Бальный сезон открывался в начале ноября, и подготовка к первому выезду Амелии заняла несколько недель. Платья, перчатки, веера, прически - всё должно было быть безупречным. Я помнила свой первый сезон, помнила, как волновалась, как боялась ошибиться. Но Амелия была спокойнее меня. В ней было то внутреннее достоинство, которое я так ценила в Лусиане.

-Мама,-сказала она однажды, когда мы сидели в гостиной, выбирая кружева для её бального платья.-А ты не боишься?

-Чего?-спросила я.

-Что я сделаю что-то не так. Что упаду во время танца. Что скажу глупость.

Я посмотрела на неё. Она была так похожа на меня в юности - те же сомнения, те же страхи. Но я знала, что она сильнее. Она выросла в любви, и это изменило всё.

-Я не боюсь,-ответила я.-Потому что ты - дочь своего отца. А он никогда не падал, даже когда было трудно.

-Папа особенный,-сказала Амелия, и в ее голосе прозвучала такая нежность, что у меня сжалось сердце.

-Особенный,-согласилась я. -И ты тоже.

Лусиан, вошедший в этот момент, услышал последние слова и улыбнулся.

-О ком это вы?-спросил он.

-О тебе,-ответила Амелия, подбегая к нему и обнимая.-Мама говорит, что я похожа на тебя.

-И она права,-он поцеловал ее в макушку.-Ты похожа на меня. А значит, у тебя все получится.

-Ты уверен?

-Уверен,-сказал он твердо.-Ты леди Амелия Грейсток. Наша дочь. И весь свет будет у твоих ног.

Амелия рассмеялась, и этот смех, звонкий, беззаботный, разнесся по гостиной, заставляя улыбаться даже Гроува, который постарел, но по-прежнему служил нам верой и правдой.

Бал должен был состояться в доме герцога Кларенса, того самого, где когда-то Лусиан, по его собственным словам, «наделал глупостей», оставив меня ради разговоров с политиками. Я вспомнила эту историю, когда мы готовились к отъезду.

-Ты только не исчезни,-сказала я, поправляя его галстук.-Амелия будет искать тебя взглядом.

-Я никуда не исчезну,-ответил он.-Я буду рядом. С тобой.

Он поцеловал меня, и я почувствовала, как дрожат его руки. Он волновался, хотя старался не показывать этого.

-Всё будет хорошо,-сказала я.-Ты же обещал.

-Обещал,-кивнул он.-И я держу свои обещания.

Амелия спустилась вниз в платье из бледно-голубого шелка, с жемчужным ожерельем на шее тем самым, которое когда-то я назвала «ошейником», а теперь оно стало семейной реликвией. Её волосы были убраны в сложную прическу, и только несколько локонов падали на плечи.

-Ты прекрасна,-выдохнул Лусиан, и я увидела, как блеснули его глаза.

-Правда?-спросила Амелия, и в ее голосе прозвучала неуверенность.

-Правда,-ответила я.-Ты - само совершенство.

Томас стоял в дверях, глядя на сестру с восхищением.

-Смотри, не затми всех,-сказал он.-А то другим будет обидно.

Амелия рассмеялась, и в этом смехе растворились все страхи.

Бальный зал герцога Кларенса был залит светом сотен свечей. Хрустальные люстры отражались в высоких зеркалах, музыка лилась с хоров, и воздух был напоен запахом цветов, духов и легкого возбуждения. Амелия вошла под руку с отцом, и я видела, как взгляды присутствующих обратились к ним.

Лусиан был в темно-синем фраке, с орденом, который он надевал только по самым торжественным случаям. Он держался прямо, с достоинством, и никто не мог бы сказать, сколько бессонных ночей стоит за этой выправкой. Только я знала, как ему тяжело. Только я видела легкую дрожь в его пальцах, когда он поправлял манжеты.

-Ты справишься?-спросила я тихо, когда мы остались на минуту одни.

-Я справлюсь,-ответил он.-Ради неё.

Амелию тут же окружили молодые люди, приглашая на танец. Она смотрела на нас с легкой паникой, но Лусиан кивнул ей, и она улыбнулась, принимая первую руку.

-Она похожа на тебя,-сказал Лусиан, глядя, как дочь кружится в вальсе.

-Она похожа на нас, — поправила я.

Мы стояли в стороне, наблюдая, как наша девочка становится женщиной, как она улыбается своим кавалерам, как ее глаза сияют от восторга. И в этом было столько счастья, столько гордости, что я чувствовала, как сердце переполняется.

