Химико метнула в него сгусток магического огня, но один из гвардейцев закрыл хозяина своим телом. Огонь лишь оплавил его нагрудник.

Соня оказалась спина к спине с Императрицей.

— Отличный план, Ведьма! — прокричала она, парируя удар сразу двух мечей. — Просто гениальный! Мы заперты в яме со змеями!

— Зато скучно не будет! — рассмеялась Химико, и в ее смехе звучало безумие битвы. — Вперед, Рыжая! Покажем им, как умирают королевы!

Битва только разгоралась. Исход был неясен, но воздух в тронном зале уже пропитался запахом озона, серы и раскаленной стали.

Битва в тронном зале перестала быть просто схваткой стали о сталь. Воздух сгустился, став вязким, как патока. Тени, отбрасываемые факелами, зажили своей жизнью, удлиняясь и извиваясь, словно щупальца спрута.

Соня отбила тяжелый удар секиры и контратаковала, метя в сочленение шейных пластин. Но когда она взглянула в лицо противника, ее сердце пропустил удар.

Перед ней был не безликий черный голем. Сквозь прорези шлема на нее смотрели пустые глазницы древнего черепа, обтянутого пергаментной кожей. Доспех изменился — теперь это была черная бронза с чеканкой в виде змей и драконов.

— Ахерон… — выдохнула Соня. — Легионер Ксальтотуна?

Она рубанула по шлему, и видение рассыпалось снопом искр. Гвардеец рухнул, распадаясь на дымящиеся куски металла.

Но следующий противник, шагнувший ей навстречу, заставил ее вскрикнуть от ярости. Это был огромный туранский городской стражник в плетенной кольчуге и остроконечном шлеме — тот самый, что чуть не убил ее в таверне Аграпура три года назад. Она помнила шрам на его щеке, помнила его гнилые зубы.

— Ты мертв! — прорычала она, вонзая кинжал ему под ребра. — Я убила тебя!

— Зеркало играет с твоим разумом, Рыжая! — донесся голос Химико, которая, словно танец смерти, кружилась на другом конце зала, оставляя за собой шлейф фиолетового огня. — Оно вытаскивает твои страхи! Не верь глазам!

В этот момент массивные двери зала содрогнулись от удара тарана. Створки слетели с петель, и в зал ворвался Бату, а за ним — Каэль, Марико и еще два десятка «Волков» с обнаженными катанами.

— Сёгун в опасности! — заорал Кенто, увидев, как Соня и какая-то черная воительница рубят гвардейцев Тору. — Защищайте господина! Убить предательниц!

— Назад! — закричал Бату, пытаясь остановить старых товарищей, но лавина уже пошла.

«Волки» бросились на помощь своему повелителю, готовые снести Соню.

— Стойте, идиоты! — заорала Соня, отбиваясь от очередного призрака-голема. — Раскройте глаза! Это не Сёгун! Демон завладел его телом! Посмотрите на него!

Кенто замер в трех шагах от Сони, занеся меч. Он перевел взгляд на трон.

Тору больше не сидел. Он стоял на возвышении, и его тело билось в конвульсиях. Зеркало Тысячи Истин, висевшее на его груди, начало плавиться, втекая в его плоть, словно черная смола.

— Глупцы… — голос Сёгуна звучал так, будто говорили камни, трущиеся друг о друга. — Вы пришли послужить… пищей.

Его кожа начала темнеть и трескаться. Человеческие черты стирались, уступая место чему-то древнему и ужасному. Рост Тору увеличивался, мышцы раздувались, разрывая парадные одежды. Из спины вырвались костяные шипы. Лицо вытянулось, превращаясь в маску из черного обсидиана с горящими алым огнем глазами.

Это был больше не человек. Это был оживший кошмар Ахерона, воплощение тирании и темной магии.

— Демон… — прошептал Кенто, роняя меч. — Мы служили демону…

— Волки! — рявкнула Соня, пользуясь моментом. — Враг перед вами! Рубите черных кукол, или мы все здесь сдохнем!

Шок прошел. «Волки», элита армии Яматая, сделали то, что умели лучше всего — приняли бой. Они с яростным ревом развернулись против черных гвардейцев.

Теперь битва превратилась в настоящую мясорубку. Звон стали стал оглушительным. Самураи рубили големов, те отвечали чудовищными ударами, ломающими хребты. Бату, забравшись на обломок карниза, поливал врагов стрелами, целясь в сочленения доспехов.

