— Или сегодня.

От голоса из прошлого я вздрагиваю.

Я как радар, настроенный на этого мужчину, начинаю остро чувствовать его. Аура Карима прошибает, рушит мои ментальные барьеры. Все, к чему я готовилась эти три года, капитулирует перед тяжелым голосом моего мужа. Моего бывшего мужа.

Прошло три года, а от его голоса по-прежнему мурашки табунами. Внутри все переворачивается, сердцебиение учащается.

Медленно поворачиваюсь на высоком барном стуле. Поднимаю взгляд на Карима.

Мне кажется, он сейчас узнает меня и прибьет прямо тут, перед своей гувернанткой. А она поможет ему закопать мое тельце на заднем дворе.

Карим всматривается в меня. Что-то мелькает в его глазах, но тут же гаснет. Я сама себя не узнаю, а другие и подавно.

Он очень сильно изменился. Да и с той фотографией, что я видела в интернете, мало общего. Карим страшно заросший — борода, челка падает на лоб. На нем свободная белая рубашка и синие льняные брюки. Никаких костюмов, запонок, галстуков. Он не похож на человека, которого я знала.

А еще он очень сильно похудел. Даже через щетину выделяются скулы, глаза запали. Закатанные рукава рубашки демонстрируют сильные руки и толстые вены.

— Кто это? — Исмаилов спрашивает у Елены, при этом глядя на меня.

— Кравченко Виктория, — тут же отзывается Елена Артуровна, поднимаясь со стула. — Я говорила, что сегодня провожу парочку собеседований на должность горничной. Первая кандидатка совершенно нам не подходила… — цокает недовольно языком.

— А эта, значит, подходит? — он ни разу — ни разу! — разговаривая с Еленой, не посмотрел на нее.

Прожигает меня взглядом, будто пытается прочитать мои мысли.

К черту! Я не пущу тебя туда!

— Я бы рассмотрела кандидатуру Виктории на эту должность, — отзывается Елена.

Я решаю, что достаточно отмалчиваться, и поднимаюсь на ноги.

— Добрый день, Карим Дамирович, — смотрю ему в глаза и немного наклоняю голову. — Меня зовут Виктория. Ранее я работала в доме Валерии Валерьевны и Егора Глебовича Кох, но в связи с переездом работать на них стало невозможно.

Карим, чтоб его, не сводит с меня взгляд!

Молчит несколько секунд, темный взгляд давит.

— Пойдем, — произносит и тут же разворачивается.

Хмурясь, смотрю на Елену, но та жестами показывает мне бежать за мужчиной, что я и делаю.

Спешу за ним по коридору, с жадностью рассматривая интерьер и выискивая свадебные фото с Марианной, — но их нет. Только фотографии ребенка и самого хозяина дома.

Карим проходит в кабинет и садится в свое кресло.

Я захожу следом и останавливаюсь у стола. Садиться мне никто не предложил, поэтому я остаюсь стоять, переминаясь с ноги на ногу.

В кабинете, в отличе от остального дома, совершенно ничего не изменилось. Тот же тяжелый деревянный письменный стол и огромное кожаное кресло. Тот же шкаф для книг и документов. Даже занавески не поменяли.

Это настолько сильно контрастирует с остальным домом, что я теряюсь.

Карим достает сигару и медленно раскуривает ее, не сводя с меня взгляда.

— Работать, значит, на меня хочешь? — спрашивает через несколько минут.

— Это же очевидно, — ляпаю я.

Черт! Ася! Нельзя так!

— Почему? — на его лице не дрогнул ни один мускул.

— Потому что мне нужны деньги, а вы хорошо платите своим сотрудникам.

— Тут по соседству Абрамов тоже ищет горничную, — парирует Карим. — Почему к нему не пошла наниматься? Он платит больше меня.

— Господин Абрамов предпочитает не только чистый пол, но и отсутствие нижнего белья на своих горничных, чтобы, так сказать, ничто не отнимало его драгоценного времени, — произношу я спокойно. — Я нанимаюсь горничной, а не… кхм… разнорабочей.

Карим тяжело усмехается.

— Как интересно. Откуда ты знаешь?

— Вы, наверное, удивитесь, но у горничных есть свои сообщества, где они предупреждают друг друга о таких нюансах.