-Ты помнишь, как мы смотрели друг на друга в первый раз?-спросил Лусиан, и я поняла, что он имеет в виду не бал, а тот самый день в церкви, когда я сказала «да» и он поцеловал меня.

-Помню,-я улыбнулась.-Ты был таким удивленным.

-Я боялся,-признался он.-Боялся, что ты передумаешь.

-Я не передумала,-я взяла его за руку. — И никогда не передумаю.

Он прижал мою ладонь к губам, и я почувствовала, как они дрожат.

-Спасибо,-прошептал он.-За всё.

Бал длился до полуночи. Амелия танцевала почти каждый танец, и к концу вечера вокруг неё собралась целая толпа поклонников. Лусиан стоял рядом со мной, опираясь на мою руку, и я чувствовала, как усталость наваливается на него.

-Хватит,-сказала я тихо.-Мы можем уехать.

-Нет,-покачал он головой.-Она должна закончить вечер. Это ее первый бал.

-Но ты…

-Я в порядке,-перебил он.-Я обещал.

Я не стала спорить. Я просто стояла рядом, поддерживая его, и молилась, чтобы силы не покинули его раньше времени.

Когда последний танец отзвучал и Амелия, раскрасневшаяся, счастливая, подбежала к нам, я облегченно вздохнула.

-Мама! Папа! — воскликнула она.-Это было чудесно! Я никогда не забуду этот вечер!

-Мы тоже,-сказал Лусиан, и в его голосе звучала такая нежность, что у меня защипало в глазах.

Она обняла его, и он прижал её к себе, закрывая глаза.

-Я так горжусь тобой,прошептал он.-Ты - моя гордость.

Амелия подняла голову и посмотрела на него.

-Это ты - моя гордость, папа, — сказала она.

Они стояли, обнявшись, в центре бального зала, и люди вокруг смотрели на них с улыбками. Кто-то, возможно, знал историю нашей семьи. Кто-то — нет. Но каждый видел эту любовь, такую светлую, такую настоящую, и она была прекраснее любой музыки.

Домой мы вернулись под утро. Амелия уснула в карете, положив голову мне на колени. Лусиан сидел напротив, глядя на неё, и в его глазах было столько всего, что я не могла подобрать слов.

-О чем ты думаешь?-спросила я.

-О том, — ответил он,-как мне повезло. Как нам всем повезло.

-Это не везение,-возразила я.-Это наша борьба. Наша любовь.

-Наша любовь,-повторил он.-Которая оказалась сильнее всего.

Я протянула руку, и он сжал ее.

-Я люблю тебя, Лусиан,-сказала я.-С первого дня. С первого взгляда.

-Я знаю,-он поднес мою руку к губам.-Я тоже люблю тебя, моя Фрея.

Амелия пошевелилась во сне, и мы замолчали, боясь разбудить ее.

Прошло несколько дней. Амелия переживала свой триумф, разбирала визитные карточки, обсуждала с гувернанткой, кому из молодых людей стоит отдать предпочтение. Томас дразнил её , она отшучивалась, и дом снова наполнился смехом и суетой.

Однажды вечером, когда дети уже разошлись по своим комнатам, Лусиан взял меня за руку и повел в библиотеку. Там, у камина, где когда-то мы начинали свой путь, он остановился и долго смотрел на огонь.

-Я хочу тебе кое-что сказать,-начал он, и в его голосе я услышала что-то, чего не слышала раньше.

-Что?-спросила я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

-Я не знаю, сколько мне осталось,-сказал он, и в его словах не было страха, только спокойная правда.-Но я хочу, чтобы ты знала: эти годы были лучшими в моей жизни. Каждый день. Каждая минута.

-Лусиан…

-Дай мне договорить,-перебил он.-Я хочу, чтобы ты помнила: что бы ни случилось, ты дала мне все. Ты дала мне любовь, детей, надежду. Ты дала мне жизнь. И если бы мне предложили прожить её заново, я бы выбрал тот же путь. Тот же день. Твою руку.

Слезы текли по моим щекам, и я не вытирала их.

-Я тоже,-прошептала я.-Я бы снова выбрала тебя.

Он обнял меня, и мы стояли в библиотеке, глядя на огонь, и молчали. В этом молчании было всё. Вся наша история, все наши победы, все наши ночи. И это было прекрасно.