Химико, увидев подкрепление, тут же растворилась в тенях. Она не лезла на рожон, предоставляя смертным право умирать первыми. Она лишь изредка швыряла магические разряды в тех гвардейцев, что подбирались слишком близко к ней, и с холодной усмешкой наблюдала за хаосом.

— Сдохни, тварь! — крикнула Соня, снося голову последнему «туранцу».

Наконец, в зале наступила относительная тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием выживших и стонами раненых. Пол был усеян обломками черных доспехов и телами «Волков».

Черная гвардия была уничтожена.

Но на троне, возвышаясь над полем боя, стоял Он. Демон-Сёгун. Он был футов десяти ростом. Его тело состояло из живого камня и металла, а в груди, там, где раньше было сердце, пульсировало Зеркало, ставшее частью его организма.

Он медленно спустился с возвышения. Каждый его шаг заставлял пол дрожать.

— Жалкие насекомые, — пророкотал Демон. — Вы сломали мои игрушки. Теперь я сломаю вас.

Соня вышла вперед, перешагивая через трупы. Она вытерла кровь с лица тыльной стороной ладони. Ее доспехи были изрублены, меч зазубрен, но в глазах горел тот самый огонь, который когда-то испугал даже богов.

— Эй, рогатый! — крикнула она, поднимая клинок. — Твои предки уже пробовали меня напугать. Теперь они пыль под моими сапогами. Иди сюда, и я отправлю тебя к ним.

Демон издал звук, похожий на смех обваливающейся горы, и выхватил из воздуха огромный меч, сотканный из тени и пламени.

— Подойди и возьми мою жизнь, если сможешь, варварка.

Они рванулись навстречу друг другу.

Удар меча Демона-Сёгуна обрушился на то место, где мгновение назад стояла Соня, с такой силой, что каменный пол тронного зала раскололся, брызнув во все стороны острой крошкой.

Соня перекатилась через плечо, уйдя из-под удара, и тут же вскочила на ноги. Ее дыхание вырывалось из груди с хрипом, пот заливал глаза, смешиваясь с кровью из рассеченной брови.

— Ты быстра, маленькая рыжая блоха, — пророкотал Демон, выпрямляясь во весь свой десятифутовый рост. Его голос звучал как скрежет жерновов. — Но ты устанешь. А я вечен, как сам Ахерон.

Он снова замахнулся своим клинком, сотканным из клубящейся тьмы и багрового огня. Соня едва успела подставить свой меч для блока. Удар был чудовищной силы — ее отбросило на несколько метров, она врезалась спиной в колонну, выбив из легких весь воздух.

Ее меч, верная сталь, прошедшая с ней сотни битв, жалобно зазвенел, покрывшись сетью трещин.

— Твоя игрушка ломается, — усмехнулся Тору. Обсидиановая маска, заменившая его лицо, не выражала эмоций, но алые угли глаз горели торжеством. — Как и твои кости.

Он шагнул к ней, занося меч для добивающего удара.

Соня сплюнула кровь на пол. В голове шумело. Она видела, как Бату и уцелевшие «Волки» пытаются пробиться к ней, но путь им преграждали обломки и остаточная магия Зеркала, сгустившая воздух вокруг дуэлянтов.

«Вспомни, — прошептал голос Химико в ее голове. — Твоя кровь — яд для магии. Твоя ярость — антидот».

Соня посмотрела на пульсирующее Зеркало в груди монстра. Это был источник его силы. И его единственная слабость.

Когда теневой клинок начал опускаться, Соня не стала блокировать или уклоняться в сторону. Она сделала то, чего демон не ожидал. Она рванулась вперед, навстречу удару, проскользнув под занесенной рукой гиганта.

Жар от теневого меча опалил ей спину, но она была уже внутри его защиты. Вплотную к его каменной груди.

— Жри сталь, ублюдок! — заорала она, вкладывая всю свою ненависть, всю силу своих варварских предков в один-единственный удар.

Она вонзила свой треснувший меч обеими руками прямо в центр Зеркала Тысячи Истин.

Раздался звук, похожий на звон разбитого мира. Клинок Сони разлетелся на осколки, но свое дело он сделал. По поверхности обсидианового зеркала побежала паутина трещин.