя другие и объясняя что-то про объем двигателя и расход топлива, когда внезапно, взглянув на стойку администратора салона, увидел ее — ночную спутницу, чужую невесту-Аленку. Она говорила с менеджером, вся такая же идеальная и неприступная в строгом брючном костюме, с укладкой и спокойным, деловым макияжем, стершим любые намеки на прошлую ночь. А рядом, нетерпеливо барабаня пальцами по столешнице, переминался с ноги на ногу блондинчик модельной внешности — вне всякого сомнения, тот самый хмырь, за которого принцесска собиралась замуж.

Сердце Дмитрия неожиданно и громко стукнуло о ребра. Судьба, черт ее дери, явно обладала извращенным чувством юмора.

— Думаю, мы готовы оформить заказ, — кивнул он Роксане, пресекая дальнейшие метания женщины и направляясь с ней под руку в направлении Алены и ее жениха.

Их взгляды встретились. В глазах девушки мелькнул шок, сменяясь паникой и скрываясь под маской безразличия. Эмоциями ледяная королева владела на «отлично». Елена отвернулась, делая вид, что не узнает.

Дмитрию страшно захотелось сделать какую-то провокационную глупость, чтобы заставить эти поджатые идеальные губы кривится в гневе или выгибаться в изумлении, а еще лучше улыбаться, как десять часов назад.

— Мы бы хотели уточнить наличие нужной комплектации, — обратился он к менеджеру, нарочно останавливаясь в непосредственной близости от Алены, хотя прекрасно мог воспользоваться услугами других менеджеров салона, а не отвлекать уже занятого клиентами. Блондинчик-жених как-то странно покосился на Фаркаса — не высокомерно, а точно испуганно, прерываясь на полуслове, а девушка ухватилась за висевшую на плече сумочку, как за спасательный круг.

«Спокойно, принцесса, никто не покушается на твой имидж праведницы», — мысленно усмехнулся Дмитрий, вслух уже диктуя:

— Защита днища, парктроник, камера заднего вида, спутниковая сигнализация, видеорегистратор, тонировка в круг…

— И красненькая! — подала голос, стоящая рядом Роксана, подхватывая мужчину под руку.