— Непобедим? А как же битва при озере? Его армию разнесли в щепки, лагерь сожгли, а сам он бежал, поджав хвост. Что-то зеркало ему не помогло против катапульт и вулкана.

— Мелкое недоразумение, — отмахнулась Химико, хотя в ее голосе проскользнула нотка неуверенности. — Тору жив и здоров. Зеркало защитило его от огня и воды. Он отступил, да. Но он уже собрал новую армию из резервов. Он занял оборону в Горной Цитадели — месте, которое невозможно взять штурмом. Грядет новая, последняя битва. И он, скорее всего, ее выиграет. Порох силен, но Зеркало дает ему власть над умами генералов противника.

Она замолчала, глядя на Соню долгим, оценивающим взглядом.

— Если только… — произнесла она и замолчала.

— Если только что? — спросила Соня, чувствуя, что разговор подошел к самому главному.

Химико медленно улыбнулась, и эта улыбка не сулила ничего хорошего.

Химико ответила не сразу. Она медленно подняла чайник, подлила кипятка в свою чашку, наблюдая, как чаинки кружатся в водовороте, словно судьбы людей.

— Ты ведь родом с далекого Запада, Рыжая, — произнесла она, наконец подняв свои светящиеся глаза. — Скажи, тебе о чем-то говорит имя «Ахерон»?

Соня вздрогнула, едва не расплескав чай. Это слово ударило ее, как хлыст. В памяти вспыхнули образы, о которых она предпочла бы забыть. Рассказы стариков у костров, легенды о черных колдунах, правивших миром до прихода хайборийцев. И совсем недавние события, в которых и ей довелось принять участие — возвращение Ксальтотуна, древнего мага, который едва не сокрушил трон Конана в Аквилонии. Черная магия, воскрешение мертвых, Империя, построенная на крови и страхе…

— Вижу, что говорит, — кивнула Химико, заметив, как побелели костяшки пальцев наемницы.

— Да, — хрипло ответила Соня, ставя чашку на пол. Ей вдруг стало холодно, несмотря на близость очага. — Но к чему это? Ты верно заметила, это наша древняя западная история. Пепел и пыль, развеянные ветром три тысячи лет назад.

— Пепел имеет свойство разлетаться далеко, когда дует сильный ветер, — Химико усмехнулась, и в ее голосе зазвучали нотки рассказчицы, которая начинает страшную сказку на ночь. — Эта история началась у вас на Западе, но получила неожиданное продолжение здесь, на краю света.

Императрица встала и подошла к стене хижины, где висела старая карта, нарисованная тушью на рисовой бумаге. Она провела по ней длинным ногтем.

— После падения Ахеронской империи, когда ваши предки-варвары сокрушили их алтари, некоторые ахеронские волшебники выжили. Они разбежались во все стороны света, спасаясь от возмездия и стали хайборийцев. Один из них, маг по имени Ксул-Ханон, ухитрился добраться даже до Яматай.

Химико обернулась, и тень от очага легла на ее лицо, делая его похожим на череп.

— Мои предки тогда были совсем дикарями, жившими в каменном веке. Они носили шкуры и молились духам деревьев. Ксул-Ханон, с его знаниями и магией, показался им богом. Он легко поработил их и стал кем-то вроде царя-жреца. Он построил могучую крепость в горах, используя рабский труд и демонов, и стал строить планы на будущее.

Она фыркнула с явной иронией.

— Ну, знаешь, как у нас, темных властелинов, принято: завоевать мир, править десять тысяч лет, погрузить все во тьму. Ксул-Ханон мечтал создать здесь армию, вооружить ее магией и вернуться на Запад, чтобы отомстить всем своим врагам и восстановить Ахерон. Амбициозный был мужчина, но лишенный фантазии.

Соня слушала внимательно, не перебивая. История звучала слишком правдоподобно.

— Но потом, как это нередко бывает, — продолжила Химико, возвращаясь к очагу, — нашелся герой. Вроде тебя. Простой воин с куском острого металла и полным отсутствием инстинкта самосохранения. Он пробрался в цитадель, убил волшебника и сравнял крепость с землей.

Императрица сделала драматическую паузу, глядя на огонь.

— Прошли три тысячи лет. И на развалинах этой проклятой крепости возникла новая.

Соня медленно подняла голову. Догадка пронзила ее, как молния.