— А про меня, значит, там ничего сексуально озабоченного нет? — он явно начинает веселиться, и у меня отлегает от сердца, когда я окончательно понимаю, что он не узнал меня.

— Кроме того, что вы тиран, ничего, — честно выдаю я.

Карим запрокидывает голову и начинает громко смеяться.

Раскаты этого смеха как гром, который рушит мой воздушный замок, в котором я надеялась спрятаться.

Кого ты обманываешь, Ася? Да тебя же ведет при виде него! Как ты собралась тут работать и быть у него на виду ежедневно?!

Карим перестает смеяться, но его глаза продолжают улыбаться.

— А ты забавная, — выдает он.

Я не знаю почему, но мне кажется, что Карим редко смеется. Он и раньше не проявлял особо эмоций, а буквально десять минут назад там, на кухне, и вовсе казался отмороженным.

Не отвечаю на его реплику, ожидая дальнейших действий.

— Почему переехала? — спрашивает Карим, уже заметно успокоившись.

— Перебралась к жениху, — отвечаю спокойно.

Карим так и не доносит до рта сигару, замирает с ней у лица. Рассматривает меня потяжелевшим взглядом.

Проходит минута, другая, пока Карим не выдает:

— Хорошо. Испытательный срок месяц. Иди к Елене, пусть проинструктирует тебя. Приступишь с завтрашнего дня.

Киваю.

— Спасибо. Я буду стараться.

Я буду стараться слить тебя в унитаз вместе с твоими темными делишками. И ни один нерв не дрогнет на моем лице, вот увидишь, сволочь!

Я уже собираюсь уходить, когда дверь кабинета распахивается и в нее влетаем мальчик.

— Папулечка! — бежит к Кариму.

Тот спешит отложить сигару, быстро поднимается и ловит мальчика на лету, прижимает к себе, на секунду закрывая глаза.

У меня что-то сжимается в груди, причиняя огромную боль при виде этой картины.

— Привет, бандит! — приветствует сына Карим. — Как дела в саду?

— Мы закончили поделку, только я забыл ее в машине.

Сейчас передо мной совершенно другой человек, вмиг преобразившийся. Невооруженным взглядом видно, как Карим любит сына. Души в нем не чает. Смотрит с такой любовью, которую я не видела никогда в его глазах.

Мне просто хочется расплакаться.

Все мои эмоции и чувства сводятся только к этому.

У меня тоже мог быть ребенок. Ты бы мог так же его любить, Карим. Но из-за тебя теперь нет ни малышки, ни любви. Нет ничего, потому что смысл моей жизни теперь вертится только вокруг ненависти.

— Ой, а это кто? — спрашивает детский голосок.

Мальчик спускается, держась за отца, и замирает рядом с ним, с интересом рассматривая меня.

Он очень красивый. Просто копия отца. От светловолосой и голубоглазой матери нет ничего. Кстати, где она?

— Это Виктория, она будет у нас работать, — поясняет Карим.

Малыш отходит от отца и шагает ко мне.

Я присаживаюсь перед ним на корточки. Чем ближе он подходит, тем сильнее у меня бьется сердце. Не понимаю, почему так сильно бьется сердце?! Готово выпрыгнуть и помчаться галопом.

— Здравствуйте, я Эмир, — он протягивает мне руку, и я тут же пожимаю ее.

Ладошка малыша теплая. Он него пахнет чем-то сладким. Наверное, так пахнет детство. Или, может быть, так пахнет Карим? Я совсем не помню его запаха.

Смотрю в глаза малышу и тону в них… так и должно быть с незнакомыми детьми? Ведь он совсем чужой для меня.

— А я Вика. Очень приятно с тобой познакомиться.

Мальчик смущенно улыбается, уходит обратно к отцу, а я поднимаюсь на ноги и ловлю на себе задумчивый взгляд Карима.

— Вы свободны, Виктория, — произносит твердо.

— До свидания, — киваю я и машу рукой Эмиру.

Соберись, Ася... не знаю, что происходит, то внутри сбоит.

Ася

Виктория

— В твою задачу будет входить уборка через день, — объясняет мне Елена Артуровна. День убираешь, день занимаешься остальными делами: стирка, поливка цветов, какая-то мелкая работа, возможны выезды в город — в общем, я буду тебя инструктировать.