— Горная Цитадель? — спросила она. — Та самая, где сейчас засел Сёгун?

— Точно, — Химико щелкнула пальцами. — Место силы никуда не делось. И пока шли строительные работы, Тору нашел тайник Ксул-Ханона. Он нашел Зеркало Тысячи Истин — один из любимых артефактов ахеронского мага. Тору хоть и простой солдат, но не дурак. Он быстро понял, что попало ему в руки, и научился этим пользоваться. Зеркало дает власть над умами, предвидит будущее и защищает от магии. Остальное ты знаешь, более-менее, — ведьма махнула рукой. — Но вот о чем я подумала, сидя здесь и наблюдая за падением листьев… Почему Тору потерпел небольшое, но все-таки досадное поражение при озере? Почему его предвидение не сработало? Почему его защита дрогнула перед вулканом?

Она наклонилась к Соне так близко, что та почувствовала запах жасмина и тлена.

— Потому что его власть над Зеркалом — или связь Зеркала с ним — временно ослабла.

Еще одна пауза. Тишина в хижине стала звенящей.

— Из-за тебя, Соня. Тору, сам того не зная, впустил в свой дом ту, которая может его погубить.

Соня отпрянула, ударившись спиной о стену.

— Я-то здесь причем?! — вырвалось у нее. — Я не волшебница, я даже читать толком не умею!

— Вспомни, — голос Химико стал жестким, как сталь. — Кто уничтожил Ахерон? Не великие маги, не боги. Это сделали твои предки. Хайборийские варвары. В какой-то момент их горячая кровь, их жажда жизни и северная ярость стали сильнее темной, мертвой ахеронской магии. Эта ненависть к колдовству течет в твоих жилах, Рыжая. Ты — живой антидот.

Императрица выпрямилась, возвышаясь над Соней.

— Зеркало Ахерона чувствует твою кровь. Рядом с тобой магия Ксул-Ханона дает сбои. Ты — помеха в эфире. Ты — трещина в их безупречном плане. И ты сможешь сделать это снова. Только ты и сможешь из всех людей, которые находятся в моей доступности. У меня нет времени искать другого западного варвара и объяснять ему ситуацию.

Химико протянула руку и коснулась золотого браслета с драконами на запястье Сони. Браслет на мгновение стал ледяным.

— Ты сможешь подобраться к Тору. Он доверяет тебе, он наградил тебя, он считает тебя своим цепным псом. Ты подойдешь к нему достаточно близко, чтобы отобрать у него Зеркало. Или разбить его. А когда защита падет… остальное предоставь мне.

Соня смотрела на нее, оглушенная. Судьба снова играла с ней злую шутку. Она бежала на край света, чтобы заработать золота, а оказалась втянута в войну с тенью древней империи, которую ненавидела больше всего на свете.

— Ну так что, убийца богов? — прошептала Химико. — Готова ли ты закончить то, что начали твои предки три тысячи лет назад?

Соня оторвала взгляд от огня и медленно, с хрустом потянулась, расправляя затекшие плечи.

— Постой, дай мне переварить эти новости, — она потерла висок. — То есть это я — главная угроза древнему злу? Антимагический талисман из плоти и крови?

Она усмехнулась, глядя на Императрицу.

— Вот что мне в тебе нравится, Ведьма — ты всегда докопаешься до сути. Но скажи мне, почему ты не сказала это при нашей встрече в дворцовой спальне? А! Понимаю. Я ведь соображаю медленно, и должна была пройти через все эти страдания, потерять друзей и чуть не утонуть, чтобы мой варварский мозг наконец просветлел?

Химико, изящно помешивая угли в очаге длинной шпилькой, вынутой из прически, бросила на нее острый взгляд.

— Полегче, Рыжая. Будешь хамить — превращу тебя в лягушку и съем. Или еще лучше — превращу в рисовый колобок и скормлю своему любимцу тануки. Он любит с начинкой из дерзости.

— Напугала, — фыркнула Соня, хотя рука рефлекторно дернулась к поясу. — Напомни-ка мне лучше, почему я должна предать Сёгуна? Он меня пока не предавал. Да, он послал меня на грязное задание на озере — но честно объяснил, почему именно. Он сказал, что это спасет жизни. А все сопутствующие неприятности — вулкан, засада — что ж, это дерьмо случается. Это часть солдатской работы.